Чтение онлайн

— Да я бы с радостью дома осталась, — с ужасом вспомнила, какой у меня теперь маленький и неуютный «дом». — Но распоряжение свыше.

— Чтоб ты всю жизнь по делам моталась и на распутье дорог померла.

— Дед, ты бы полегче, я всё же…

— Одна из потаскушек пресветлого, тьфу на вас всех.

Сложила руки на груди и отчеканила:

— Я твоя сестра по магии. И еду на задание, — добавила в голос трагизма: — Меня ведь убить могут.

— Скатертью дорога.

Это уже слишком, но я не знала, что ответить. Старик сбросил седло на борт стойла и вывел пегого толстобокого мерина с мохнатыми ногами и трагичным взглядом.

— Издеваешься? — уставилась на деда.

Мерин осуждающе смотрел на меня, и казалось, сейчас разрыдается. Я тоже.

— Дед, не будь гадом — мне ехать далеко.

Я просила. Угрожала. Бегала вокруг старика, но он стоял на своём:

— Велено Жимку седлать.

Не хватало появиться перед тёмным на Этом. Схватившись за голову, я ринулась в главное здание, но Эсин, Рур и Гранар уже уехали, а остальные упёрлись: конюху лучше знать, какого коня велено седлать.

Проклиная всё на свете вездесущей Тьмой, вернулась в конюшню и стала обречённо перекладывать вещи в седельные сумки. Сложивший руки на груди конюх посмеивался и давал ценные советы. Будто я не знаю, что деньги, грамоты и брикет с амулетами надо укладывать в середину сумки и к той стенке, что у крупа коня будет, а не снаружи.

Ко всему прочему ножной браслет, зажатый сапогом, натирал лодыжку, а замаскированный неприятно болтался на запястье…

Подъезжая к воротам на улицу, я готова была убивать. Или расплакаться. Если тёмный умудрился при моём прекрасном теле меня осмеять, то за мерина он меня и орден с грязью смешает.

— Лила, возвращайся скорее, — парнишка погладил меня по бедру.

Хоть кто-то мне это пожелал! Он шёл быстрее мерина.

— Ворота открой, — едва сдерживая рыдания, попросила я.

Парнишка открыл.

Вскинув голову, выехала на улицу… мерин лениво цокал копытами, остановился и огляделся. Тёмный посмотрел на нас. Складывая руки на груди, поджал губы.

«Сейчас что-нибудь скажет», — уныло ожидала я.

Тёмный бодро зашагал ко мне, обошёл, нырнул в ворота, игнорируя окрики парнишки, и скрылся где-то во дворе. Да, борзый тёмный, ничего не скажешь.

Подёргала уздечку, и мерин очень медленно стал разворачиваться широкой дугой. В воротах встал.

Из конюшни выглянул пунцовый старик и рявкнул:

— Жимка! Сюда!

И мерин припустил! Прямо даже резво так добежал и вернулся в конюшню. Тёмный стоял, прислонившись к стойлу, и почёсывал белого кусачего Эсинова коня под подбородком. От удивления приоткрыла рот.

— Слезай, — буркнул конюх и стал спешно расстёгивать подпругу. — Сумки снимай.

Едва успела спрыгнуть, прежде чем седло съехало набок. Парнишка подхватил пожитки, конюх — седло, и потопал вдоль стойл. Когда зашёл к мышастому скакуну, рот у меня открылся ещё шире.

«Мне Резвого дадут?» — закрыла рот. Выдохнула.

Конечно, Резвый не лучший конь ордена, но очень хороший, на нём Мав ездила, когда её кобыла занималась продолжением рода.

Беспрестанно бормоча, конюх оседлал Резвого и подвёл, глядя на меня с откровенной ненавистью. Носильщик помог закрепить седельные сумки. Тёмный с видом победителя (каковым и являлся) покинул конюшню.

Я нагнала его за воротами. Тёмный собирал длинные пряди в хвост:

— Тебе надо научиться решать проблемы не через постель, — он стянул волосы кожаным шнурком.

Раздражение захлестнуло меня:

— Тебе надо научиться вести себя…

— Как?

— Не так раздражающе.

Мимо с грохотом пронёсся экипаж. Тёмный похлопал по шее вьючного серого, затем яблочного, отвязал его, легко вскочил в седло и дал шенкелей. Я тоже.

Мы влились в поток всадников и повозок. Так началось моё первое выездное задание с тёмным, и оно мне уже не нравилось.

Ножной браслет тёр и оттягивал лодыжку.

Глава 5

Цокот, скрип, голоса… Лавируя в толпе (и кто придумал уезжать в базарный день, когда на улице не протолкнуться?), мы явно направлялись к круглой башне Гранографа. Серый сорокаэтажный конус с трепещущими жёлтыми флагами гордо вздымал круглую хрустальную вершину над трёх-и четырёхэтажными домами торгового квартала.

То и дело кто-нибудь ругался.

— Вот только не говори! — я приподнялась в стременах. — Что вы не догадались проложить маршрут накануне!

Мы въехали в тень Гранографа. Тёмный полуобернулся и перекричал гвалт:

— Проложили! Но ночью были магические колебания, лучше уточнить, не повлияли ли они на смещения!

— О! — дёрнула ногой. — Мог бы без меня уточнить! Лучше бы дал мне выспаться!

Тёмный отвернулся. Сложила руки на груди: работать под прикрытием мне решительно не нравилось — магам уступали бы дорогу, и никто не пихал бы наших коней.

Наконец протиснулись к широкому каменному крыльцу перед дверями на уровне второго этажа. Конечно, тут была очередь, но тёмный свернул вбок, проехал вдоль башни шагов тридцать. Спешившись, всучил мне поводья своего коня.

— Я сейчас.

Прежде, чем успела что-то сказать, тёмный исчез в стене башни.

Кстати, отличный способ избежать очереди.

«А не сбежать ли мне с деньгами и пожитками тёмного?»

Вдоль спины побежали мурашки, раздражение и усталость сменились воодушевлением: прекрасная идея! Погулять месяцок, потом явиться к Эсину с повинной…

Не долго думая, развернула Резвого и, посмеиваясь, потянула за собой коняшек тёмного. Посмеиваясь и закусывая губу, чтобы не расхохотаться, я поддавала Резвому шенкелей, протискивалась между телегами и повозками. В спину мне неслась отборная брань, но это мелочи.

Главное, тёмного я всё же уделала.

Представляю, он вылезет из стены, а меня уже и след простыл! Глазищи свои оранжевые вылупит, бегать начнёт, выспрашивать, а в такой толпе свидетелей не найти.

Но самое приятное — когда тёмные Эсину будут докладывать, что они меня упустили.

Вот тогда он отомстит за все шутки над нами.

Может, вернуться к нему, попросить разрешения подглядывать, когда он тёмных костерить начнёт?..

— Нам в розовые ворота! — послышалось сзади.

Меня будто холодной водой окатили, счастливая улыбка сползла с лица. Медленно обернулась: тёмный ехал на своём коне, а в скрещенных на груди руках был конверт с серо-жёлтым штампом Гранографа.

— И да, спасибо, что поторопилась. — Тёмный улыбнулся. — Так хочется скорее из этой толчеи выехать.