Чтение онлайн

Мысли путаются и мне в голову не сразу приходит, что можно просто зажечь свет в комнате. Что я и делаю!

Стешка сидит, в неестественной позе. Моя шапочка съехала на бок. А прядь её волос намоталась на ручку окна.

— Подожди! — повторяю и кидаюсь к ней, чтобы помочь.

Волосы у Стешки такие, что хрен их распутаешь! Я очень долго вожусь, но всё без толку.

— Офигеть, конечно, волосы у тебя! — изрекаю, — Как ты живёшь с этим?

— Ну, если меня коротко постричь, то будет вообще смешно! — говорит она, терпеливо сидя на полу.

— Так, щас, похоже, пошло…, — я дёргаю.

Стеша вскрикивает:

— Ой, больно!

Я бросаю затею:

— Придётся стричь.

— Неет! — издаёт она стон.

— Ну, или сиди так, — говорю, — Я не против!

— А много там? Ну, прядь большая?

Я измеряю на глаз:

— Ну, где-то с палец толщиной, — говорю.

— Нееет! — ещё более жалобно скулит она.

— Да с мизинчик! — я приседаю на корточки, демонстрирую ей свой мизинчик, — Всего ничего, даже не заметно будет.

Стешины щёки раскраснелись, глаза на влажном месте. И мне хочется как-то утешить её.

— Отрастут, — говорю.

Она грустно улыбается мне, а сама чуть не плачет.

— Ну, хочешь, я себе тоже отрежу? Ну, чтобы тебе не обидно было? — предлагаю внезапно.

Чем вызываю её улыбку…

В этот момент я совершенно не думаю о том, что Стешкина причёска и моя — это две разные причёски. И если у Стешки действительно будет незаметно, то у меня, наверняка…

Да и пофиг!

Я встаю, ищу ножницы в ящичке стола. Нахожу их.

— Ну, что? Я первый? — предлагаю.

Она не кивает, но и не отговаривает. А только растерянно смотрит. Словно не верит, что я это сделаю. А я делаю! Делаю всем назло. Даже ей, и себе самому.

Беру прямо с макушки одну нехилую прядь, и кромсаю её прямо под корень.

Демонстрирую Стешке.

— Держи! Это тебе от меня. Персонально, — подмигиваю.

Стеша берёт мои волосы, мнёт их в руке. А я с опозданием думаю: «А вдруг, приворот сделает? Или вроде того? Женщины любят всякие такие штуковины».

Встаю и отрезаю Стешкину прядь, чуть с запасом, чтобы осталось на память. Чуть-чуть остаётся висеть на окне. Остальное я прячу в карман своих джинсов.

Стешка щупает хвост.

— Ну? Как? Нормально? Жива? Или скорую вызвать? — шучу.

Она усмехается чуть стыдливо. И позволяет поднять себя за руку с пола.

Покачнувшись, она чуть не падает! И я обнимаю её…

Кожа у Стешки молочного цвета. А запах такой, как у мёда. Наверное, я пчела? Раз мне нравится этот запах…

— Надо вещи забрать… наши, с улицы, — шепчет Стешка.

Ресницы… Такие густые, чуть дрожат, поднимаются, и глаза цвета тёмного шоколада, взирают на меня с интересом и лёгким испугом.

— Да, щас, — говорю. А сам всё никак не могу убрать руку с её талии. Словно прилипла она! Точно, мёд…

Мы спускаемся вниз. Я иду за вещами. Приношу их и вешаю на вешалку в коридоре.

Разуваюсь. И выдыхаю:

— Вот это мы замутили приключение!

— Не то слово! — смеётся она.

Мы на кухне. И Стеша делает чай на двоих. Папа, по ходу, совсем заработался? Тем временем я вынужден был спасать его девушку от сосули. А потом от верной смерти на улице, в лютый мороз.

— Дань, я…, — начинает Стеша, ковыряя стол пальцем. Она накинула кофточку длинную, и теперь её тело под ней.

Но я помню, на ощупь, каким оно было! Это воспоминание жаром проносится мимо, ныряет в меня и зудит…

— Я хотела извиниться, ну… за то, что заблочила тебя.

— Да не! Я понимаю всё. Ты правильно сделала! Я бы сам не решился прервать.

— Ну, — пожимает Стешка плечами, — В принципе, ты был прав, я так думаю. Что в этом нет ничего такого.

Она смотрит на меня, ожидая подтверждения. И я не заставляю себя ждать!

— Да, правда! Я так и сказал. А что тут такого? Просто два человека общаются. Ты же общается с… там не знаю, сокурсниками, к примеру? Знакомые парни какие-то.

— Ну, вообще-то, нет, — хмыкает Стеша.

— Ааа, — отзываюсь, и чувствую нервную дрожь. Типа, я один у неё такой? Закадровый. Это лестно! — Не, ну всё равно! — добавляю.

В дверь звонят. И мы оба подхватываемся. Как застигнутые врасплох!

Стеша бежит открывать, ожидая увидеть отца. Но в дверях полицейский.

— Здравствуйте! — растерянно говорит ему Стеша.

Я подхожу, чтобы узнать, что случилось.

— Поступил вызов от соседки напротив. Она говорит, что воры лезли в окно, — констатирует мент.

— Это не воры! — оживляется Стеша, — Это мы! Мы лезли в окно!

За спиной у мента я вижу папу. Так вот кто открыл им калитку? Вид у него обеспокоенный.

— Что случилось? — интересуется он.

— Да вот, говорят, что сами лезли! — отступает от двери полицейский.

Папа смотрит на нас, виновато стоящих в тени коридора.

— Ну, значит, так оно и есть, — подтверждает, лишая полицейского права считать нас ворами.

Тот сокрушённо вздыхает:

— Большие детки, большие бедки! — и уходит.

Отец провожает его до калитки. Закрывает её и возвращается в дом.

Стеша бросается его обнимать. И я остаюсь в стороне. Третий лишний.

— Ну, вы даёте! — услышав рассказа, произносит отец.

— Да, если бы не Данил, то…

— То ты бы наружу не вышла! — завершает папа.

Я кошусь на него. Даже тут он умудрился сделать виноватым меня, а не Стешу.

— Ладно, пойду! — говорю.

— Подожди! — окликает отец, — Робин Гуд! Ты давай, идём ужинать! Я тут купил по дороге готовой еды. Ну, думаю, чё щас готовить, поздно уже? А есть хочется!

Мы втроём возвращаемся на кухню. Стеша принимается вынимать продукты и тарелки. А я ловлю на себе взгляд отца. Непривычно опасливый взгляд. Я такого не видел.

Он мимолётный. Так что я даже не успеваю отреагировать. Сажусь на привычное место. Теперь это место — моё.

Рука машинально ныряет в карман. А там… Что-то шелковистое и нежное на ощупь. Это кусочек её. Это волосы Стеши.

Да уж, странный был вечер. До сих пор вспоминаю, как мы с Данилом по-очереди «помечали территорию»! Свой «позор» я старательно присыпала снегом.