Чтение онлайн

К счастью, тот же инструмент, который выковывает наши цепи, – то есть разум, – способен их и разорвать. Как только вы заметите, какие именно убеждения толкают вас на самосаботаж, следующим шагом нужно усомниться в них и задать вопросы. В предыдущей главе я попросила выбрать одну из ваших самых громких «адских мыслей» и привнести в нее ноту неопределенности: «Вы уверены?» Теперь я хочу, чтобы вы прибегли к более целенаправленному и жесткому подходу к мысли, которая катализирует ваш самосаботаж.

Мой любимый способ освобождения из персонального ада подарила мне духовная наставница Байрон Кейти, чьи книги и онлайн-лекции я настоятельно рекомендую. Кейти (она предпочитает называть себя так) советует нам находить убеждения, вызывающие страдания, а затем избавляться от их влияния при помощи метода, который она называет «Расследование». Сначала Кейти задает простой вопрос: «Это правда?» Затем она несколько переформулирует его: «Вы абсолютно уверены, что это правда?»

Этот простой двойной удар действует гораздо сильнее, чем кажется на первый взгляд. «Абсолютно уверены» – это сильное выражение. Оно заставляет разум встряхнуться, вынуждает взглянуть на собственные убеждения с научной точки зрения. Вы абсолютно уверены, что надо быть милыми и вежливыми всегда, даже если, скажем, на вас нападают физически? И что правда никогда нельзя громко возмущаться, даже, например, если на ваших глазах творится чудовищная несправедливость?

Кейти советует как следует подумать над вторым вопросом, настроившись на свое глубинное ощущение истины, которое я называю внутренним учителем. Даже если все вокруг нас согласны с тем или иным убеждением, внутренний учитель все равно будет твердить, что оно ложно. В моем случае, когда я наводила порядок в квартире подруги, мысль «останавливаться нельзя» ощущалась достаточно истинной, чтобы заставлять меня шевелиться, когда я хотела передохнуть. Но когда я вспоминаю этот момент и смотрю на него незамутненным взглядом внутреннего учителя, очевидно, что слова «останавливаться нельзя» тогда были ложью. Размышляя над этим, я вижу массу примеров, когда «усердие все превозмогает» – попросту неправда. Я вспоминаю тех, кто погиб на Эвересте, потому что не смог остановиться и продолжал восхождение, хотя погода испортилась. Вспоминаю клиентов, которые поддерживают абьюзивные отношения, поскольку не хотят «проявлять слабость». Вспоминаю всех своих знакомых, которым не повредило бы бросить курить, играть в азартные игры или грызть ногти.

Опершись на разум внутреннего учителя, который неустанно ищет истину, я могу заново представить себе тот момент в квартире, когда я поняла, что устала. Я представляю себе, как думаю: «Немного передохнуть не помешает», после чего наливаю себе стакан холодной воды и сажусь на диван, чтобы немножко подзарядить батарейки. И тут же легкая напряженность и раздражение, которые я ощутила в ресторанчике, исчезли, как не бывало. Я почувствовала себя гораздо спокойнее, мне уже не так хотелось компульсивно искать утешения. Я стала человеком, который не станет излишне усердствовать ни в работе, ни в поедании яиц, если так поступить будет мудрее всего.

Как только вы рассмотрели ложную установку, вам уже не требуется заменить ее другим убеждением. Чтобы выбраться из преисподней, не надо подыскивать себе новый набор цепей, новый набор абсолютных убеждений. А надо заменить жесткие догмы умением открыто и с любопытством прислушиваться к собственному чувству истины в любой момент.

Например, когда моя клиентка-перфекционистка Ирен пробилась сквозь мысль «Все хотят, чтобы я была совершенной», она не стала раздумывать, чего еще все от нее хотят, и сосредоточилась на понимании, что кажется ей правильным в тот или иной момент. Когда Джефф усомнился в мысли «Настоящий мужчина никогда не бросает стабильную работу», он не стал презирать всех, у кого есть работа. Он начал всерьез раздумывать, как зарабатывать деньги более оригинальными способами (в конце концов Джефф уволился и открыл свое дело – стал помогать трудным подросткам, обучая их боевым искусствам, которыми увлекался много лет). Как я избегаю невольных ошибок

Вскоре после того, как я родила Адама, я в здравом уме и твердой памяти совершила невольную ошибку, которая меня едва не погубила. Я уговорила моего тогдашнего мужа вернуться в наш родной город в Юте, где мы оба могли преподавать в университете, пока я заканчиваю диссертацию. Усталая, истосковавшаяся, я просто хотела быть с теми, кто не станет порицать меня за отказ делать аборт. Мы с Джоном устроились на новом месте, пошли работать в университет, где преподавали наши отцы, и родили третьего ребенка, дочь, которую назвали Элизабет.

У меня было все – окружение, которое меня поддерживало, преподавательская работа, трое детей, которых я обожала. Но мне никак не удавалось успеть все, что, по моему мнению, я была должна. Перед работой я металась по городу, чтобы развезти всех детей в разные места: Лиззи в ясли, Адама в коррекционный дошкольный центр, Кэт в обычный детский сад. Я чувствовала себя матерью-кукушкой, не дотягивающей до стандартов. Когда я забирала детей и отвозила Адама на физиотерапию, а пока ждала его с процедур, пыталась, как могла, развлечь девочек, в голове звучали голоса научных руководителей, напоминавшие, что мне нужно работать. Когда я не спала ночами за работой и писала квалификационные статьи, я чувствовала себя виноватой, что изнуряю себя и в результате не смогу должным образом выполнять другие задачи и поддерживать отношения с окружающими.

В тот период мои симптомы сумрачного леса достигли рекордных показателей. Меня мучили постоянные боли, которые не поддавались диагностике, я подхватывала все заразные болезни, кроме разве что бубонной чумы, и постоянно попадала в больницу, где мне требовались то огромные дозы антибиотиков, то малые операции, а иногда и то и другое. Внешняя жизнь была такой насыщенной, что я с ней не справлялась, а внутренний монолог превратился в ураган самокритики. Я совершенно растерялась. Мне было не понять, что я усвоила два набора культурных убеждений, которые противоречили друг другу. Моя невольная ошибка состояла в том, что я не видела этих противоречий и пыталась следовать правилам сразу двух жизненных кодексов, исключавших друг друга.

Я это поняла, только когда «прошла назад по собственным следам» не только по собственной жизни, но и по американской культуре в целом. В то время (в девяностые) было принято ожидать, что женщины будут преданно заботиться о детях, стариках и больных, а параллельно еще и добиваться успеха на должностях, изначально созданных для мужчин, которые дома живут на всем готовом. От нас требовали, чтобы мы одновременно отказались от стремления к профессиональному успеху ради заботы о близких и отказались от традиционной роли хранительницы домашнего очага ради самореализации. Мы словно попались в силок – чем сильнее трепыхаешься, тем туже затягивается.

Пытаясь одновременно быть преданной мормонской матерью и преуспевающим гарвардским ученым, я впала в эту невольную ошибку в крайних ее проявлениях. Чем усерднее я старалась выполнить один набор требований, тем хуже, по моему убеждению, у меня получалось соответствовать другому. Чем сильнее я стремилась «сбалансировать» противоречивые роли, тем более несчастной и потерянной себя чувствовала. Мои исследования показывают, что в ту же ловушку угодило множество женщин. Большинство из нас так и не догадалось, что мы пытаемся соответствовать взаимоисключающим требованиям, поскольку для нас это глубоко укорененные культурные установки. Это была невольная ошибка, искреннее заблуждение, но за нее мы все равно попали в ад.

Когда я прошла назад по собственным следам и поняла это на интеллектуальном уровне, я впала в полное отчаяние. Мне в голову не приходило, что я могу взять и перестать верить разом во все культурные требования, которые привносят в мою жизнь столько конфликта. Я знала, что сделать все, чего требует от меня общество, невозможно. Но это не значит, что я перестала ощущать давление общества. Я ведь все-таки человек, а люди строят свою жизнь на подчинении общественным стандартам. Я не видела выхода из своего жалкого положения – пока не встретила духовного учителя.