Чтение онлайн

– Мне нужно работать идеально, чтобы ко мне относились вполовину так же хорошо, как к белым партнерам, – говорила она. – А белые юристы постоянно твердят мне, что моя раса – это «преимущество». Мне приходится быть милее, остроумнее и спокойнее всех вокруг, поскольку старые стереотипы никуда не делись. И стоит один раз оступиться – устать или допустить оговорку – все решат, что я лентяйка, зазнайка и вообще та черная женщина, которая занимает место кого-то белого. Я устала за всем следить. Устала притворяться, что это нормально.

У меня было много клиентов вроде Джины и Дженис, и все они размышляли о том, что будет, если они начнут говорить и вести себя по-настоящему цельно. Это всегда пугает. В предыдущей главе я попросила вас подумать, когда, где и с кем вы поймали себя на лжи или на неискреннем поведении. Что могло бы произойти в этих ситуациях, если бы вы подумали и сделали именно то, чего хотите на самом деле? Попробуйте высказать несколько предположений. Если вы подозреваете, что произошел бы взрыв и вас убило бы обломками, возможно, вы ошибаетесь. А возможно, и нет.

Скажем, вы погрязли в унылых отношениях с кем-то или застряли на нелюбимой работе, но боитесь раскачать лодку и утратить последнюю жалкую толику стабильности. Или вы пытаетесь монетизировать какой-то товар или услугу и ничего не получается – и вы знаете, что, если оплошаете, ваша фирма вылетит в трубу. Или вас замучили навязчивые флешбэки о сексуальном насилии со стороны обожаемого и уважаемого церковного авторитета, который к тому же приходится вам отцом. Как я начала подниматься в гору

Как и все, чей жизненный путь подводит их к подножию горы чистилища, я обнаружила, что отказ ото лжи привел меня прямехонько туда, где я абсолютно не понимаю, что теперь делать. С тем же успехом можно было бы таращиться на крутой обрыв в предгорьях Эвереста. Двигаться вперед было просто некуда. Единственное, что я продолжала делать благодаря встрече со светом (это, как я понимала в глубине души, было единственное, что могло мне помочь) – это продолжала Жить Без Вранья. Естественно, я сдерживалась и не выкрикивала свои неудобные истины на перекрестках. Но нередко на вопрос «Как дела?» отвечала тем, что меняла тему или с улыбкой говорила: «Как сажа бела. А у тебя?»

Как я выбиралась из своей ситуации, долгая история, которую я рассказала в другой книге (Leaving the Saints). А здесь просто скажу, что попытки излечиться от посттравматического синдрома в культуре, которая не желает знать твою истину, – задачка не из легких.

Я пыталась растить детей, учить студентов, писать диссертацию, но постоянные навязчивые флешбэки выматывали последние силы. Мама, братья и сестры сначала вели себя честно и открыто, но вскоре стали твердить, что либо у меня «ложные воспоминания», либо я просто вру. Я попыталась рассказать обо всем двум ближайшим друзьям, тоже мормонам. Они отнеслись ко мне с сочувствием, но заявили, что я, конечно, должна держать язык за зубами ради защиты церкви. Вскоре после этого один из них покончил с собой.

Я часами ездила на машине по горам, слушала музыку и плакала, а дети были пристегнуты в креслах сзади. Я боялась, что травмирую нежную детскую психику, заставив их столько времени торчать в фургоне и глядеть, как их мать за рулем все сильнее расклеивается. К счастью, из них выросли прекрасные, любвеобильные люди, знающие наизусть огромное количество душераздирающих сентиментальных баллад девяностых.

Тем временем споры вокруг «ученых еретиков» в Университете Бригама Янга разгорались с новой силой. Мне продолжали названивать журналисты. Параллельно я работала в Женском ресурсном центре, где мне полагалось консультировать студенток, чтобы им легче было преодолевать трудности вроде курсовых работ и склок в общежитии. Но вместо этого ко мне почти каждый день приходили молодые женщины в слезах и депрессии и рассказывали, что подвергались сексуальному насилию, обычно в детстве – как будто предвестия движения #MeToo, но без его разнообразия.

Короче говоря, я начала видеть на месте привычной религии какой-то рассадник дисфункции. Всю жизнь ко мне подходили незнакомые люди и говорили: «Я остаюсь мормоном только благодаря вашему отцу». Такое происходило по-прежнему, но теперь я уже не могла благосклонно принимать комплименты отцу – это казалось подлостью. Даже то, что я просто ходила на работу, воспринималось как ложь, причем все чернее и чернее. Но если бы я стала говорить правду вслух, это было бы самоубийством, и социальным, и финансовым. Нам с Джоном нужны были деньги, и мы зависели от своей работы в Университете Бригама Янга. Наша огромная семья состояла из ревностных членов Церкви Святых последних дней. Если бы мы осмелились пойти против церкви, а тем более уйти из нее, это порушило бы все. Так что, если вы сейчас стоите у подножия неприступного чистилища и отчаянно хотите жить в соответствии со своей истиной, но при этом приходите в ужас при мысли о том, что случится, если вы на это отважитесь, я вас очень, очень понимаю. И повторяю: даже в таком случае единственный путь к счастью – это цельность.

Крылья желания

Данте начинает взбираться на первый уровень чистилища, иногда ползком, пыхтя и изнемогая, иногда подтягиваясь на руках и опираясь коленями. И все равно попадаются места, где склон так крут, что поэт говорит: «А эту кручу крылья побороли, – / Я разумею окрыленный взлет / Великой жажды, вслед вождю, который / Дарил мне свет и чаянье высот». Проще говоря, единственная причина, по которой Данте преодолевает нижние уровни чистилища – потому что хочет, да еще как.

Это сильнейшее желание подталкивает его вперед по пути, который, как он уверен, ему не по силам.

Если и ваше чистилище не из тех, куда просто взобраться, вам нужна своя «великая жажда». Я не раз и не два сомневалась, что у клиентов вроде Дженис и Джины хватит отваги постоять за себя и поступить в полном соответствии со своей цельной натурой. Но я видела, как они отращивали крылья – прямо здесь, в моем кабинете, – и это происходило чаще, чем я считала возможным. Их стремление обрести цельность становилось все сильнее и сильнее – и в конце концов сметало все препятствия на своем пути, развеивало все самые жуткие страхи.

Упражнение «Крылья желания»

Еще в главе 2 я попросила вас вспомнить, как вам чего-то захотелось, потому что вы увидели рекламу. Потом я попросила написать, чего вы страстно хотите. Почти все, кто проделывал это упражнение, рассказывают, что страстно стремятся к одним и тем же вещам – к свободе, радости, покою.

На том этапе вашего пути цельности я просто хотела, чтобы вы увидели, что культурные ловушки успеха вроде власти и богатства не приносят такого глубокого удовлетворения. Мы даже не обсуждали, как, собственно, получить то, чего вы страстно хотите. Но теперь, когда вы прошли такой долгий путь, уже рукой подать до того, что дороже всего вашему сердцу и душе. Страстное желание получить все это – вот что вам нужно, чтобы двигаться вперед. Это упражнение поможет вам отрастить и укрепить собственные крылья желания, которые обеспечат вам «взлет великой жажды».

Шаг первый

Вспомните какую-то ситуацию в вашей жизни, когда вы чувствовали, что быть самими собой для вас небезопасно. Опишите эту ситуацию в нескольких словах, например «обычный рабочий день», «семейное застолье», «вокруг одни мужчины». Вы можете работать буквально с любой ситуацией, но я советую выбрать ту, которая сейчас вызывает у вас самые неприятные чувства.

Ситуация, в которой я не могу быть самим собой