Чтение онлайн

После того, что кажется мне самой долгой поездкой в моей жизни, наш папа выглядывает в окно и понимает, что мы объезжаем Энтерпрайз спереди. Он уделяет нам все свое внимание, лицо серьезное, а тон такой же строгий.

— Сегодня вечером от вас двоих не будет никаких сюрпризов. Вы будете улыбаться, вы будете смеяться, вы будете хвалить, и вы будете милостивы, когда вас самих будут хвалить. Вы примете любую предложенную вам руку, независимо от того, кому она принадлежит. Вы останетесь на этаже, где я смогу вас видеть, и не вернетесь в "Ревено" или "Грейсон Люкс" ни в коем случае и ни при каких обстоятельствах. Самое главное, вы отбросите отношения между вами двумя и вспомните, что вы сестры, близнецы, что вы любите друг друга, и что до того, как было заключено соглашение, которое привело нас к следующему этапу, вы были готовы на все друг для друга.

Следующий этап?

— Вы, девочки, были близки всю свою жизнь, — продолжает он. — Не позволяйте ничему встать между этим. Не мужчине и не мне. Решения, которые я принимаю, я принимаю с учетом вас двоих, поэтому, если вам не нравится то, что я хочу сказать или что я должен сделать, вы можете высказать свое мнение, когда рядом никого нет, чтобы это услышать. Но независимо от того, какой звонок я должен сделать, вы не отвернетесь друг от друга, потому что, когда я уйду, единственный человек, на которого вы когда-либо сможете положиться так же сильно, как вы можете рассчитывать на мою защиту, это человек рядом с вами. Повсюду кровь. Всегда, несмотря ни на что. Семья на первом месте. Я ясно выражаюсь?

Заставляя себя не сглотнуть из-за внезапной сухости в горле, я смотрю на свою сестру, на девушку, которая когда-то была моей лучшей подругой, которую я никогда не могла ненавидеть, но не могу избавиться от чувства, что она меня предала. Она совершила ошибку, но не призналась в этом, а потом сделала только хуже. Она взяла на себя обязательство и сбежала. Она взяла нашу фамилию и сделала то, чего нас учили никогда не делать.

Она передала власть над этим в чьи-то другие руки.

Машина подъезжает к красной дорожке, приготовленной для сегодняшнего мероприятия, и водитель моего отца обходит капот, открывая дверцу.

— Где Сай? — Спрашиваю я. Этой ночью из всех ночей моим стражем должен быть моя тень.

— Рядом, — это все, что я получаю в ответ. Папа выходит первым, и одна за другой, опираясь на его протянутую руку, мы с сестрой следуем за ним.

Он протягивает руки, и мы переплетаем наши с его и направляемся внутрь здания. Внезапно появляется Сай, стоящий чуть левее, затем выстраивается в очередь рядом со мной, старая гвардия Бостон до того, как его перевели, когда она ушла, на ее место, и охранники моего отца создают стену за нашими спинами.

Оказавшись внутри, мы вынуждены остановиться, чтобы поздороваться с чересчур нетерпеливыми мужчинами, привлекшими внимание моего отца, и только после еще двадцати минут обыденной беседы нас отпускают. Бостон, конечно же, предотвращает мой побег, беря меня под руку и направляя нас обоих к бару.

— О чем, черт возьми, ты думала, поднимая эту тему перед папой?

Она притягивает меня ближе.

— Итак, сестренка, мы должны ладить, помнишь?

— Кончай нести чушь, Бостон. Чего мне здесь не хватает? Что происходит в папиной голове и что ты скрываешь?

— О, ты хочешь знать, что я скрываю, но это ты убегаешь спать с каким-то татуированным плохим парнем-байкером или кем бы он там ни был.

— Не каждый, кто носит кожаную куртку, ездит на мотоцикле, Бостон.

— Откуда мне, по-твоему, это знать? Я всего лишь приютившийся ребенок. — Она улыбается. — Я просто спрашиваю, ты вообще знаешь, кто он такой? Он появился из ниоткуда, и вдруг ты крадешься, чтобы встретиться с ним, покидаешь кампус, лжешь отцу? Оставляешь свой маячок! — Ее глаза расширяются, тихий смешок покидает ее. — Я имею в виду, девочка, это так непохоже на идеальную Роклин.

— Пожалуйста. — Закатив глаза, я принимаю бокал шампанского, который протягивает мне официант, не сводя глаз с двух пистолетов, пристегнутых ремнями к его груди на всеобщее обозрение. — Я слышу это по твоему голосу. Ты горда собой, и это отвратительно.

Моя сестра смеется, и я не могу не присоединиться к ней. Качая головой, я смотрю в ее сторону, и через мгновение она вздыхает.

— Может быть, я злюсь, что ты не рассказала мне о нем, — признается она, приподнимая плечо. — И все же Бронкс и Дельта, похоже, знают все о таинственном мальчике из кампуса. И не говори, что это дело Грейсон. Это не так. Я твоя сестра. Не отвергай меня из-за того, что я глупая. Ты уже знала это, так что же на самом деле изменилось? — Она насмехается над собой, изображая улыбку, но она фальшивая и полна отвращения к себе.

— Ты эмоциональна и опрометчива, но не глупа.

Она издает издевательский смешок, но опять же, он направлен на нее саму.

— Разве это не одно и то же? — Размышляет она, опуская взгляд на пузырьки в своем напитке. — Между прочим, если бы я знала, что все так закончится, я бы никогда не попросила Энцо встретиться со мной.

Слегка отодвигаясь, я уделяю ей все свое внимание.

— Почему ты на самом деле ушла, Бон? Скажи мне правду, а не ту, которую хочет от тебя папа.

Уголок ее рта приподнимается в печальной улыбке, и она смотрит туда, где он стоит. Печаль омрачает ее черты, когда она возвращает свой пристальный взгляд к моему, и она наклоняет голову, протягивая руку, чтобы пригладить выбившиеся волосы у моего виска.

— Я знала, что я не королева, — тихо шепчет она. — Но я не знала, что была пешкой, пока не стало слишком поздно.

Я открываю рот, чтобы спросить ее, что она имеет в виду, потребовать объяснений, потому что идеи, проносящиеся у меня в голове, никак не могут быть близки к тому, что она имеет в виду, но затем мурашки пробегают у меня по затылку, и мой взгляд прикован к прихожей. Безмолвно принуждаемый какой-то невидимой силой, скрытой внутри меня, так глубоко, что я знаю, что от этого не избавиться.

Нет …

Мое лицо мгновенно вытягивается, тошнотворное, скручивающее чувство накатывает на мой желудок, когда пульсирующий узел в горле становится плотнее, перекрывая дыхательные пути. Моя кровь превращается в лед, а затем в камень, и я, должно быть, начинаю дрожать, когда моя сестра подходит ближе, тепло ее ладоней встряхивает меня, когда они обхватывают мои бицепсы.

— О боже мой, Роклин. — Ее руки двигаются вверх и вниз по моим предплечьям. — Прекрати.

Мое горло все растягивается и растягивается, вены на шее вздуваются, но облегчения это не приносит. Мое сердце бешено колотится, пока я не чувствую тяжесть в висках.

— Ты даже не дышишь! Возьми себя в руки, — шипит она.

Моя голова поворачивается к ней, и я свирепо смотрю, но моя сестра смотрит прямо в ответ. Она кивает, мои зубы скрежещут, и я набираю воздух в легкие короткими, резкими вдохами. Через несколько секунд стеснение в моей груди проходит.

— Подними подбородок и прекрати это дерьмо прямо сейчас, потому что папа идет. — Последнюю часть она произносит поспешно, опуская пальцы в свой напиток и проводя ими по моей шее для пущего эффекта.