Чтение онлайн

— У него была тяжелая жизнь.

— Я знаю все о его жизни, — выплевываю я, раздраженная тем, что она хоть что-то знает об этом. Она не может знать больше меня.

— Ты знала, что он понятия не имел, как танцевать?

Когда мои брови сходятся, она кивает.

— Я имею в виду, что он может танцевать, как и любой другой. В такт музыке, под все, что кажется правильным в данный момент. Но это? — Она показывает большим пальцем через плечо, и мой взгляд скользит по бальному залу, быстро пробегая по парам в центре, в середине вальса. — Он не знал, как это сделать.

Она наблюдает за мной, и на долгое мгновение я застываю, уставившись на нее, пока не улавливаю, что именно она сказала.

Нет. Он не знал, как это сделать.

Ледяное отчаяние наполняет мои вены, борясь за господство над жаром ревности, сжигающим мою кровь.

— Позор тебе, на самом деле. — Она наклоняет голову, плотнее закутывая шалью свои покрытые блестками плечи. — Ему даже не дали станцевать танец, ради которого он так усердно тренировался. — Она оставляет меня с этими словами и уходит.

Мои губы начинают дрожать прежде, чем я успеваю их остановить, веки трепещут, когда я заставляю себя не быть слабой. Не быть втянутой в это … Я не знаю, что это такое. Я рычу, кричу в ночь вокруг себя, прежде чем опуститься на колени и спрятать лицо в ладонях. Затем происходит то, о чем я забыла, что умею.

Я начала плакать.

Я снова падаю на задницу, упираясь локтями в колени, и становится только хуже. Мои ладони мокрые, щеки теплые и липкие, а затем две тонкие руки обхватывают меня за талию, и нежный аромат моей сестры проникает в мой организм. Она прижимает мою голову к своему плечу, и я прижимаюсь к ней.

— Мне жаль, — шепчет она. — Это было грубо. Я знаю, что он тебе… больше, чем нравится.

Так и есть.

— Я вижу, — продолжает она.

Она видит?

Я шмыгаю носом, ненавидя этот звук, и отвожу взгляд.

— Он учился танцевать для меня, а я просто… — Я стону, сердито вытирая слезы, и достаю предмет из потайного кармана своего платья.

Проводя пальцами по выкидному ножу, я открываю его и провожу пальцем по кончику. В обычный день, вернувшись домой, он бы ухмыльнулся, порылся в кармане и понял бы, что его там нет. Я не думаю, что ему покажется таким уж забавным, что сегодня вечером я отняла у него еще больше.

— Он зол.

— Он переживет это.

Я усмехаюсь, вглядываясь в ночь, но это бесполезно. Он ушел.

— Я не знаю.

— Ну, если он этого не сделает, то, по крайней мере, вернется за этим, не так ли? — Я имею в виду, что, если он на мели, ему понадобится его удобный маленький ножик.

Я невольно хихикаю, печально улыбаясь лезвию.

— Да, возможно. Он действительно вернулся за своим телефоном и бумажником, когда я их забрала.

Тогда моя сестра начинает смеяться, и я присоединяюсь к ней, позволяя ей поднять меня на ноги и провести через двойные двери, где ждет наш отец, злой, как всегда.

Может быть, она и права. Может быть, я не все испортила. Может быть, я драматизирую, и завтра все будет хорошо.

Но опять же, может быть, этого и не будет …

Глава 24

Бастиан

— Подожди.

Я вздрагиваю, засовываю руку за пояс брюк и достаю пистолет, который дала мне девушка, которая изо всех сил старалась выпотрошить меня. Разве она не знает, что все, что она сделала, это только разозлила меня?

Когда он появляется из-за темного угла, я не опускаю оружие, а загоняю его в гребаный патронник. Я так сильно тонул в своем гребаном гневе, что не услышал, как он подошел ко мне.

Он мог бы пустить мне пулю в лоб, как не забыла упомянуть Роклин, и я бы никогда этого не увидел. Роклин была бы брошена на съедение волкам.

— Не подходи ближе. Я, блядь, пристрелю тебя.

Он поднимает руки.

— Я хочу помочь.

— Помочь чему?

— Защитить ее… от него.

Я подаюсь вперед, упирая дуло ему в грудь.

— От кого?

Он долго смотрит на меня, а потом говорит:

— От ее отца.

Мои глаза сужаются, голова идет кругом, когда внезапно все обретает смысл.

Что ж, будь я проклят.

Я убираю пистолет.

Глава 25

Роклин

Мой отец гребаный лжец, а оптимизм моей сестры может пососать любой хуй. Прошло две недели после гала-концерта, и все пошло наперекосяк. Мой отец притворялся невозмутимым до конца вечеринки, но как только мы вернулись в его машину, он набросился на меня, требуя рассказать все до мельчайших подробностей о мальчике в черном, как он его называл. Я не дала ему ничего, кроме выбранного им имени, сохранив его настоящее, полное имя при себе, как он и предполагал.

Да, ты действительно преданная, Рокко.

Глупая.

В течение четырех часов я сидела напротив него, пока он обращался со мной как с десятилетним ребенком, который разговаривает с незнакомцем, и после этого он изложил все возможные сценарии того, кем он мог бы быть на самом деле, откуда он на самом деле взялся и каковы его истинные намерения. Затем вошел один из его приспешников и сообщил плохие новости… в день школьной экскурсии возникла проблема с охраной, и запись с экскурсии была случайно уничтожена, змеиная задница Оливера, должно быть, выдала меня, но, по крайней мере, он не упомянул о его появление в Энтерпрайзе.

Глаза моего отца стали убийственными и задумчивыми, и бедный Дамиано услышал об этом, но он не выдал меня. Он спокойно перенесет жару. Теперь я буду у него в долгу. Все время, пока мой отец был в режиме крутого детектива-босса, все, что я могла делать, это сидеть и терпеть это, потому что единственным другим вариантом было бы поправить его во всех его неправильных, но понятных опасениях.

Я сделала то же самое, когда встретила Бастиана, и продолжала играть в угадайку «что, если» в последующие недели, прежде чем поняла, что он не был каким-то наемным работником, посланным за мной.

В конце концов, я та, кто нашла его.

Нашла его, обокрала, а потом трахнула.

Меньше всего я ожидала, что он появится в Энтерпрайзе в тот вечер, но еще более шокирующим был тот факт, что после того, как я бесстыдно позволила ему поиграть со своим телом, он вернулся за добавкой.

И я говорю не о сексе.

Он, конечно, тоже этого хотел, мы оба этого хотели, но мальчик, который почти пятнадцать лет горел в своем личном аду, не нуждался во мне, чтобы поддерживать его член влажным.