Чтение онлайн

Это привлекает внимание Кенекса, и он кивает в знак согласия, быстро возвращаясь к своему телефону.

— Бишопу, наверное, не нравится твое платье.

То, как небрежно он произносит его фамилию, раздражает.

— Откуда тебе знать, что не нравится Бастиану?

— Он такой же, как мы. Я знаю.

Я на мгновение задумываюсь над его словами, вспоминая, что сказал Бастиан о том, насколько они отличаются от нас, и я не буду отрицать, что это правда. Вот почему мой отец ненавидит их.

Хотя это интересно, потому что чем больше я нахожусь рядом с ними, тем меньше они чувствуют себя чужаками. Они больше похожи на нас, чем я думала. Они сильные, жизнерадостные и трудолюбивые. Они никогда не сдаются и всегда стремятся к большему, к лучшему. Они не перекладывают вину на других, берут на себя ответственность за свои действия и не волнуются, когда их наказывают.

Я встречаюсь взглядом с темными глазами Кайло и Кенекса, и когда я слегка улыбаюсь, по-настоящему, оба мальчика кивают подбородками в знак признательности. Может быть, пришло время мне опустить стену, которую я позволила своему отцу воздвигнуть, между нами, хотя бы на несколько дюймов, потому что, если Бастиан верит, что в них есть что-то заслуживающее доверия, как бы странно это ни звучало, что-то подсказывает мне, что я тоже могу.

Может быть, я всегда как бы знала это. Я бы не осталась в доме, в котором они жили, если бы не хотела, верно? Внезапно Кайло улыбается, и когда официант опускает бокал с фруктовым шампанским, он качает головой.

— Нет, сегодня вечером ей нужно что-нибудь покрепче.

Посмеиваясь, я поворачиваюсь к ним лицом на своем сиденье, принимая скотч, который он мне протягивает.

— Вот это уже больше похоже на правду, — говорю я ему.

Это будет чертовски долгая ночь.

Глава 23

Басс

Бордовый цвет. Для меня это слишком близко к красному. Это то, чего, по словам этого маленького ублюдка Хеншо, он хотел, верно? Видеть ее в красном. Этот ублюдок здесь, как я и предполагал, но он еще не осмелился выйти на середину комнаты и ни на шаг не приблизился к ней. Я поймал его краем глаза, то, как его голова дернулась в сторону, а тело напряглось, когда он заметил меня, было чертовски комично, но я не доставил ему удовольствия, дав понять, что знаю, что он был там и наблюдал. Он все еще наблюдает, забившись в дальний угол, вероятно, пытаясь придумать план, который перенесет его оттуда, где он сейчас, туда, где она, без моего вмешательства.

У меня есть все намерения вмешаться, но у меня нет причин смотреть в его сторону, не тогда, когда человек, которого я хочу видеть, находится прямо перед нами, выглядящий очень симпатичным и разозленным. Прямо-таки несчастной. Она говорит, что любит этот мир, но очевидно, что это последнее место, где она хотела бы быть. Улыбка на ее лице чертовски фальшивая, но это не значит, что она не подходит любому другому человеку в этой комнате.

Они смеются, шутят и планируют встретиться после сегодняшнего вечера, чтобы обсудить какие-то дела, о которых никто не говорит вслух, но все, кажется, понимают, в зависимости от того, от кого исходят слова и к кому они обращены. Жены, если они заслужили такое право, стоят вокруг и улыбаются, кажущиеся никчемными в своем положении, но не похоже, что они возражают. Они играют в переодевания, во все блестящее и лощеное дерьмо, за которое такие женщины, как они, убивают. Может быть, даже в буквальном смысле, но кто знает.

Может быть, ее страдания не имеют ничего общего с тем, где она находится, а все связано с тем, кем она должна быть в такие ночи, как эта. Предполагается, что однажды этот мир дерьма с закулисными преступными организациями станет ее, или, по крайней мере, ее частью. По ее словам, она наследница, которая вступит во владение, когда закончится время ее отца, но если это так, то мне действительно трудно понять, почему он заставляет ее носить маску совершенства, когда он должен показать им хаос, который царит внутри нее. Те маленькие маниакальные моменты, о которых она мельком упоминает? Это то, что он должен хотеть, чтобы мир увидел. Гадюку с ядовитым укусом, а не принцессу с жеманной улыбкой.

По логике вещей, именно так он и поступил бы. Так почему же он этого не делает? Я не сомневаюсь, что на то есть причина. Такие люди, как он, в местах, подобных этому, не делают ничего по наитию.

Слева мое внимание привлекают гребаные золотистые волосы, но я не утруждаю себя разглядыванием, и ему не нужно вставать передо мной, чтобы объявить о своем прибытии. Дамиано становится рядом со мной, засунув руки в карманы, пытаясь выпрямиться выпятив при этом грудь.

— Тебя не должно здесь быть.

— Тебе следует отвалить.

Он оглядывает комнату, медленно качая головой.

— Своим приходом ты ставишь ее в неловкое положение.

— Ты, блядь, портишь мне настроение, пытаясь объяснить, что к чему с девушкой, которая тебе не принадлежит. — Мой взгляд скользит в его сторону.

Он поворачивается так, чтобы его тело было слегка обращено ко мне, но я держу свое направленным в сторону бара.

— Она бы пришла к тебе, если бы могла.

— Я знаю.

— Она держала тебя подальше по уважительной причине.

— Я был в ее постели каждую ночь в течение прошлой недели, за исключением последних двух. — Приподняв бровь, я смотрю на него. — Это звучит так, будто она держит меня на расстоянии.

Если он и шокирован моим заявлением, то не подает виду.

— Ты знаешь, что я имею в виду.

На этот раз я действительно смотрю ему в лицо.

— Нет. Я этого не делаю, потому что меня никто не удерживает. К настоящему времени у вас должно быть достаточно доказательств этого. Я иду туда, куда хочу, и если она там, то, скорее всего, я недалеко.

— Значит, ты наблюдал… — Он замолкает, но ему придется придумать что-нибудь получше. — Разве у тебя нет своей жизни в Брейшо?

Ладно, он хочет походить вокруг да около. Понял.

— Нет.

Он ждет большего, но этого не происходит. Мне что, нужно с этим дерьмом разбираться? Да, более чем нормально с тех пор, как Рэйвен Карвер появилась в городе и надрала задницу семейству Брейшо, но это не моя жизнь. Это работа. Это значит делать все, что я могу, для друга и за что мне платят.

Моей сестры там нет, а если бы моя мать была, я бы знал. Так что, повторяю, нет, у меня там нет жизни. Нет никакого трастового фонда, в котором значилось бы мое имя, так что мне приходится выкручиваться самому.

Вздохнув, Дамиано, как и я, смотрит вперед и, наконец, говорит что-то реальное, что у него на уме.

— Ты видел, как он наблюдает за ней.

Я прижимаю язык к задней поверхности зубов, чтобы не сжать челюсть.

— Видел.

— Дело не в его предложении.

Моя голова кружится так быстро, что я, черт возьми, не могу это остановить.