Чтение онлайн

[9]Начиная с этой главки, повествование будет следовать как за Сириусом, так и за Лили. Интерлюдий с Лили больше не будет.

[10] Здоровые роды происходят на 38 неделе.

[11] Кайвасса – стратегическая игра, популярная по обе стороны Узкого моря.

[12] Тьост (нем.) – рыцарский поединок (дуэль) на турнире.

[13] Джостинг (Jousting) — это древний вид конного спорта и рыцарского состязания, представляющий собой поединок двух всадников в полных латных доспехах, вооруженных длинными копьями (лэнсами), которые пытаются сломать копье о щит или доспехи противника или выбить его из седла, скача навстречу друг другу через разделительный барьер.

[14] То есть, стать рыцарем.

[15] Дестриэ — крупный боевой рыцарский конь, как правило, жеребец. Термин подразумевает не определённую породу, а определённые свойства коня, предпочтительные для использования его на рыцарских турнирах.

Глава 10.

10.1 1991–300 год от З.Э

По идее, после Вестероса жизнь в магической Англии должна была казаться и ей, и Ригелю чем-то по-настоящему сказочным. Однако это было не так. Хогвартс являлся закрытой школой, а это значит, что профессора и учащиеся большую часть времени были заперты в этом древнем замке, как в каком-нибудь католическом монастыре. Конечно, Винтерфелл тоже был замком, и он был даже старше Хогвартса, но в нем даже внутри высоких крепостных стен было больше простора и свободы, чем в этом давным-давно потерявшем свое фортификационное значение «англосаксонском дацане[1]». И это она еще имела возможность покидать эти стены хотя бы на ночь. У Ригеля такой роскоши не было и в помине. Он здесь учился, а значит подчинялся всем идиотским правилам «лучшей школы Магии и Волшебства». К тому же, - спасибо Великому Светлому, - деканом Слизерина неожиданно стал «профессор» Северус Снейп. Лили с этим типом связывала давняя история детской дружбы и подростковой ненависти. Крови он попил вдоволь и у мародеров, и у нее грешной. Впрочем, и они над ним поизгалялись, как могли. Но по нынешним временам он являлся мастером зельеварения, профессором и деканом факультета Слизерин, а значит имел не только желание вернуть долги, но и такую возможность, любезно предоставленную ему добрым дедушкой Дамблдором. И сукин сын попробовал было отыграться на Ригеле за все свои детские страдания и неразделенную юношескую любовь.

На первом же занятии он назвал Ригеля Поттером, но мальчик на провокацию не повелся. Он просто никак не реагировал на это имя и, естественно, на него не откликался. Снейп взбеленился и хотел было наказать Ригеля, но ее сын не только сделан на славу, - кто бы ни был его биологическими родителями, - он и воспитан был правильно. Мальчик загнал зельевара в ловушку и затем равнодушно наблюдал за тем, как мудак пытается найти выход из той ситуации, которую сам же создал. Ведь, если он наказывает ученика за то, что тот не откликается на имя, которого нет в кондуите[2], то кого он наказывает? Нельзя наказать Ригеля Блэка, - а двойную фамилию Блэк-Поттер знали только гоблины Гринготса, - за то, что он не Гарри Поттер. Однако, начиная с этого первого урока, Снейп не пропускал ни одного случая, чтобы не поглумиться над сыном то ли ненавистного Поттера, то ли не менее ненавистного Блэка. Лили честно терпела почти целый месяц, ловя на себе испытующие взгляды господина директора, но именно поэтому не хотела связываться. Она прекрасно понимала, откуда растут ноги у этой гадостной подставы. И тем не менее, ее терпение не безгранично. И как-то вечером, уйдя из Хогвартса камином, она вернулась туда ночью, благо умела, - отдельное спасибо леди Вальбурге, - блокировать и разблокировать камины. Этой ночью Нюниус дежурил по школе, скользя мрачной тенью по пустынным коридорам замка. Вот в одном из таких коридоров она его и подкараулила. К этому времени усилиями Сириуса и Беллы она превратилась уже в настоящего боевого мага. Северус в этом деле был тоже неплох, но до своей бывшей подружки не дотягивал. Поэтому не было ничего странного в том, что она отмудохала «профессора» Снейпа так, что даже колдомедицина оказалась бессильна поставить его на ноги за обычные день-два. Однако вишенкой на торте было то, что Нюниус доподлинно знал, кто его так отделал, но доказать, что она была той ночью в Хогвартсе, не смог даже Великий Светлый. Пытался, из кожи вон лез, чтобы подвести ее под статью, - не под уголовную, так под параграф устава, - но не смог. Зато оба теперь на собственном опыте узнали, что связываться с Блэками не стоит, даже если это не та самая Блэк, а всего лишь бывшая Поттер она же Эванс. Блэки, как и Ланнистеры, всегда платят свои долги.

Однако, правда жизни такова. Директор был ей, мягко говоря, не рад и, не имея возможности от нее избавиться, плел интриги и играл на нервах, пытаясь не мытьем, так катанием подобраться к Ригелю и начать капать ему на мозги. Макганагал, являясь вечным заместителем Дамблдора и его верной сучкой, готова была тявкать на Лили по любому поводу и даже без повода. Северус обстановку не улучшал, а, напротив, ухудшал, и целая свора мелких прихлебателей, - рядовых лекторов, инструкторов, тьюторов[3] и классных наставников, - была Дамблдору в помощь. Впрочем, едва ли не абсолютное большинство педагогов на самом деле являлись нормальными и в обычных условиях вполне вменяемыми людьми. Однако многолетняя пропаганда Идеалов Света и черный пиар аристократии, вообще, и Блэков, в частности, давали свои плоды. Горькие по большей части, но Лили знала, куда и зачем идет, и потому не роптала. Тем более, что она прошла хорошую школу в Винтерфелле и Королевской Гавани и теперь, не напрягаясь, отыгрывала великосветскую стерву и патентованную аристократку «голубых кровей», хотя она-то как раз была, что называется, «из пролетариев», но кому какое дело, кто там из кого.

– Кофе? – спросила она Ригеля, когда он вечером заскочил к ней «буквально на пять минут».

Это была с трудом выторгованная у директора поблажка: право матери раз в неделю видеться с сыном в частной обстановке. Разумеется, Дамблдор пытался «запрещать и не пущать», ссылаясь на тот самый Устав Хогвартса, который сам постоянно пытался нарушать, где только и как мог. Однако Сириус, - молодчина, - в свое время составил контракт таким образом, что кое-какие послабления Лили и Ригель все-таки имели или, во всяком случае, могли получить, если будут настойчивы в достаточной мере. Вот и эти встречи, длившиеся каких-нибудь тридцать минут максимум, она с директора стребовала, и теперь Ригель мог хотя бы раз в неделю выпить чашечку натурального кофе, пополнить запасы зелий, которых днем с огнем не сыщешь в больничном крыле, - речь прежде всего о Восстанавливающих и Витаминных зельях и Зельях Роста, - и пообщаться с матерью наедине, обменявшись новостями и получив новые инструкции, если появлялась такая необходимость.

– Да, спасибо!

Ригель любил кофе и, хотя считается, что детям в его возрасте этот напиток, пусть не строго, но все-таки противопоказан, ее сыну кофе не вредил. Во-первых, потому что физиологически он был уже не ребенком, а подростком, - по разным критериям ему можно было дать от тринадцати до четырнадцати лет, - а, во-вторых, они же волшебники, а не просто так погулять вышли, и то, что вредно маглам, легкого компенсируется магией и зельями. Поэтому мальчик получил сейчас от любящей мамы не только отлично сваренный кофе по-турецки, но и горький шоколад в количестве. Что-то будет съедено прямо сейчас вместе с горячим, как лава, и горьким, как слезы ребенка, кофе без сахара, а что-то, - большую часть, - Ригель возьмет с собой.

– И еще кое-что, - подвинула она к сыну серебряную фляжку волантийской работы. – Пришла посылка от Лианны. Отцу удалось сварить пару пинт[4] «холодянского тоника», здесь семь унций[5], но расходуй экономно. Следующая партия не раньше Рождества.

– Знаю, - улыбнулся мальчик, - не дурак. Это НЗ и никак иначе.

«Холодянский тоник» был ноу-хау самого Сириуса. Первый вариант этого напитка Старых Богов, он сварил еще тогда, когда жил в Вестеросе сам по себе без какой-либо надежды на возвращение. Однако после первого варианта были сварены второй и третий, а тот, что был налит во фляжку относился уже не к вариантам, а к стандарту, который был впервые сварен два года назад. Тоник изготовлялся исключительно из вестероских растений и являлся биостимулятором широкого действия без побочных эффектов. На час-полтора в зависимости от веса человека, его натренированности и количества принятого стимулятора, тоник обеспечивал кристальную ясность мысли, двадцатипроцентный прирост в скорости реакции и рост личной силы где-то вдвое от обычного состояния. При этом элексир не убивал сердце, не калечил печень и почки и не травмировал мышцы. Весьма ценный актив, но минимальная доза для Ригеля была где-то в размере двух унций[6], а сварить сразу много было практически невозможно, так как необходимые ингредиенты были всегда в дефиците. Однако «холодянский тоник» был куда нужнее тем, кто воевал сейчас в Вестеросе: Сириусу, Джейхейрису, Лианне и одиннадцатилетнему Ульрику, который в отсутствие Лили должен был летать на Кали. Дракониха его принимала и неплохо слушалась, хотя, будучи разумным существом, достаточно сильно скучала по Лили. Участвовать в боях ему пока запрещали, но, если придется, то, по идее, он не должен оплошать. Мальчик крепкий, лишь немного уступающий размерами Ригелю, но превосходящий его по своей физической подготовке. Не волшебник, но зато крепкий мечник, сильный варг и, наездник, имея в виду не только дракона, но и лошадей. Кали, к слову сказать, сильно подросла за эти годы, достигнув уже двенадцати метров в длину и тридцати двух метров в размахе крыльев, так что у них там на Севере теперь было целых три дракона-подростка.

– Какие новости от отца? – спросил между тем смакующий кофе Ригель.

– Им удалось наконец добраться до Винтерфелла.

Письмо, полученное три дня назад, охватывало почти семь месяцев, прошедших в Вестеросе с момента получения предыдущего послания. Побег из Королевской Гавани прошел достаточно успешно в том смысле, что до Белой Гавани добралось большинство северян, находившихся в Столице вместе со своим лордом. Плавание длилось почти целый месяц, но Сириус смог пару раз прыгнуть на берег, а оттуда трансгрессировать дальше. Так что он успел отдать все необходимые распоряжения, касавшиеся призыва Знамен и рассылки писем, как по Северу, так и по всему Вестеросу. Неудивительно поэтому, что к их прибытию, жернова войны крутились уже в полную силу.

Учитывая, какая им предстояла война и как быстро они должны были справиться с врагами, Сириус поднял «в ружье» едва ли не всех своих «рыцарей»: пять тысяч тяжеловооруженных кавалеристов и три тысячи панцирной пехоты, вооруженной двуручными мечами, секирами и алебардами. Это был его бронированный кулак, способный пробить чужую оборону и повысить устойчивость собственной. Однако тяжелая пехота ничто без пикинеров и лучников, без инженерного корпуса и без обоза, а это, стало быть, еще пятнадцать тысяч человек. Впрочем, это была всего лишь первая армия, те люди, которых поведет в бой Джон. Вторую армию, состоящую из пяти тысяч человек тяжелой кавалерии и пехоты и пятнадцати тысяч пехоты, саперов и обозников, поведет он сам, а его младший брат Бенджен останется прикрывать западное побережье и Ров Кейлин. У Бена намного меньше людей и всего лишь 800 тяжеловооруженных кавалеристов, - а охранять от набегов железнорожденных ему предстоит попросту огромную территорию, - но зато у него есть дракон Лили. У Джона и у Сириуса тоже драконы, так что все у них должно было получиться.

Им предстояло разгромить Ланнистеров и Баратеонов[7] и потерять при этом, как можно меньше людей. Да и разорять Речные Земли не хотелось тоже, но кто же знал, что Станис убьет Ренли, и оставшаяся вдовой в так и не консумированном браке королева Маргери выйдет замуж за Джофри, подарив Ланнистерам пятидесятитысячную армию Простора. И это без учета десяти тысяч наемников, которых Серсея купила в Эссосе. Долина Аррен и Дорн при этом оставались нейтральными, а железнорожденные перешли на сторону Ланнистеров. И все эти огромные силы обрушились на Север и Речные Земли. Так что Джону, который одержав несколько побед над армиями противника, разорял сейчас города и замки Запада, пришлось вернуться в Речные Земли. Туда же выдвинулся и Сириус. Тем не менее, северяне не стали покидать несколько ключевых замков в землях Ланнистеров, заперев силы западников в их домене. Штурмовать Золотой Зуб и Эшмарк войска Ланнистеров не могли, а осада – дело долгое и скучное, так что свежей армии, которую возглавил сам лорд Тайвин, пришлось идти в обход, и они двинулись по Золотой дороге, однако Ключи, Падучий Водопад и Каменная Септа были уже в руках северян. Здесь в верховьях Черноводной сосредоточились основные силы Джона Гринвуда. А восточнее и до самого Крабьего Залива заняли позиции армия северян, которой командовал Сириус, и армия речников под командованием Бриндена Талли.

– Им хватит сил? – спросил Ригель, выслушав отчет матери.

– Вообще-то, должно хватить, - чуть пожала плечами Лили. – Но, если Белла уговорит Дейнерис будет еще лучше.

– Белла уговорит!

– Мне бы твою уверенность, Риг! – тяжело вздохнула Лили. – Теперь твоя очередь. Рассказывай, что нового у тебя.

– Все по-прежнему, - улыбнулся Ригель. – Уизли и иже с ним пытаются наскакивать, но мы с Драко даем им отпор. Учеба идет своим чередом. Ничему новому они меня пока не научили, так что мы с Драко разучиваем втихаря боевые заклинания Третьего Круга из книжки, которую подарила мне Белла. Вроде бы, получается совсем неплохо. Тонкс тоже заинтересовалась, но мы для нее «сопливые детсадовцы», хотя кое-кто смотрит на меня совсем по-другому.