Чтение онлайн

Когда мы начинаем жить в полной цельности, повторение обеспечивает физические изменения в мозге, и эти изменения сохраняются навсегда. Неврологи говорят, что чем больше мы повторяем то или иное действие, тем надежнее закрепляем его в нейронных связях. Чтобы изменить привычное поведение (вроде того, к чему приучила нас культура), нам нужно осознанно выбрать какие-то другие действия и повторять их, пока старые нейронные связи не ослабнут, а новые не закрепятся. Это как сделать самому себе нейрохирургическую операцию. Постоянно, раз за разом выбирая путь цельности, мы стираем в себе программу культурного подчинения и программируем себя на честность и счастье.

А вдруг я стану эгоистом?

Когда я говорю людям, что они должны всегда делать то, что хотят, это их нередко ошеломляет.

– Нельзя делать что хочешь! – протестуют они. – Если я начну делать что хочу, то превращусь в главного эгоиста на свете!

Возможно, и у вас сейчас появились такие же мысли.

Это правда?

Вы абсолютно уверены, что это правда?

Наша культура видит всевозможные радости жизни как уравнение с нулевой суммой: если ты что-то приобретаешь, значит, кто-то что-то теряет. Если кому-то достается больше, кому-то другому достается меньше. Ты попадаешь в список лучших учеников – значит, я заваливаю выпускные экзамены. Ты богат и знаменит – это потому, что ты шел по головам сотен «простых людей». Так гласит народная мудрость. Но на самом деле это не так.

Данте узнает это от Вергилия, когда они взбираются на склоны чистилища. Он спрашивает, как все на этой горе попадут в рай. Данте, как и мы, не имел дела с культурой, где до вершины пирамиды добираются все. Он спрашивает Вергилия, как люди могут делиться благодатью между собой, одновременно создавая новую благодать, чтобы было чем делиться. Все в чистилище получают по куску пирога – а после того, как каждый возьмет свою долю, останется больше, чем до начала дележа.

Вергилий отвечает, что есть два способа решить эту задачу на арифметику счастья. Разум Данте по-прежнему сосредоточен на низменном, говорит он. Если мы будем рассуждать в терминах выси озаренной и ее посулов вроде денег и власти, все действительно придется делить, и то, что получит один человек, и правда придется отнять у другого. Но вспомним, что мы хотим всего этого только потому, что думаем, будто это обеспечит нам те чувства, к которым мы страстно стремимся: покой, цель, сопричастность, полноту жизни. И когда кто-то один получает больше всего этого – подлинно природно-сладостного – его радость не делится, а умножается. Чем больше этих прекрасных вещей мы получим, тем больше создадим. Щедрость нас не обедняет, а обогащает.

Приведу пример, приближенный к современности: если семья берет щенка, любовь каждого члена семьи ко всем остальным не уменьшается, чтобы каждый мог уделить часть своего душевного тепла щенку. Когда щенок виляет хвостом и ласкается, он и получает, и дарит любовь, которая растет у каждого с каждой минутой. И каждый в семье, и все в целом получают больше любви. Все, что по-настоящему делает нас счастливыми, не ограниченно, и его не нужно делить – оно бесконечно и лишь умножается.

Как только мы это поймем, как страх оказаться обделенными, основа алчности, отпустит нас. Когда мы осознаем, что жить в соответствии с собственной истиной – значит делать лучше всем, это придаст нам храбрости для принятия главных решений, которые приблизят нас к цельности. Как я совершала повороты на один градус

В начале Года Без Вранья я потратила довольно много времени на то, чтобы разобраться, что я на самом деле хочу делать. Если бы кто-нибудь спросил меня, например, «Приготовим что-нибудь на ужин или сходим в ресторан?», мне бы пришлось, вместо того чтобы давать ответ любого совестливого человека, приученного всем угождать («Как хочешь, милый»), остановиться, задуматься и ответить на этот вопрос по-настоящему.

Крошечные решения вроде этого быстро улучшили мою жизнь и заставили сделать свой выбор в куда более важных вещах. Вот, например, я ушла из мормонства. Вскоре после этого, когда я пожаловалась подруге, что у меня туго идет работа над диссертацией, она спросила:

– Когда ты в последний раз читала книгу ради удовольствия?

Ух ты, подумала я, она дело говорит. Я почти все детство читала ради удовольствия, но во взрослой жизни не делала этого почти никогда.

В тот же день я купила роман. И читала всю ночь. К утру я поняла, что не желаю тратить свое драгоценное время на земле на написание статей в научные журналы. Я хочу писать то, что людям будет весело и интересно читать. Поэтому, хотя диссертацию я защитила, избранная профессия и система ценностей, сложившаяся под влиянием Гарварда, последовали на выход из моей жизни сразу за религией и родной общиной.

А, и еще одна мелочь: я обнаружила, что больше не хочу быть замужем за своим мужем, а хочу более свободных отношений.

У нас с Джоном был отнюдь не фиктивный брак – я любила его всей душой и чувствовала, что это взаимно. Но если бы мы выросли не в мормонской среде, мы бы, наверное, гораздо раньше осознали свои взгляды на секс и супружескую жизнь.

Джон пусть лучше сам расскажет свою историю, но когда мы с ним ступили на путь цельности, то договорились изменить условия наших отношений. Мы неофициально «разженились» и стали ждать, что будет дальше.

А было вот что: мы почувствовали себя свободнее и полюбили друг друга еще сильнее. И на собственном опыте убедились, что любовь умножается, а не делится, совсем как Данте, когда взбирался на склоны чистилища. Поэтому наши отношения изменились не настолько, насколько вы, возможно, подумали, по крайней мере не сразу. Но все равно я была потрясена до глубины души. У меня никогда не было отношений вне брака, я вообще никогда не «экспериментировала».

Несколько месяцев на меня накатывали волны жесточайшего стыда, вины, смущения и ужаса. В конце концов, по стандартам общины, в которой я тогда еще жила, я умудрилась стать всем злодеям злодейкой. И я не могла об этом лгать, потому что дала себе слово, что не буду лгать – никогда, ни за что – целый год!

Моя терапевт шутила, что моя главная психологическая проблема – это стремление сдержать новогодние обещания. Но оказалось, что главная проблема в другом – в том, что я в очередной раз не понимала, что правда, а что ложь. Развестись и вести сексуальную жизнь вне брака – значило настолько нарушить ценности моей культуры, что я не могла этого вытерпеть. Я ночами не спала, потому что теперь я знала, что знаю, чувствовала, что чувствую, и задавалась вопросом, как же мне быть со всем этим.

В конце концов, сделав примерно миллион поворотов на градус, я пришла к образу мыслей, который вскоре встретила – где? – правильно, в «Божественной комедии». Для средневекового европейского католика Данте протащил в свой шедевр полным-полно подрывных идей.

Итак, Данте и Вергилий приблизились к верхним уступам чистилища, где души очищены от лени, алчности, чревоугодия и сладострастия, и там Вергилий говорит нечто такое, что совершенно ошеломляет Данте. Оказывается, все эти «грехи» на самом деле основаны на любви. Лень, алчность, чревоугодие и сладострастие – это просто несбалансированные отношения с отдыхом, изобилием, питанием и сексом. Тут может быть два вида заблуждений: либо мы компульсивно предаемся излишествам, либо жестко подавляем природные отношения со всем этим. Несбалансированность возникает не потому, что мы позволили себе воссоединиться со своей подлинной натурой, а потому, что мы от нее отошли. С пути невинности нас сбивает ошибочное мышление, а не естественное поведение.

Как стать внутренним учителем самому себе

Разобравшись с этим, Данте видит очистительное пламя, которое вот-вот выжжет в нем последние следы порочности. Ему страшно, но он входит в него. Глядя на него, Вергилий говорит, что Данте теперь пора перестать следовать за мертвым поэтом.

Отныне уст я больше не открою;

Свободен, прям и здрав твой дух; во всем