Чтение онлайн

«Сколько бы ни причиталось на долю капиталиста» (с точки зрения капитала), «он может получить только прибавочный труд рабочего, так как рабочий должен жить» (назв. соч., стр. 23).

Эти необходимые условия жизни, этот минимум, на который может жить рабочий, а потому и количество прибавочного труда, какое может быть выжато из него, представляют собой, правда, нечто весьма относительное.

«Если по мере возрастания величины капитала его стоимость [89] не уменьшается, то капиталисты будут выжимать из рабочих продукт каждого рабочего часа сверх того минимума, на который рабочий может существовать. И каким бы ужасным и отвратительным это ни казалось, капиталист может в конце концов ориентироваться на такие продукты питания, производство которых требует наименьшего количества труда, и в конце концов может сказать рабочему: ты не должен есть хлеба, потому что ячменная мука дешевле; ты не должен есть мяса, потому что можно питаться свеклой и картошкой. И мы уже дошли до этого» (там же, стр.23–24).

«Если рабочего можно довести до того, что он будет питаться картошкой вместо хлеба, то неоспоримо верно, что при таком положении из его труда можно выколотить больше; т. е. если при питании хлебом он был вынужден для содержания себя и своей семьи затрачивать труд понедельника и вторника, то при питании картошкой ему потребуется для этого только половина понедельника, а другая половина понедельника и весь вторник высвободятся в пользу государства или для капиталиста» (там же, стр.26).

Здесь прибыль и т. д. прямо сведена к присвоению такого рабочего времени, за которое рабочий не получает никакого эквивалента.

«Является общепризнанным, что уплачиваемый капиталистам процент, имеет ли он природу ренты, ссудного процента или предпринимательской прибыли, уплачивается из труда других» (там же, стр. 23).

Итак, рента, ссудный процент, предпринимательская прибыль суть лишь различные формы «процента на капитал», который в свою очередь сводится к «прибавочному труду рабочего». Этот прибавочный труд представлен в прибавочном продукте. Капиталист является владельцем прибавочного труда или прибавочного продукта. Прибавочный продукт есть капитал.

«Предположим, что… нет никакого прибавочного труда, нет, следовательно, ничего такого, что можно было бы накоплять как капитал…» (там же, стр. 4).

И сейчас же вслед за этим он говорит:

«Владельцы прибавочного продукта, или капитала…» (там же).

В совершенно другом тоне, чем ноющие рикардианцы, автор говорит:

«Естественным и необходимым следствием увеличения капитала является уменьшение его стоимости» (стр. 22).

Относительно Рикардо он заявляет:

«К чему стараться доказать нам, что никакое накопление капитала не понизит прибыль, так как, дескать, понизить прибыль может только повышение заработной платы, — раз оказывается, что если население не увеличивается с ростом капитала, заработная плата повышается вследствие несоответствия между капиталом и трудом, а если население при этом увеличивается, заработная плата повышается вследствие трудности добывать пищу?» (стр. 23).

[853] Если бы «стоимость капитала», — т. е. «процент на капитал», т. е. тот прибавочный труд, которым капитал распоряжается, который он себе присваивает, — не уменьшалась по мере возрастания величины капитала, то происходило бы нарастание процентов на проценты, имела бы место геометрическая прогрессия; и подобно тому как эта прогрессия, вычисленная в деньгах (см. Прайса), предполагает невозможное накопление (невозможную норму накопления), так и при сведении ее к ее настоящему элементу, к труду, она поглотила бы как «причитающийся на долю» капитала не только прибавочный труд, но и необходимый труд. (К фантазии Прайса вернуться в разделе о доходе и его источниках [90] .)

«Если бы было возможно непрерывно увеличивать капитал и одновременно с этим поддерживать на прежнем уровне стоимость капитала, показателем него была бы неизменность ставки ссудного процента, то проценты, подлежащие уплате за пользование капиталом, вскоре превысили бы весь продукт труда… Капитал имеет тенденцию увеличивать капитал более чем в арифметической прогрессии. Является общепризнанным, что уплачиваемый капиталистам процент, имеет ли он природу ренты, ссудного процента или предпринимательской прибыли, уплачивается из труда других. Поэтому, если капитал продолжает накопляться, то при сохранении прежней процентной ставки тот труд, который отдается за пользование капиталом, должен все более возрастать, пока весь труд всех рабочих страны не будет поглощен капиталистом. Но это никогда не может произойти; ибо сколько бы ни причиталось на долю капиталиста, он может получить только прибавочный труд рабочего, так как рабочий должен жить» (стр. 23).

Но каким образом уменьшается «стоимость капитала», автору памфлета не ясно. Он сам говорит, что по мнению Рикардо это происходит либо оттого, что заработная плата повышается, когда капитал накопляется быстрее, чем возрастает население, либо оттого, что стоимость заработной платы (но не ее количество в жизненных средствах) увеличивается, когда население возрастает быстрее, чем накопляется капитал (или даже при их [одинаковом] одновременном росте), в результате уменьшающейся продуктивности земледелия. Но как объясняет это наш аноним? Последнего он не принимает; заработная плата по его мнению все больше понижается до возможного минимума. Он говорит, что [понижение «процента» на капитал] возможно лишь в результате того, что, хотя рабочего и эксплуатируют больше или столько же, та часть капитала, которая обменивается на живой труд, относительно уменьшается.

Во всяком случае, заслугой анонимного автора является то. что бессмыслица насчет геометрической прогрессии процентов сведена у него к ее настоящему смыслу, т. е. к бессмыслице{84}.

К тому же, по мнению анонимного автора, имеются два способа препятствовать тому, чтобы с возрастанием прибавочного продукта или прибавочного труда капитал вынужден был отдавать обратно рабочим все большую часть награбленного им.

Первый способ, это — превращение прибавочного продукта в основной капитал, что препятствует тому, чтобы «рабочий фонд», или та часть продукта, которая потребляется рабочими, обязательно возрастал с накоплением капитала.

Второй способ, это — внешняя торговля, дающая капиталистам возможность обменивать прибавочный продукт на заграничные предметы роскоши и таким образом самим потреблять его. Благодаря этому даже та часть продукта, которая состоит из предметов необходимости, вполне может возрастать без того, чтобы она обязательно должна была в форме заработной платы притекать обратно к рабочим, хотя бы до некоторой степени в соответствии со своим ростом.

Следует заметить, что первый способ, действующий лишь периодически, а затем парализующий свое действие (по крайней мере, в той степени, в какой основной капитал состоит из таких машин и т. д., которые сами входят в производство предметов необходимости), обусловливает превращение прибавочного продукта в капитал, тогда как второй способ обусловливает потребление все возрастающей части прибавочного продукта капиталистами, растущее потребление последних, а не обратное превращение прибавочного продукта в капитал. Если бы данный прибавочный продукт оставался в той форме, в которой он непосредственно существует, то значительная часть его должна была бы быть обменена с рабочими как переменный капитал. Следствием этого было бы повышение заработной платы и уменьшение абсолютной или относительной прибавочной стоимости. В этом собственно и заключается тайна проповедуемой Мальтусом необходимости растущего потребления «богатых», чтобы та часть продукта, которая обменивается на труд, превращается в капитал, имела высокую стоимость, приносила солидную прибыль, поглощала много прибавочного труда. Только предоставляет Мальтус усиленное потребление не самим промышленным капиталистам, а предназначает для этой функции земельных собственников, обладателей синекур и т. д., так как стремление к накоплению и стремление к расточительству, соединенные в одном и том же лице, сыграли бы скверную шутку друг с другом. Здесь также выступает наружу то, что было ошибочного во взглядах Бартона, Рикардо и других. Заработная плата определяется не той частью совокупной массы продукта, которая может быть потреблена как переменный капитал, или может быть превращена в таковой, а той частью этой массы, которая фактически превращается в него. Часть этих продуктов может даже в своем натуральном виде быть съедена всякого рода прихлебателями, другая часть может быть потреблена в виде предметов роскоши благодаря внешней торговле и т. д.

Наш памфлетист упускает из виду две вещи.

В результате введения машин масса рабочих постоянно лишается работы, что создает избыточное население; таким образом, прибавочный продукт находит в готовом виде новую рабочую силу, на которую он может быть обменен и при отсутствии роста населения и без необходимости удлинять абсолютное рабочее время. Положим, раньше было занято 500 рабочих, а теперь занято 300, которые доставляют относительно большее количество прибавочного труда. Остальные 200 рабочих могут быть наняты на прибавочный продукт, как только последний достаточно вырастет. Часть прежнего [переменного] капитала превращается в основной капитал, другая часть дает занятие меньшему количеству рабочих, но извлекает из них, по сравнению с их числом, большее количество прибавочной стоимости и, в особенности, большее количество прибавочного продукта. Остальные 200 рабочих являются материалом, созданным для капитализирования нового прибавочного продукта.

[853а] Превращение предметов необходимости в предметы роскоши посредством внешней торговли, как это изложено в памфлете, важно само по себе —

1) потому, что это кладет конец нелепости, будто заработная плата зависит от массы произведенных предметов необходимости, как если бы эти предметы необходимости обязательно должны были быть потреблены в этой форме их производителями или хотя бы всем производящим народом en masse{85}, т. е. обязательно должны были быть обратно превращены в переменный капитал, или, как выражаются Бартон и Рикардо, в «оборотный капитал»;