Чтение онлайн

Не могу. Я не буду. Я…

Я делаю глубокий вдох. Стараюсь собраться. Предложение это ведь намёк на переговоры, да?

А переговоры — это мой фронт.

Я учусь ради этого. Живу ради этого. Нюансы, условия, оговорки — это всё моё.

Я справлюсь.

— Первое, — тараторю, не давая себе времени испугаться. — Самое важное. Условие номер один: никакого секса. Ни в каком виде. Ни по дружбе. Ни по глупости. Ни как часть договора. Ни намёков, ни приставаний. Никогда. Ни за что. Даже если я стану последней женщиной на земле. Всё. Это база. С этого начинаются любые переговоры.

Я вываливаю всё залпом. Дыхание сбивается. Но внутри — стойкость.

Ладно, не любые переговоры. Но, очевидно, с этим мужчиной только так можно что-то обсуждать.

Таир смотрит. Молчит. А потом — усмехается. Медленно. Сухо. Губы чуть поднимаются в одном углу.

— Ты мне не нравишься, киса, — бросает. — Не заводишь. Ты не возбуждаешь, Валя. Ты раздражаешь. А это разные жанры. Так спокойнее? Трахать буду других, кто более подходит на эту роль. А тебе другая работа найдётся.

Слова — как пощёчина. Он говорит это спокойно. Почти буднично.

Щёки горят от злости и унижения. Сам ко мне лез, а теперь…

Можно подумать, он сам мечта! Тестостероновый переросток. Пф-ф.

Мечта всех девочек. Ага. Особенно тех, кто хочет умереть от сердечного приступа до тридцати.

Выдыхаю. Один раз. Второй. Подтягиваю к себе остатки достоинства. Удерживаю лицо беспристрастным.

— Хорошо, — отлично. — Что ты хочешь предложить?

Таир облокачивается на подоконник. Достаёт портсигар, вытягивает одну сигарету зубами, зажимает.

Зажигалку щёлкает одной рукой, подносит к кончику. Пламя освещает его скулу, грубую щетину.

Я аккуратно присаживаюсь на каркас кровати. Тверденько, но пойдёт.

Но подушечку нужно было оставить. Эх, слишком я добрая, отдала всё Таиру.

— Сивый был не просто барыгой, — говорит он. — Он был жадным. И тупым. Умел нарываться. На таких же, как он. Только хуже.

Он поворачивается чуть. Скользит по мне взглядом. Ровным. Изучающим. Продолжает:

— Есть те, кто просто хотят вернуть своё. Бабки. Пай. Информацию. Нормальные. Относительно. Они не трогают девок. Смотрят по-деловому. А есть мрази, — говорит вкрадчиво. — Которым всё равно. Которым только повод дай.

У меня пересыхает во рту. Грудь сжимается. Я аккуратно сглатываю, обхватываю себя за локти.

— А ты… — осмеливаюсь. — К каким относишься ты?

Таир молчит. Долгое мгновение. Потом усмехается. Холодно. Без веселья.

— Я где-то посредине, — отвечает он, затягиваясь. — Мораль для меня есть одна. Моя. Но и без тормозов не живу.

Я выдыхаю. Но не расслабляюсь. Тормоза Таира — это ещё вопросик большой!

То, что для меня уже повод к психиатру походить — для него будничное дело.

— У Сивого было много тайников. Не все знали где. Не все — что в них, — затягивается. — Но те, кто знал, теперь пойдут на всё, чтобы добраться. Потому что там — не просто бабки. Там данные, которые нужны многим.

Я киваю. Да. Я это уже поняла. Слишком много людей за мной охотятся, чтобы всё было просто про склады и гаражи.

— Но я же… Я не знаю. Ну правда. Откуда мне?

Таир снова затягивается. Дым обвивает его лицо, стелется по воздуху.

— Ну, это уже наша задача, — бросает он спокойно. — Осмотреть всё. Проверить. Перекопать, если надо. Сивый не был идиотом. Эти данные… Он их годами собирал. Подбирал. Хранил. И он бы не просрал её просто так.

Таир затягивается, смотря прямо мне в глаза. По коже бежит холодок.

— Он оставил тебе наследство, подставил, — цедит Таир. — Не просто так. Он знал, что тебе пиздец будет. А если вывел из тени — должен был подстраховаться. Даже если ты пока ничего не знаешь. Он должен был сделать так, чтобы ты нашла способ защиты.

Он тушит сигарету о подоконник. Выбрасывает окурок в окно.

— И вот когда ты узнаешь, — Таир хищно усмехается. — Я буду рядом. Мы всё расследуем. Перевернём каждый угол. И когда найдём то, что мне нужно — я это заберу.

Я облизываю губы. Внутри всё трясётся, но я держусь. Воздух густой, каждая мысль отдаётся эхом в висках.

Сглатываю, пытаюсь привести в порядок дыхание. Понимаю, что всё звучит вполне нормально.

— Хорошо… — выдыхаю. — Если вы действительно ищете что-то конкретное… Я отдам. Всё. Но…

Таир поднимает бровь. Чуть. Едва заметно. Но я уже на старте.

— Мне нужны гарантии, — говорю увереннее. — Что когда всё закончится… Вы меня отпустите. Не убьёте. Не передадите. Что я буду в безопасности. И от вас. И от тех, кто за мной пойдёт. Если я отдам всё — от вас я хочу защиту. Постоянную. Или деньги, чтобы эту охрану себе оплатить.

Губы мужчины искривляются в насмешке. Изгибает бровь, с лёгким удивлением смотрит на меня.

Не могу понять, что за эмоция в его глазах. Ненависть, ярость или одобрение?

— Цепкая, — цедит. — Наглая.

— Вы сами сказали, что за Сивым охотятся все, — держусь. — Люди хуже вас. Опаснее. Без тормозов. И если я вам помогу и вы получите всё, что хотели… У меня ничего не останется. Ни способа торговаться, ни защиты. Значит, вы должны взять это на себя.

Слова вылетают быстро. Я не торможу. Если остановлюсь — не смогу снова заговорить. А я должна. Потому что это, возможно, единственный шанс выжить.

Таир смотрит на меня молча. Глаза его темнеют ещё сильнее. На лице — острая усмешка.

— Дам тебе лучшую защиту, киса, — говорит он, подходя ближе. — Свою фамилию.

— В смысле фамилию? — выдыхаю, вцепившись пальцами в ткань платья.

У меня в голове что-то щёлкает, но сигналов не поступает. Всё сбоит. Слова не складываются в смысл. Он…

Что он только что сказал? Даст мне свою фамилию?

— То есть… Вы… — я осекаюсь, потом собираюсь с духом. — А какая у вас фамилия?

Таир хмыкает. И, конечно, тянет с ответом. Подходит ближе, неспешно, как будто не вешает на меня сейчас самый охренительный сюрприз дня.

— Исмаилов, — бросает.

Я моргаю. Нет, я не буду спорить. Валентина Исмаилова звучит не прям ужасно, но…

Исмаилов… Хм, что-то знакомое. Очень смутно. Что-то в груди сжимается.

Чёрт! Я когда-то точно видела эту фамилию. Мельком. Где-то в документах. Или в статье.