Чтение онлайн

Полемика буржуазных экономистов XVII столетия (Чайлд, Калпепер и т. д.) против процента как самостоятельной формы прибавочной стоимости есть лишь борьба возникающей промышленной буржуазии против старомодных ростовщиков, монополистов денежного богатства того времени. Приносящий проценты капитал является здесь еще допотопной формой капитала, которая еще только должна быть подчинена промышленному капиталу и стать в зависимое от него положение, какое приносящий проценты капитал теоретически и практически должен занимать на основе капиталистического производства. Буржуазия не преминула прибегнуть здесь к помощи государства, как она это делала и в других случаях, когда надо было приспособить существующие, унаследованные от прежних времен производственные отношения к ее собственным нуждам и потребностям.

Ясно, что какое-нибудь иное распределение прибыли между различными категориями капиталистов, т. е. повышение промышленной прибыли за счет понижения процентной ставки и наоборот, никак не затрагивает сущности капиталистического производства. Поэтому тот социализм, который направлен против капитала, приносящего проценты, как «основной формы» капитала, не только сам по уши увяз в представлениях, свойственных буржуазному горизонту. Больше того, в той мере, в какой его полемика не является такими нападками и такой критикой, которые, хотя и вслепую, направлены против самого капитала (отождествляемого, однако, с одной из его производных форм), он, этот социализм, представляет собой всего лишь социалистически переряженное стремление к развитию буржуазного кредита и, стало быть, выражает только неразвитость отношений в той стране, где эта полемика наряжается в социалистические одежды. Такого рода социализм сам есть лишь один из теоретических симптомов капиталистического развития, хотя эти буржуазные стремления могут принимать весьма сногсшибательные формы, как, например, форму требования «безвозмездного кредита» [150] . Сюда же относится сен-симонизм с его прославлением банкирства (Credit Mobilier [151] появился позднее).

Торговая и процентная формы старше формы капиталистического производства, промышленного капитала, который является основной формой капиталистических отношений, господствующих в буржуазном обществе, так что все другие формы являются лишь производными от этой основной формы или вторичными по отношению к ней, — производными, как это имеет место для капитала, приносящего проценты; вторичными, т. е. в смысле капитала в некоторой особой функции (относящейся к процессу его обращения), как это имеет место для торгового капитала. Поэтому промышленный капитал в процессе своего возникновения должен еще подчинить себе эти формы и превратить их в свои собственные производные или особые функции. Эти более старые формы он застает в эпоху своего образования и возникновения. Он застает их как предпосылки, но не как им самим установленные предпосылки, не как формы своего собственного жизненного процесса. Совершенно аналогичным образом он первоначально застает товар, но не как свой собственный продукт, и денежное обращение, но не как момент своего собственного воспроизводства. Когда капиталистическое производство развилось уже во всех своих формах и сделалось господствующим способом производства. капитал, приносящий проценты, оказывается подчиненным промышленному капиталу, а торговый капитал — лишь вытекающей из процесса обращения формой самого промышленного капитала. Но как самостоятельные формы [900] капитал, приносящий проценты, и торговый капитал должны быть сначала сломлены и подчинены промышленному капиталу. По отношению к капиталу, приносящему проценты, применяется административная власть (государство), осуществляется насильственное понижение процентной ставки, так что он уже не может диктовать условия промышленному капиталу. Но это — форма, свойственная наименее развитым ступеням капиталистического производства. Настоящий способ, применяемый промышленным капиталом для подчинения себе капитала, приносящего проценты, это — создание свойственной промышленному капиталу формы — кредитной системы. Насильственное понижение процентной ставки есть такая форма, которую промышленный капитал сам еще заимствует от методов более раннего способа производства и которую он отбрасывает как бесполезную и не соответствующую цели, как только он становится силен и завоевывает себе почву. Кредитная система есть его собственное создание, она сама является формой промышленного капитала, которая начинается с мануфактуры и развивается дальше вместе с крупной промышленностью. Кредитная система первоначально является полемической формой против старомодных ростовщиков (золотых дел мастера в Англии, евреи, ломбардцы и т. д.). Сочинения, в которых в XVII столетии раскрываются ее первые тайны, все написаны в этой полемической форме.

Что касается торгового капитала, то он в различных формах становится подчиненным промышленному капиталу, или, что то же самое, становится функцией последнего, промышленным капиталом в некоторой особой функции. Купец, вместо того чтобы покупать товар, покупает наемный труд, с помощью которого он производит товар, предназначаемый им для продажи, для торговли. Но в результате этого сам торговый капитал лишается той твердо определенной формы, которую он имел по отношению к производству. Этим превращением купца в производителя товаров мануфактура боролась со средневековыми цехами, и в результате этого ремеслу отводились более узкие рамки. В средние века купец (кроме как в отдельных разбросанных пунктах, где развилась мануфактура, — в Италии, Испании и т. д.) — только передатчик товаров, произведенных городскими цехами или крестьянами [152] .

Упомянутое превращение купца в промышленного капиталиста есть вместе с тем превращение торгового капитала всего лишь в форму промышленного капитала. С другой стороны, производитель товаров становится купцом. Например, производитель сукна, вместо того чтобы получать необходимый ему материал постепенно, небольшими партиями, от купца и работать на последнего, сам покупает в соответствии со своим капиталом материал и т. д. Условия производства входят в процесс производства как купленные им самим товары. И, вместо того чтобы производить для отдельного купца или для определенных заказчиков, производитель сукна производит теперь для всего торгового мира.

В первой форме купец господствует над производством и торговый капитал господствует над приводимым им в движение трудом городских ремесленников и крестьянскими домашними промыслами. Кустарная и домашняя промышленность находится у него в подчинении. Во второй форме производство превращается в капиталистическое. Производитель сам — купец; торговый капитал опосредствует здесь только процесс обращения, выполняет определенную функцию в процессе воспроизводства капитала. Здесь перед нами две формы. Купец становится в качестве купца производителем товаров, промышленником. Промышленник, производитель товаров, становится купцом.

Первоначально торговля была предпосылкой для превращения цехового, деревенско-домашнего и феодального сельскохозяйственного производства в капиталистическое. Она развивает продукт в товар отчасти тем, что создает для него рынок, отчасти тем, что доставляет новые товарные эквиваленты, а для производства — новые материалы, и тем самым вызывает к жизни новые отрасли производства, которые с самого начала основаны на торговле: на производстве для рынка и на элементах производства, доставляемых мировым рынком.

Как только мануфактура до некоторой степени окрепла, она, — а еще больше крупная промышленность, — сама создает себе рынок, завоевывает его, отчасти насильственно открывает себе рынки, которые она, однако, закрепляет за собой своими товарами. В дальнейшем торговля является уже только слугой промышленного производства, для которого все расширяющийся рынок сделался жизненным условием, так как все растущее массовое производство, ограниченное не наличными пределами торговли (в той мере, в какой последняя выражает лишь существующий спрос), а единственно только величиной наличного капитала и степенью развития производительной силы труда, постоянно переполняет наличный рынок и потому постоянно содействует расширению и преодолению его границ. Здесь торговля — слуга промышленного капитала: она выполняет функцию, вытекающую из его условий производства.

Посредством колониальной системы (вместе с запретительной системой) промышленный капитал, в первые периоды своего развития, стремится насильственно обеспечить себя рынком и рынками. Промышленный капиталист имеет перед собой мировой рынок; поэтому он сравнивает [901] и постоянно должен сравнивать свои собственные издержки производства с рыночной ценой не только в своей стране, но и на всем мировом рынке. Он производит всегда с учетом рыночных цен мирового рынка. В более ранний период это сравнивание производится только торговцами, обеспечивая тем самым торговому капиталу господство над производительным капиталом. [901]

* * *

[902] Итак, процент есть не что иное, как часть прибыли (которая, со своей стороны, сама есть не что иное, как прибавочная стоимость, неоплаченный труд), выплачиваемая промышленным капиталистом собственнику того чужого капитала, с помощью которого он исключительно или частично «работает». Процент есть та часть прибыли — прибавочной стоимости, — которая фиксируется как некая особая категория, отделяется от совокупной прибыли под особым названием. Это отделенно процента от прибыли отнюдь не касается его происхождения, а касается только способа его выплаты или присвоения. Вместо того чтобы быть присвоенной самим промышленным капиталистом, — хотя он есть то лицо, в руках которого непосредственно находится вся прибавочная стоимость, как бы она ни распределялась между ним и другими лицами под названием ренты, промышленной прибыли и процента, — эта часть прибыли вычитается им из его собственного дохода и выплачивается собственнику капитала.

Если дана норма прибыли, то относительная высота нормы процента зависит от той пропорции, в какой прибыль делится на процент и промышленную прибыль; если дана пропорция этого деления, то абсолютная высота нормы процента (т. е. отношение процента к капиталу) зависит от нормы прибыли. Как определяется эта пропорция деления, здесь не место исследовать. Это относится к рассмотрению реального движения капитала, т. е. реального движения капиталов, между тем как здесь мы имеем дело с общими формами капитала.