Чтение онлайн

Здесь перед нами отношение капитала как основной суммы к самому себе как к плоду, и его собственной стоимостью определяется размер той прибыли, которую он приносит, причем сам он в результате этого процесса не исчезает (как это и соответствует природе капитала).

Понятно поэтому, почему поверхностная критика, подобно тому как она хочет сохранить товар и борется против денег, обращается теперь со своей реформаторской мудростью против капитала, приносящего проценты, не затрагивая при этом действительного капиталистического производства, и нападает только на один из результатов последнего. Эта ведущаяся с позиций капиталистического производства полемика против капитала, приносящего проценты, которая ныне величает себя «социализмом», встречается к тому же как момент развития самого капитала, например, в XVII столетии, когда промышленному капиталисту приходилось еще отвоевывать себе положение в борьбе со старомодным ростовщиком, который тогда еще был сильнее его.

[893] Наиболее полным овеществлением [Versachlichung], извращением и сумасшествием капитала как капитала, приносящего проценты, — в чем, однако, лишь наиболее ощутимым образом выступает внутренняя природа капиталистического производства, его сумасшедший характер, — является капитал. приносящий «сложные проценты», где капитал выступает как какой-то Молох, который требует себе весь мир как причитающуюся ему жертву, но по вине некоего таинственного рока никогда не удовлетворяет своих законных, из самой своей природы вытекающих требований, постоянно встречает препятствия на пути их удовлетворения.

Характерным движением капитала — как в процессе производства, так и в процессе обращения — является возвращение денег или товаров к их исходному пункту, к капиталисту. Это выражает, с одной стороны, реальный метаморфоз, состоящий в том, что товар превращается в условия своего производства, а условия производства снова превращаются в форму товара: воспроизводство; с другой стороны — формальный метаморфоз, состоящий в том, что товар превращается в деньги, а деньги снова превращаются в товар. Наконец, это же возвращение к исходному пункту выражает здесь возрастание стоимости, Д — Т — Д'. Первоначальная стоимость, но увеличивающаяся в ходе процесса, всегда остается в руках того же капиталиста. Изменяются только те формы, в каких он владеет ею, — владеет ли он ею в форме денег, в форме товара или в форме самого процесса производства.

В капитале, приносящем проценты, это возвращение капитала к своему исходному пункту получает совершенно внешний облик, отделенный от того действительного движения, формой которого оно является. А затрачивает свои деньги не как деньги, а как капитал. Здесь не происходит никакого превращения денег. Они лишь переходят из одних рук в другие. Их действительное превращение в капитал происходит лишь в руках В. Но для А они стали капиталом благодаря своему переходу из рук А в руки В. Действительное возвращение капитала из процесса производства и обращения имеет место для В. А для А возвращение денег осуществляется таким же образом, как и их отчуждение. Из рук В деньги обратно переходят в руки A. Последний ссужает деньги, а не расходует их.

Всякое перемещение денег в действительном процессе производства капитала выражает какой-нибудь момент воспроизводства: либо превращение денег в труд, либо превращение готового товара в деньги (завершение акта производства), либо обратное превращение денег в товар (возобновление процесса производства, повторение воспроизводства). Перемещение денег, когда они ссужаются как капитал, т. е. когда они не превращаются в капитал, а вступают как капитал в обращение, выражает всего лишь передачу тех же самых денег из одних рук в другие. Титул собственности остается в руках ссудодателя, а владение деньгами переходит в руки промышленного капиталиста. Но для ссудодателя превращение денег в капитал начинается с того момента, когда он затрачивает их не как деньги, а как капитал, т. е. когда он передает их в руки промышленного капиталиста. (Деньги остаются для него капиталом и в том случае, когда он ссужает их не промышленнику, а расточителю, или когда он ссужает их рабочему, не могущему внести плату за квартиру. На этом основывается все ломбардное дело.) Правда, другое лицо действительно превращает их в капитал, но эта операция совершается за пределами той, какая происходит между ссудодателем и ссудополучателем. В последней это опосредствование погашено, не видимо, непосредственно не заключено. Вместо действительного превращения денег в капитал здесь имеется лишь бессодержательная форма этого превращения денег в капитал. Как это имеет место с рабочей силой, потребительной стоимостью денег становится здесь то, что они создают меновую стоимость, большую меновую стоимость, чем та, которая содержится в них самих. Они ссужаются как самовозрастающая стоимость, как товар, по такой товар, который именно этим своим свойством отличается от товара как такового, а потому и обладает особой формой отчуждения.

Исходным пунктом капитала является товаровладелец, владелец денег, одним словом — капиталист. Так как у капитала исходный и конечный пункт совпадают, то капитал возвращается к капиталисту. Но здесь капиталист существует двояким образом: как собственник капитала и как промышленный капиталист, действительно превращающий деньги в капитал. Фактически [894] капитал исходит от второго капиталиста и возвращается обратно к нему, но только как к временному владельцу. Капиталист существует здесь двояким образом: юридически и экономически. Как собственность, капитал и возвращается поэтому к юридическому капиталисту, к побочному супругу. Однако возвращение капитала, которое включает сохранение его стоимости и делает его сохраняющейся и увековечивающейся стоимостью, опосредствовано для капиталиста № 2, но отнюдь не для капиталиста № 1. Поэтому и возвращение капитала выступает здесь не как следствие и результат ряда экономических процессов, а как следствие особой юридической сделки между покупателем и продавцом, как следствие того, что капитал в данном случае отдан взаймы, а не продан, т. е. что он отчужден лишь на время. В действительности продается лишь его потребительная стоимость, которая здесь состоит в том, чтобы производить меновую стоимость, приносить прибыль, производить большую стоимость, чем та, которую содержит он сам. Как деньги, капитал не изменяется от употребления. Но как деньги он отдается другому лицу и как деньги он притекает обратно.

Та форма, в которой капитал притекает обратно, зависит от способа воспроизводства данного капитала. Если капитал ссужается как деньги, то он возвращается в форме оборотного капитала, — возвращается вся его стоимость плюс прибавочная стоимость, в данном случае та часть прибавочной стоимости или прибыли, которая сводится к проценту; отданная в ссуду сумма денег плюс приращение, возникшее из нее.

Если капитал ссужается в форме машин, зданий и т. д., одним словом, в той вещественной форме, в которой он в процессе производства должен функционировать в качестве основного капитала, то он возвращается обратно в форме основного капитала, в качестве аннуитета, т. е., например, ежегодного платежа, равного возмещению за изнашивание, соответствующему той части стоимости основного капитала, которая вошла в обращение, — плюс та часть прибавочной стоимости, которая начисляется как прибыль (здесь: как часть прибыли, как процент) на основной капитал (не поскольку это — основной капитал, а поскольку это вообще капитал определенной величины).

Уже в прибыли как таковой прибавочная стоимость — а потому и ее, прибыли, действительный источник — затемнена и мистифицирована:

1) тем, что, рассматриваемая формально, прибыль есть прибавочная стоимость, исчисляемая на весь авансированный капитал, так что каждая часть капитала, как основного так и оборотного, затраченная на сырье, машины или труд, приносит одинаковую прибыль;

2) тем, что, подобно тому как у отдельного данного капитала, например в 500, если прибавочная стоимость составляет 50, то и каждая часть капитала, например каждая пятая часть, приносит 10 %, — так теперь вследствие установления общей нормы прибыли всякий капитал в 500 или в 100, в какой бы сфере он ни был занят, каково бы ни было в нем соотношение переменного и постоянного капитала, каким бы различным ни было время его оборота и т. д., приносит в один и тот же период времени такую же среднюю прибыль, например в 10 %, как и всякий другой капитал, действующий при совершенно иных органических условиях. Тем, следовательно, что прибыль отдельных капиталов, рассматриваемых порознь, и прибавочная стоимость, созданная ими самими в их собственных сферах производства, становятся реально различными величинами.

Во втором пункте, впрочем, получает лишь дальнейшее развитие то, что заключалось уже в первом.

Но процент как раз и покоится на этой уже совершенно внешней форме прибавочной стоимости, форме, отличной от того ее первого простого облика, в котором она еще носит на себе следы своего происхождения, и отнюдь не распознаваемой с первого же взгляда, — на ее бытии как прибыли. Процент непосредственно предполагает не прибавочную стоимость, а прибыль, частью которой, отнесенной в особую категорию, особую рубрику, он всего лишь и является. Таким образом, в проценте прибавочную стоимость еще гораздо труднее узнать, чем в прибыли, так как он имеет непосредственное отношение к прибавочной стоимости лишь постольку, поскольку последняя выступает в форме прибыли.

Время возвращения капитала зависит от действительного процесса производства; у капитала, приносящего проценты, его возвращение как капитала кажется зависящим всего лишь от соглашения между ссудодателем и ссудополучателем. Поэтому с точки зрения этой сделки возвращение капитала выступает уже не как такой результат, который определяется процессом производства, а так, как будто капитал ни на один момент не утрачивал форму денег. Конечно, фактически эти сделки определяются действительными возвращениями капитала, но в самой сделке это не проявляется.

[895] Процент, в его отличии от прибыли, представляет силу голой собственности на капитал, т. е. он превращает собственность на деньги (на сумму стоимости, на товар в любой форме) потенциально в собственность на капитал, а потому превращает товары или деньги, взятые сами по себе, в самовозрастающую стоимость. Конечно, условия труда являются капиталом лишь постольку, поскольку они по отношению к рабочему функционируют как его не-собственность, а потому как чужая собственность. Но как чужая для рабочего собственность они функционируют только в антагонистическом отношении к труду. Антагонистическое бытие этих условий труда по отношению к труду делает их собственника капиталистом, а эти принадлежащие ему условия труда — капиталом. Однако в руках денежного капиталиста А капитал не обладает этим антагонистическим характером, делающим его капиталом и, стало быть, приводящим также к тому, что собственность на деньги выступает как капиталистическая собственность. Та реальная определенность формы, в силу которой деньги или товар становятся капиталом, здесь погашена. Денежный капиталист А никак не противостоит рабочему, он противостоит лишь другому капиталисту В. Он ему продает в действительности лишь «употребление» денег, те результаты, какие они вызовут, когда будут превращены в производительный капитал. Но на самом деле употребление, потребление — это не то, что он здесь продает непосредственно. Когда я продаю товар, я продаю определенную потребительную стоимость. Когда я на товар покупаю деньги, я покупаю ту функциональную потребительную стоимость, которою обладают деньги как превращенная форма товара. Потребительную стоимость товара я не продаю наряду с его меновой стоимостью, равно как и не покупаю особую потребительную стоимость денег наряду с самими деньгами. Но до своего превращения в капитал и функционирования в качестве капитала, чего деньги не делают в руках ссудодателя, — деньги как деньги не имеют другой потребительной стоимости, кроме той, какою они обладают как товар (золото, серебро— их, денег, вещественная субстанция) или как деньги, как превращенная форма товара. На самом деле то, что ссудодатель продает промышленному капиталисту, то, что происходит в этой сделке, состоит лишь в следующем: ссудодатель предоставляет промышленному капиталисту на определенное время собственность на деньги. Он отчуждает свой титул собственности на известный срок, и тем самым промышленный капиталист на известный срок покупает себе эту собственность. Поэтому деньги ссудодателя выступают как капитал еще до того, как они отчуждены: голая собственность на деньги или на товар, отделенная от процесса капиталистического производства, выступает как капитал.