Чтение онлайн

1) то, что наибольшая часть производителей (рабочие) не являются потребителями (покупателями) весьма значительной части своего продукта, а именно средств труда и материала труда;

2) то, что наибольшая часть производителей, рабочие, могут потреблять эквивалент своего продукта лишь до тех пор, пока они производят больше, чем этот эквивалент, т. е. прибавочную стоимость, или прибавочный продукт. Они всегда должны быть перепроизводителями, должны производить сверх своих [платежеспособных] потребностей, чтобы иметь возможность быть потребителями или покупателями в [718] пределах этих своих потребностей [134] .

Таким образом, по отношению к этому классу производителей утверждение о единстве между производством и потреблением во всяком случае выступает как prima facie {136} ошибочное.

Когда Рикардо говорит, что единственная граница спроса, это — само производство, а последнее ограничено только капиталом [135] , то, если отбросить неверные предпосылки, это на деле имеет лишь тот смысл, что капиталистическое производство находит свою меру только в капитале, причем под капиталом понимается также и рабочая сила, превращенная в составную часть капитала (купленная им) как одно из условий его производства. Между тем, как раз и спрашивается, является ли капитал как таковой также границей и для потребления. Во всяком случае он служит такой границей в отрицательном смысле, т. е. не может быть потреблено больше, чем произведено. Но вопрос заключается в том, служит ли он этой границей в положительном смысле, может ли и должно ли быть потреблено — на основе капиталистического производства — столько же, сколько производится. Если правильно проанализировать положение Рикардо, то оно утверждает как раз противоположное тому, что он хотел этим сказать, — а именно, что производство ведется без учета существующих границ потребления и что оно ограничено лишь самим капиталом. И это, действительно, характерно для этого способа производства.

Итак, согласно предположению, рынок переполнен, например, хлопчатобумажными тканями, так что они или отчасти или совсем не могут быть проданы, или же могут быть проданы лишь значительно ниже своей цены. (Скажем пока: стоимости, так как при рассмотрении процесса обращения или воспроизводства нам еще приходится иметь дело со стоимостью, а не с ценой издержек и тем более не с рыночной ценой.)

Впрочем, во всем этом анализе само собой разумеется следующее: нельзя отрицать, что в отдельных отраслях может быть произведено слишком много и потому в других отраслях — слишком мало, что, следовательно, частичные кризисы могут проистекать из диспропорциональности производства (пропорциональность же производства является всегда лишь результатом диспропорциональности производства на основе конкуренции) и что одной из общих форм этой диспропорциональности производства может быть перепроизводство основного или, с другой стороны, перепроизводство оборотного капитала{137}. Подобно тому как условием продажи товаров по их стоимости является то, чтобы в них содержалось лишь общественно необходимое рабочее время, так и для целой сферы производства капитала таким условием является то, чтобы на эту особую сферу была затрачена лишь необходимая часть совокупного рабочего времени общества, — лишь то рабочее время, которое требуется для удовлетворения общественной потребности (спроса). Если на эту сферу затрачено больше, то, хотя бы даже каждая единица товара содержала только необходимое рабочее время, сумма этих единиц содержит больше, чем общественно необходимое рабочее время, и точно так же: хотя единица товара и обладает потребительной стоимостью, сумма этих единиц, при данных предпосылках, часть своей потребительной стоимости теряет.

Однако здесь мы говорим не о кризисе в той мере, в какой он основан на диспропорциональности производства, т. е. на диспропорции в распределении общественного труда между отдельными сферами производства. Об этом речь может идти лишь постольку, поскольку речь идет о конкуренции капиталов. Там было уже сказано{138}, что повышение или понижение рыночной стоимости вследствие этой диспропорции имеет своим результатом изъятие капитала из одной сферы производства и перенесение его в другую, миграцию капитала из одной отрасли в другую. Однако в самом этом выравнивании уже заложено то, что оно предполагает противоположность выравнивания и, следовательно, может заключать в себе кризис; самый кризис может быть формой выравнивания. Но такого рода кризис признают Рикардо и другие.

При рассмотрении процесса производства [136] мы видели, что капиталистическое производство только к тому и стремится, чтобы захватить возможно больше прибавочного труда, т. е. чтобы при помощи данного капитала материализовать возможно больше непосредственного рабочего времени — путем ли удлинения рабочего дня или путем сокращения необходимого рабочего времени, путем развития производительных сил труда, применения кооперации, разделения труда, машин и т. д., словом, путем производства в крупном масштабе, т. е. массового производства. В самой сущности капиталистического производства заложено, стало быть, производство без учета границ рынка.

При рассмотрении воспроизводства предполагается вначале, что способ производства остается неизменным, и таковым при расширении производства он, действительно, остается в течение некоторого времени. Масса произведенных товаров увеличивается здесь потому, что применяется больше капитала, а не потому, что капитал применяется более производительно. Но уже одно только количественное увеличение [719] капитала включает в себя вместе с тем и то, что увеличивается его производительная сила. Если количественное увеличение капитала есть следствие развития производительной силы, то и наоборот — развитие этой производительной силы в свою очередь имеет своей предпосылкой более широкую, расширенную капиталистическую основу. Здесь имеет место взаимодействие. Поэтому воспроизводство на более широкой основе, т. е. накопление, — хотя первоначально оно является лишь количественным расширением производства, связанным с тем, что при тех же самых условиях производства был вложен больший капитал, — на известной точке всегда получает также и качественное выражение, выступая как большая продуктивность тех условий, при которых совершается воспроизводство. Отсюда увеличение массы продуктов в большей пропорции, чем та, в которой возрос капитал при расширенном воспроизводстве, т. е. при накоплении.

Но вернемся снова к нашему примеру с ситцем.

Застой на рынке, переполненном ситцем, нарушает воспроизводство у владельца ткацкой фабрики. Это нарушение бьет прежде всего по его рабочим. Последние, следовательно, теперь в меньшей степени являются — или вовсе уже не являются — потребителями его товара, ситца, и других товаров, входивших в их потребление. У них есть, конечно, потребность в ситце, но они не могут покупать его, так как не имеют средств, а не имеют они средств потому, что не могут продолжать производство, продолжать же производство они не могут вследствие того, что произведено слишком много, что рынок переполнен ситцем. Им не может помочь ни совет Рикардо «увеличить свое производство», ни совет «производить что-нибудь другое» [137] . Они теперь представляют часть временного перенаселения, перепроизводства рабочих, в данном случае — производителей ситца, так как на рынке имеет место перепроизводство ситца.

Но кроме тех рабочих, которые непосредственно нанимаются капиталом, вложенным в ситцеткацкое производство, этот застой в воспроизводстве ситца отразится на массе других производителей — прядильщиков, возделывателей хлопка, производителей веретен и ткацких станков, железа, угля и т. д. У всех этих групп тоже нарушится их воспроизводство, так как воспроизводство ситца есть условие их собственного воспроизводства. Это произошло бы даже и в том случае, если бы в их собственных сферах не было перепроизводства, т. е. если бы там было произведено не больше того количества, которое обусловливается и оправдывается бесперебойно работающей ситцеткацкой промышленностью. Все эти отрасли производства имеют между собой то общее, что свой доход (заработную плату и прибыль, поскольку последняя потребляется как доход, а не накопляется) они потребляют не в своем собственном продукте, а в продукте тех сфер, которые производят предметы потребления, в том числе и ситец. Таким образом, потребление ситца и спрос на него падают именно потому, что слишком много ситца имеется на рынке. Но падает также спрос и на все те другие товары, на которые, как на предметы потребления, расходуется доход этих косвенных производителей ситца. У этих последних средства для покупки ситца и других предметов потребления ограничиваются, сокращаются потому /что на рынке имеется слишком много ситца. Это касается также и других товаров (предметов потребления). Теперь внезапно обнаруживается относительное перепроизводство их, так как сократились средства для их покупки, а тем самым сократился и спрос на них. Даже если в этих отраслях не было произведено слишком много, теперь в них — перепроизводство.

Если имеет место перепроизводство не только ситца, но также льняных, шелковых и шерстяных тканей, то нетрудно понять, что перепроизводство этих немногих, но ведущих предметов вызывает более или менее всеобщее (относительное) перепроизводство на всем рынке. На одной стороне — избыток всех условий воспроизводства и переполнение рынка непроданными товарами всех видов. На другой стороне — обанкротившиеся капиталисты и лишенные всяких средств, терпящие жестокую нужду рабочие массы.

Этот довод представляет собой, однако, палку о двух концах. Если легко понять, каким образом перепроизводство некоторых ведущих предметов потребления должно повлечь за собой явление более или менее всеобщего перепроизводства, то это еще отнюдь не делает понятным, как может возникнуть перепроизводство указанных ведущих предметов. Ведь явление всеобщего перепроизводства выводится из взаимозависимости между работниками, занятыми непосредственно в этих отраслях промышленности, и работниками всех тех отраслей хозяйства, которые производят предшествующие элементы их продуктов, различные фазы применяемого там постоянного капитала. Для последних перепроизводство является результатом. Но откуда возникает оно у первых? Ибо последние расширяют производство, пока расширяют производство первые, а вместе с этим расширением производства обеспечивается как будто и всеобщее возрастание дохода, а стало быть и их собственного потребления [138] . [719]

[720] Если мы скажем, что непрерывно расширяющееся производство {которое ежегодно расширяется по двум причинам: во-первых, потому, что вложенный в производство капитал непрерывно возрастает, а во-вторых, потому, что он применяется все более и более производительно; во время воспроизводства и накопления непрерывно накопляются мелкие улучшения, которые в конце концов совершенно изменяют весь масштаб производства; происходит накопление улучшений, накопляющееся развитие производительных сил}, — что это непрерывно расширяющееся производство нуждается в непрерывно расширяющемся рынке и что производство расширяется быстрее, чем рынок, то этим будет лишь иначе выражено то явление, которое подлежит объяснению: оно будет выражено не в своей абстрактной, а в своей реальной форме. Рынок расширяется медленнее, чем производство; другими словами, в том цикле, который проходит капитал во время своего воспроизводства, — а в этом цикле он воспроизводится не просто в прежних размерах, а в расширенном масштабе, описывает не круг, а спираль, — наступает такой момент, когда рынок оказывается слишком узким для произведенной продукции. Это имеет место в конце цикла. Но это означает лишь то, что рынок переполнен. Перепроизводство теперь — очевидный факт. Если бы расширение рынка шло в ногу с расширением производства, то не было бы переполнения рынка, не было бы перепроизводства.