Чтение онлайн

Что главным образом привело Милля к фантазии о том, что изменение стоимости постоянного капитала вызывает изменение стоимости труда, или издержек производства труда, так что, например, падение стоимости авансированного постоянного капитала вызывает падение стоимости труда, его издержек производства, а значит и заработной платы, — это его (рикардианское) представление о разделении продукта между рабочим и капиталистом. В результате падения стоимости сырья, например хлопка, падает стоимость пряжи. Ее издержки производства уменьшаются. Количество содержащегося в ней рабочего времени уменьшилось. Если бы, например, фунт пряжи был продуктом (двенадцатичасового) рабочего дня одного рабочего и стоимость хлопка, содержащегося в этом фунте пряжи. упала, то стоимость фунта пряжи уменьшилась бы в точности настолько, насколько уменьшилась стоимость хлопка, затраченного на пряжу. Например, 22 мая 1861 г. цена фунта тонкой пряжи № 40 второго сорта составляла 12 пенсов (1 шиллинг). 22 мая 1858 г. она составляла 11 пенсов (фактически 116/8, так как цена пряжи не понизилась на всю ту величину, на которую понизилась цена хлопка-сырца). Но в первом случае цена фунта хлопка-сырца нормального качества составляла 8 пенсов (фактически 81/8), во втором 7 пенсов (фактически 73/8). Таким образом, здесь стоимость пряжи понизилась в точности настолько, насколько понизилась стоимость хлопка-сырца, т. е. стоимость ее сырья. Следовательно, говорит Милль. труд остается таким же, как и раньше; если он раньше составлял 12 часов, то продукт по-прежнему представляет собой результат тех же 12 часов; но во втором случае к этому добавлялось еще на 1 пенс меньше прошлого труда, чем в первом; труд тот же, но издержки производства труда уменьшились (а именно, на 1 пенс).

Хотя фунт пряжи как пряжи, как потребительной стоимости, по-прежнему представляет собой продукт двенадцатичасового труда, но стоимость фунта пряжи ни теперь, ни раньше не была [только] продуктом двенадцатичасового труда прядильщика. В первом случае 2/3 от 12 пенсов, т. е. 8 пенсов, равнялись стоимости хлопка-сырца и не были продуктом прядильщика; во втором случае не были его продуктом 2/3 от 11 пенсов, т. е. 7 пенсов. В первом случае в качестве продукта двенадцатичасового труда остаются 4 пенса, и во втором точно так же 4 пенса. В обоих случаях труд [прядильщика] присоединил лишь 1/3 стоимости пряжи. Следовательно, в первом случае из одного фунта пряжи только 1/3 фунта составляла продукт прядильщика (при абстрагировании от машины), и точно так же обстоит дело и во втором случае. Рабочий и капиталист должны по-прежнему разделить между собой лишь 4 пенса, равные 1/3 фунта пряжи. Если рабочий покупает пряжу на 4 пенса, то он получает во втором случае больше пряжи, чем в первом случае, но большее количество пряжи стоит теперь как раз столько, сколько раньше стоило меньшее ее количество. Однако распределение 4 пенсов между капиталистом и рабочим остается прежним. Если время, затрачиваемое рабочим на воспроизводство или производство своей заработной платы, равно 10 часам, то его прибавочный труд равен 2 часам, как это было и раньше. Так же как и раньше, рабочий получает 5/6 от 4 пенсов, или от 1/3 фунта пряжи, а капиталист получает 1/6 от этого количества. Таким образом, не произошло никакого [339] изменения в распределении продукта, пряжи. Тем не менее норма прибыли повысилась, так как стоимость сырья понизилась, а потому увеличилось отношение прибавочной стоимости ко всему авансированному капиталу, или к издержкам производства капиталиста.

Если мы для упрощения примера отвлечемся от машин и т. д., то оба случая могут быть представлены следующим образом:

Норма прибыли здесь, следовательно, повысилась, хотя стоимость труда осталась та же, а потребительная стоимость заработной платы, выраженной в пряже, повысилась. Норма прибыли повысилась (без какого-либо изменения того рабочего времени, которое рабочий присваивает себе) только потому, что стоимость хлопка, а тем самым и совокупная стоимость издержек производства капиталиста, понизилась. 2/3 пенса на затрату в 111/3 пенса составляет, конечно, меньше, чем 2/3 пенса на затрату в 101/3 пенса.

* * *

Из всего сказанного вытекает ошибочность следующих положений, которыми Милль заканчивает свою иллюстрацию{81}:

«Если бы издержки производства заработной платы остались прежними, то прибыль не могла бы повыситься. Каждый рабочий получал раньше 1 квартер хлеба; но 1 квартер хлеба раньше был результатом тех же издержек производства, что 11/5 квартера теперь. Поэтому, для того чтобы каждый рабочий получал прежние издержки производства, каждый должен был бы иметь 1 квартер хлеба плюс 1/5 квартера» (цит. соч., стр. 103).

«Итак, если предположить, что рабочему платят тем же продуктом, который он производит, то ясно, что когда имеет место какая-нибудь экономия в затратах на производство этого продукта, а рабочий по-прежнему получает те же издержки производства, что и раньше, то ему необходимым образом достается большее количество продукта, увеличившееся соответственно росту производительной силы капитала. Но если это так, то затрата капиталиста будет находиться в таком же точно отношении к получаемому им продукту, как и прежде, и прибыль не повысится». (Это как раз и неверно.) «Поэтому изменения нормы прибыли и изменения издержек производства заработной платы идут рука об руку и являются неотделимыми друг от друга. Следовательно, положение Рикардо, что прибыль может повышаться только при одновременном падении заработной платы, совершенно правильно, если под низкой заработной платой подразумевать не одну только такую заработную плату, которая является продуктом меньшего количества труда, но и такую заработную плату, которая произведена с меньшими издержками, включая в эти издержки также и прибыли предшествующих капиталистов» (цит. соч., стр. 104).

Таким образом, согласно иллюстрации Милля, воззрение Рикардо совершенно правильно в том случае, если под низкой заработной платой (или вообще под издержками производства заработной платы) подразумевать не только противоположное тому, что говорит Рикардо, но и прямо-таки абсолютную бессмыслицу, а именно: под издержками производства заработной платы нам предлагается подразумевать не ту часть рабочего дня, которую рабочий затрачивает для возмещения своей заработной платы, а еще и издержки производства обрабатываемого им сырья и используемых им машин, т. е. еще и то рабочее время, в течение которого он не работал ни на себя, ни на капиталиста.

* * *

В-пятых. Теперь — тот вопрос, который, собственно говоря, и подлежит здесь исследованию: какое влияние может оказать на прибавочную стоимость изменение стоимости постоянного капитала?

Когда мы говорим, что стоимость средней дневной заработной платы равна 10 часам, или, что одно и то же, что из всего рабочего дня, например в 12 часов, в течение которых работает рабочий, требуется 10 часов для производства и возмещения его заработной платы, и что только то время, в течение которого он работает сверх этих 10 часов, представляет собой неоплаченное рабочее время и образует такую стоимость, которую капиталист [340] получает, не заплатив за нее, то это означает только то, что в общей сумме жизненных средств, потребляемых рабочим, содержится 10 часов рабочего времени. Эти 10 рабочих часов выражаются в известной сумме денег, на которую рабочий покупает необходимые ему жизненные средства.

Но стоимость товаров определяется содержащимся в них рабочим временем, безразлично, содержится ли это рабочее время в сырье, в изношенных машинах или в том труде, который рабочий с помощью машин вновь присоединил к сырью. Поэтому, если бы произошло постоянное (а не только преходящее) изменение стоимости сырья или машин, входящих в данный товар, — изменение, вызванное изменением производительности труда, производящего это сырье и эти машины, короче, содержащийся в товаре постоянный капитал, — и если бы в результате этого изменения для производства соответствующей составной части товара теперь требовалось большее количество рабочего времени, чем раньше, или же меньшее количество его, то товар в силу этого сам стал бы дороже или дешевле (при неизменной производительности того труда, который превращает сырье в продукт, и при неизменной величине рабочего дня). В результате этого издержки производства рабочей силы, т. е. ее стоимость, повысились бы или понизились бы; так что если раньше рабочий из 12 часов работал на себя самого 10 часов, то он должен был бы теперь работать на самого себя 11 часов — или, в противоположном случае, только лишь 9 часов. В первом случае его работа на капиталиста, т. е. прибавочная стоимость, уменьшилась бы наполовину, с 2 часов до 1. Во втором случае она увеличилась бы наполовину, с 2 часов до 3. В последнем случае норма прибыли и масса прибыли капиталиста увеличились бы: первая уже оттого, что стоимость постоянного капитала уменьшилась, обе они — оттого, что норма прибавочной стоимости (и ее абсолютная величина) увеличилась бы.

Только таким способом изменение стоимости постоянного капитала может влиять на стоимость труда, на издержки производства заработной платы, или на разделение рабочего дня между капиталистом и рабочим, а значит также и на прибавочную стоимость.

Однако это означает только то, что для капиталиста, который, например, прядет хлопок, необходимое рабочее время его собственных рабочих определяется производительностью труда не только в прядильной промышленности, но также в производстве хлопка, машин и т. д., а равным образом и производительностью во всех тех отраслях производства, продукты которых хотя и не входят как постоянный капитал — ни как сырье, ни как машины и т. д. — в его продукт (который, согласно предположению, входит в потребление рабочего), в пряжу, по образуют часть оборотного капитала, затрачиваемого на заработную плату, т. е. равным образом и производительностью труда, производящего предметы питания и т. д. То, что в одной отрасли производства выступает как продукт, в другой отрасли фигурирует как материал труда или как средство труда; поэтому постоянный капитал одной отрасли производства состоит из продукта другой отрасли производства и выступает в другой отрасли производства не как постоянный капитал, а как результат производства внутри этой отрасли. Для отдельного капиталиста не безразлично, происходит ли повышение производительности труда (а значит, и падение стоимости рабочей силы) в его собственной отрасли производства или в тех отраслях, которые доставляют его предприятию постоянный капитал. Для класса капиталистов — для капитала в целом — это одно и то же.

Таким образом, тот случай, с которым мы здесь имеем дело {когда падение (или противоположное изменение) стоимости постоянного капитала происходит не оттого, что в отрасли производства, применяющей этот постоянный капитал, производство ведется в расширенном масштабе, а оттого, что издержки производства самого постоянного капитала изменились}, целиком укладывается в те законы, которые были выведены относительно прибавочной стоимости [84] .

Вообще, когда мы говорим о прибыли и о норме прибыли, то предполагается, что прибавочная стоимость дана и, следовательно, что все те факторы, которые влияют на прибавочную стоимость, уже оказали свое действие. Все это предполагается в качестве предпосылки.

* * *

В-шестых. Здесь еще можно было бы разобрать, как отношение постоянного капитала к переменному, а потому и норма прибыли, изменяется благодаря особой форме прибавочной стоимости, а именно удлинению рабочего времени за пределы нормального рабочего дня. [341] В результате этого уменьшается относительная стоимость постоянного капитала, а также та пропорциональная часть стоимости, которую постоянный капитал образует в совокупной стоимости продукта. Но оставим это для третьей главы [85] , куда вообще относится большая часть того, что было разобрано здесь.