Чтение онлайн

— В ближайшее время. Многие вакансии уже заняты нашими текущими сотрудниками, которые заинтересованы в переезде на Аляску. Мы заполняем только оставшиеся позиции внешними кандидатами. — Она кладёт мою анкету в красную папку. Это папка с отказами?

— У меня есть шансы? Честно. — Не могу поверить, что спросила, но терять мне уже нечего.

— Мы, как правило, нанимаем людей, у которых уже есть опыт работы в сети отелей класса люкс. Но мы свяжемся. — Она стоит, жестом указывая на выход.

Мои плечи бессильно опускаются. Я заставляю себя уйти, прежде чем начну умолять замолвить за меня словечко.

Нет никаких шансов, что я получу эту работу.

Май

Я вдыхаю полной грудью, наслаждаясь свежим океанским воздухом, пока берег приближается. Когда я уезжала из Чикаго утром, там было чуть больше двадцати градусов. Две пересадки, задержка рейса и пятнадцать часов спустя, температура упала до пяти градусов, и мне пришлось достать из чемодана зимнюю куртку.

— Ты когда-нибудь раньше бывала на Аляске? — спрашивает капитан, седовласый мужчина с мягким голосом по имени Джон, его руки непринужденно лежат на штурвале парома.

Я качаю головой и мой взгляд скользит по бескрайним просторам вечнозелёных лесов и скал. Мы отошли от причала в Хомере полчаса назад. Качемакский залив оказался гораздо шире, чем я ожидала, и совершенно не похож на всё, что мне приходилось видеть раньше, а на другом его берегу находится мой дом на ближайшие четыре месяца.

Как же я рада, что не забыла принять таблетку от укачивания. Иначе, уже блевала бы за борт. Я и лодки — вещи несовместимые.

— Так что привело тебя сюда? — Похоже, Джон любит поболтать, и не только ради развлечения, но и для того, чтобы понять, какие люди приезжают на его землю.

— Буклет, — отвечаю я просто и честно.

Он усмехается.

— Да уж, они умеют заманивать. Многих привлекают сюда.

Я улыбаюсь, хотя его слова отзываются глубоко внутри. Да, меня именно заманили. Честно говоря, буклету даже не пришлось прикладывать усилия.

Когда всё идёт наперекосяк, люди часто говорят, что уедут куда подальше. В Австралию, во Францию — туда, где между ними и их проблемами окажется океан. Большинство так и не решается, и я тоже не планировала.

А потом, я пришла на ярмарку вакансий в городскую библиотеку, слегка паникуя насчёт летних планов. Рекрутеры предлагали административные должности, стажировки, работу в детских садах — ничего интересного. Да и все вакансии были в Чикаго. Меньше всего я хотела оставаться в Чикаго на лето, мне нужно было дистанцироваться от этого города и его горьких воспоминаний, хотя бы на несколько месяцев, пока не начнётся учёба. Но возвращаться в Пенсильванию, где даже коровы знали все подробности моего расставания с Джедом, было ещё хуже.

Такова жизнь в маленьком городке, особенно, если ты уезжаешь учиться со своим школьным возлюбленным — сыном пастора, за которого должна была выйти замуж летом после окончания учёбы, для которого берегла себя и застукала его со спущенными штанами, трахающим какую-то черноволосую Иезавель.

А потом, будучи в отчаянии, хоть я и знала, что не стоит, рассказала своей набожной маме, известной в городе не только своими малиновыми пирогами, но и длинным языком. Этот скандал скрасил долгую пенсильванскую зиму жителям Гринбэнка. Прошло уже три месяца со Дня «Ч» или, как я его называю, Дня Члена, — когда я его поймала. Это было второе февраля, если точно.

Уверена, в церкви только об этом и шептались. Когда я приехала на Пасху, мне сочувственно кивали и гладили по плечу. Джед, сидевший напротив, заслужил приличное количество сердитых взглядов, хотя не все его осуждали. Его отец, пастор Эндерби, решил, что проповедь о «слабости плоти» и необходимости прощения уместнее, чем рассказ о воскрешении Христа.

Джед, как и его отец, пообещали мне и моим родителям, что это лишь временный кризис веры — их сын «запутался» и «ищет себя». Он вернётся ко мне, как только нагуляется.

Почему все думают, что я приму его обратно? В тот день он разбил мне сердце и продолжает разбивать каждый день, когда я вижу его, гуляющего с ней за руку по кампусу. Он не просто развлекается. Они встречаются.

Так что, когда месяц назад на ярмарке вакансий я увидела стенд Wolf Hotels и брошюру с фотографией заснеженных гор и лесов, то сразу остановилась и начала расспрашивать. И, уже через десять минут, поняла, что Wolf Cove — это мой шанс избавиться от грусти, по крайней мере, на время. Мне просто нужно было добраться до Хомера на Аляске. Они обеспечивали трансфер до отеля, жильё и питание, еженедельные поездки в город, если это было необходимо, а взамен, я должна была работать как проклятая и не отвлекаться. А самое главное? Почти 3800 миль от всего, что я знаю. Звучало идеально и недостижимо. Я ушла с собеседования с чувством безнадежности, полагая, что мне ни за что не получить эту работу.

Теперь я здесь и считаю это божественным вмешательством. Бог знал, что я нуждалась в этом чуде. Оно снизошло на меня в виде телефонного звонка через неделю после собеседования — мне предложили место в команде по ландшафту и озеленению. Я завизжала, даже расплакалась от счастья, что стало приятным контрастом после месяцев слёз печали, которые я пролила с февраля. Мысль о том, что мне не придётся ехать в Гринбэнк, встречаться с Джедом и своей семьей, что я улечу на следующий день после последнего экзамена — только это и помогало мне держаться последние месяцы.

Паром поворачивает влево, и направляется вдоль береговой линии дальше в бухту.

— Что это за домики? Там кто-то живёт? — Я показываю на маленькие хижины, прячущиеся среди деревьев.

— Нет, в основном гостевые домики и хижины, сдаваемые в аренду.

Они похожи на юрты на сваях с видом на воду.

— Симпатичные. В деревенском стиле.

— Точно.

— Но не такие, как в Wolf Cove.

Джон тихо усмехается, качая головой.

— Не совсем.

Конечно, если фотографии в буклете соответствуют действительности. Моя мама уверена, что их сделали в фотошопе — ничего настолько роскошного на Аляске быть не может, что я подцеплю лихорадку Западного Нила от тучи комаров или проснусь в ветхом сарае и обнаружу медведя, грызущего мою ногу.

Сказать, что Бернадетт Митчелл не в восторге от моей авантюры на Аляске, — это ничего не сказать. Сначала она прямо заявила, что не разрешает мне ехать. В тот вечер я впервые в жизни повесила трубку. Наверное, я первая, у кого хватило смелости бросить вызов этой женщине. Я почти ожидала, что она примчится, проведя за рулем девять часов, чтобы отвесить мне подзатыльник.

Через два дня она остыла и позвонила снова, уговаривая передумать: я совершаю ошибку, уезжая от Джеда и Гринбэнка, вдали от соблазнов Чикаго он одумается. Мы будем рядом каждый день, и я смогу напомнить ему, что мы идеально подходим друг другу. Но я знаю, всё не так просто, так что я стояла на своём. Всю жизнь я была «хорошей девочкой Эбби» — сидела с родителями в церкви, общалась с «правильными» людьми, избегала «плохих» детей, которые пили, курили травку и трахались. Всегда слушала маму. Может, если бы я просто раздвинула ноги для Джеда, моё сердце не разбилось бы на тысячу осколков.