Чтение онлайн

Конечно, эти размышления, озвучь он их хоть кому-нибудь постороннему, были бы однозначно признаны лицемерием, ведь для Всеобщего Блага он был готов пожертвовать жизнями Лили и Гарри, а теперь, когда они уцелели, оплакивал случайно попавшего под раздачу Джеймса. Однако любой, кто стал бы его осуждать, быстро одумается, расскажи Дамблдор правду. А правда была проста и чудовищна одновременно, и нет, Альбус не был ни равнодушным политиканом, ни беспринципным монстром. Во всяком случае, он считал, что ни разу не запятнал кровью свои белые одежды. Другое дело Сила Судьбы, а с ней, как известно, бодаться бессмысленно. В случае же Поттеров все упиралось в пророчество, а пророчества, - истинные пророчества, - никогда не лгут. Можно ошибаться в их трактовке. Такое случается. Можно, вообще, не понять озвученную кем-то предопределенность тех или иных событий. Таких случаев известно совсем немало. Но одно неизменно, прозвучав однажды, пророчество всегда реализуется. Теомантия[6] – это Магия Судьбы, а от Судьбы не уйдешь. Делай, что хочешь, борись, отрицай и проклинай, но Рок все равно настигнет того, о ком говорится в откровении. А пророчество, прозвучавшее в 1980 году… Он столько раз читал и перечитывал этот текст, что знал его теперь наизусть:

«Грядёт тот, у кого хватит могущества победить Тёмного Лорда... рождённый теми, кто трижды бросал ему вызов, рождённый на исходе седьмого месяца... и Тёмный Лорд отметит его как равного себе, но не будет знать всей его силы... И один из них должен погибнуть от руки другого, ибо ни один не может жить спокойно, пока жив другой... тот, кто достаточно могуществен, чтобы победить Тёмного Лорда, родится на исходе седьмого месяца...»

Пророчество было одновременно и ясным до очевидности, и столь же туманным, как любое другое. После долгих размышлений Дамблдор, не доверивший «истинное прорицание» никому другому, пришел к выводу, что в магической Англии есть только два ребенка, полностью соответствующие предсказанному Сивиллой Трелони: Невилл Лонгботтом и Гарри Поттер. Однако Волан-де-Морт пришел именно в дом Поттеров, и даже несмотря на то, что мальчик избежал прямой встречи с темным лордом пророчество частично исполнилось. Волан-де-Морт не пережил «несостоявшейся» встречи. Такая трактовка была возможна, хотя и выглядела донельзя странно. Впрочем, в тот момент Дамблдор был уверен, что предсказанное состоялось, пусть и не совсем так, как он предполагал. Собственно, его ошибочные телодвижения в ту ночь и в последующие за ним дни были вызваны жесточайшим цейтнотом, непрекращающимся форсмажором, политическими раскладами и личной неприязнью к Лили и Сириусу из-за смерти весьма перспективного светлого мага Джеймса Хардвина[7] Поттера. К тому же по ходу дела выяснилось, что Сириус то ли, вообще, никогда не порывал со своей темной семьей, то ли оказался подлым ренегатом[8], перешедшим на темную сторону. Этими обстоятельствами и объясняются тогдашние поступки Дамблдора. Неумные и неприличные, чего уж там, но сделанного не воротишь.

И все бы ничего. Даже возвращение Блэка оттуда, откуда не возвращаются, не так уж сильно нарушило планы Дамблдора. Однако именно тогда Альбус узнал тайну, которая изменила буквально все. Сначала появились смутные подозрения, что Волан-де-Морт не совсем мертв, хотя, вроде бы, не стал ни привидением, ни умертвием. Затем после долгих и сложных исследований Дамблдор окончательно уверился, что темный лорд жив и может даже вновь обрести телесную оболочку. Это был редкий магический феномен, но такое уже случалось в истории. Вопрос был лишь в том, каким именно способом Том Редл смог зацепиться за мир живых. И ответ, который Альбусу, удалось получить, привел его в ужас. Волан-де-Морт создал один или даже несколько крестражей, то есть, нечто, что даже темные маги считали мерзостью.

Крестражи и пророчество. Теперь ему все стало понятно. Тогда в 1981 пророчество не исполнилось, его реализация была отложена и перенесена в будущее. И получалось, что Гарри Поттер – это именно тот герой, который должен будет сразиться с темным лордом в последней битве и либо умереть от руки Волан-де-Морта, либо победить. Судьба сказала свое слово, но проблема осталась. Когда и как случится эта последняя схватка? Этого Альбус не знал. Зато он знал другое. Чтобы уничтожить Волан-де-Морта, ему нужен был Гарри Поттер. Мальчика надо было правильно воспитать, разумно мотивировать и даже немного подготовить к будущему подвигу. Совсем немного. Ровно настолько, чтобы он не выглядел совсем уж бесполезным простофилей. Все-таки в последней битве должен был участвовать герой, а не лох. Поэтому, кроме прочего, никто, - и сам Гарри в первую очередь, - не должен знать, что победа или поражение никак не связаны с личными качествами мальчика, юноши или мужчины. Рок все сделает вместо него, но люди должны увидеть впечатляющий образ. Так что, вопрос сейчас формулировался следующим образом: как этого добиться?!

В свое время было ошибкой рассориться с Блэком и Лили. Он тогда дал волю чувствам, забыв о прагматизме. Теперь Сириус ему не просто не доверяет, он презирает Дамблдора и ненавидит его. Не боится, - что могло бы несколько уравновесить чувство неприязни, - а именно ненавидит. Еще хуже к нему относится Лили, оказавшаяся гораздо более волевой и решительной, чем он мог предположить. И, разумеется, это не облегчало его задачи. Однако ситуация, сложившаяся на данный момент, далеко выходила за рамки отношений любви/ненависти между ним и этими двумя. Ситуацию осложнял тот факт, что Блэки «вернулись», и их возвращение можно было считать триумфальным.

Откуда ни возьмись набежали какие-то родичи из разряда «седьмая вода на киселе», богом забытые клиенты и вассалы, - а их у Блэков оказалось до омерзения много, - были восстановлены утерянные было политические и деловые связи, реанимированы давние союзы, и заработал в полную силу, казалось бы, канувший в Лету Блок Блэков в Визенгамоте. Амнистия позволила Беллатрисе вернуться в Общество, и теперь она не пропускала ни одного раута или бала. Появлялась даже на приемах в Министерстве. И везде была желанной гостьей. Но, если Беллатриса и Вальбурга появлялись везде и часто, то Сириус и Лили, словно бы, ушли в подполье. Нет, они наверняка были живы, но, скорее всего, переселились вместе с Гарри в какую-то другую страну. Альбус не удивился бы, узнай, что речь идет о севере Канады, Аляске или даже о России. Обстановка в СССР, конечно, так себе. Но коммунисты перестали доминировать в мире магии еще в начале восьмидесятых, и русские волшебники быстро восстанавливали свои прежние позиции. От своих контактов в Колдотворце Дамблдор знал, что в Сибири сейчас воссозданы огромные магические анклавы, в которых правят прагматики, а не социалисты. Так что, возможно, Сириус и Лили переехали именно туда. Там их никто не знает, и они могут делать все, что заблагорассудится. В Англии же они появляются редко и не всегда вместе. Со старыми друзьями почти не контактируют, но вот родственников иногда посещают. В основном, Малфоев, от них-то через Северуса Снейпа Альбус и узнал, что не так давно у Блэков родился еще один сын, и что они взяли себе на воспитание какого-то дальнего родственника. Этот Джон Гринвуд оказался красивым и умным парнем лет шестнадцати, невероятно сильным физически и к тому же незаурядным волшебником. Во всяком случае, кое-кто видел, как он колдует, и говорят, что выглядит это впечатляюще. Впрочем, этот Джон был точно таким же таинственным типом, как и его опекуны. Где учится неизвестно, как неизвестно и то, где живет, и кто его настоящие родители. Выглядит, как чистокровный, ведет себя, как аристократ, но никаких Гринвудов среди известных магических родов Альбус не припомнит.

В общем ситуация усложнилась донельзя, если бы не одно «Но». Блэки могли хотеть или не хотеть, чтобы Гарри учился в Хогвартсе, но от Судьбы не уйдешь. Магический контракт, подписанный еще покойным Джеймсом, обязывал мальчика в 1991 году начать обучение именно в его, Альбуса Дамблдора, школе. Правда, и тут не обошлось без осложнений. Договор, заключенный между ним и Сириусом Блэком, предусматривал, что кто-то из Блэков будет преподавать курс Защиты от Темных Искусств. И по последним данным это будет Лили, бывшая Эванс, бывшая Поттер. Хорошо ли это? Трудно сказать. С Сириусом или Беллой было бы наверняка труднее, но никто не гарантировал, что нынешняя Лили будет лучше. И все-таки это был единственный способ сблизиться с Гарри и попытаться на него хоть как-нибудь повлиять…

9.5[9] 1991–298 год от З.Э

– Гарри Поттер! – прошуршав длинным свитком, профессор Макганагал прочла следующее имя.

Имя прозвучало, но никто к табурету не вышел, и по факультетским столам прошла волна тихого ропота. Недоуменного и, возможно, даже испуганного. Имя это было известно в магической Англии, и даже более того, за этим именем имелись история Мальчика-Который-Выжил и его особая репутация. К сожалению, в силу договоренностей с Сириусом Блэком Дамблдор не мог «работать в открытую», но у него было достаточно доверенных людей, которым, не нарушая принятого на себя обета, можно было намекнуть на то, чтобы никто не забывал о той первой статье в «Ежедневном Пророке», которая появилась в утреннем выпуске 1 ноября 1981 года. Да, позже ее опровергли, и рассказ Дамблдора был, вроде бы, дезавуирован, но «слово прозвучало», и теперь это было лишь делом техники создать образ того, кого, на самом деле, никогда не существовало.

– Гарри Поттер! – повторила строгая профессор в очках, и ропот в зале усилился.

Лили сидела за учительским столом и на провокацию никак не реагировала. Ей незачем было вмешиваться. Ее Риг самостоятельный мальчик и сам способен разрулить возникшее недопонимание.

– Мистер Поттер!
– На этот раз, профессор шагнула к не успевшим распределиться первокурсникам и уткнулась гневным взглядом в ее сына. – Мы все вас ждем!

– Вы ко мне? – «удивился» Риг.

Он был выше всех в группе и выглядел гораздо старше других детей. По документам ему было одиннадцать, но фактически уже чуть больше двенадцати, к тому же в Вестеросе он общался с драконами, а это всегда налагает на людей свой особый отпечаток.

– К вам, мистер Поттер! – несколько нервно ответила на его вопрос декан Гриффиндора.

– Боюсь, профессор, - покачал головой Риг, - что кто-то ввел вас в заблуждение. Меня зовут Ригель Блэк, и я более, чем уверен, что мое имя находится в начале списка, но вы его отчего-то пропустили. Взгляните, пожалуйста, на фамилии на букву «Б». Блэк должно стоять перед Боунс.

– Но вы же, Гарри Поттер! – возмутилась Макганагал. – Сын Джеймса и Лили Поттер.

При этом она даже не соизволила посмотреть в сторону Лили, словно речь шла о двух разных женщинах.

– О! – сказал на это Риг. – Теперь я понимаю. Вас точно кто-то обманул, профессор. Джеймс Поттер – первый муж моей матери, но никакого Гарри Поттера никогда в природе не существовало. Это выдумка… - он сделал многозначительную паузу и коротко взглянул на Дамблдора, сидевшего в своем троноподобном кресле, - газетчиков, я полагаю. Мои родители лорд и леди Блэк. Лорд Сириус Блэк и леди Лилиан Блэк, а покойный Джеймс Поттер ко мне никакого отношения не имеет. Можете проверить и Отделе Учета Волшебников, и в Гринготсе. Я – это я, и я не Гарри… Что за плебейское имя, кстати! Гарри Поттер! Похоже на собачью кличку. Придумают же такое!