Чтение онлайн

— Это все распоряжения? — спрашиваю, и голос звучит тише, чем хотелось бы.

Он кивает. Как будто обсуждаем список покупок, а не моё появление в каком-то полубандитском сборище, где я должна быть «приличной невестой».

Кто-нибудь вообще когда-нибудь слышал этот термин в правовом поле? Приличная невеста. Это как добросовестный приобретатель? Или скорее юридическое лицо с повышенной социальной ответственностью?

Фыркаю. Отлично. Хорошо. Раз хочет приличную — получит.

Я тебе такое устрою, дорогой. Я буду настолько приличной, что аж поплохеет.

А потом мы посмотрим, как тебе этот фарс зайдёт. Потому что, не факт, Таир, что тебе понравится такая невеста моем в исполнении.

Ой не факт.

Я выпрямляюсь. Расправляю плечи, чуть приподнимаю подбородок. Ладони сжимаются в маленькие кулачки. Надо собраться. Надо выдохнуть. Надо выдать лучшее шоу в своей жизни.

Если Таир хотел представление — он его получит.

Пусть подавится этой идеальной, сияющей, доброжелательной и улыбающейся версией меня.

Мы заходим внутрь. Первое, что врезается в уши — смех. Много. Громко. По-богатому. Смех такой, знаете… Уверенных в себе людей. Те, у кого на счету больше, чем на сердце.

Потом — звон бокалов, шелест платьев, мужские голоса. Кто-то хохочет с такой грудной силой, что у меня мурашки по спине бегут.

Таир сжимает мою руку крепче. Ведёт уверено, ровным шагом. Он будто и не замечает всех этих людей, хотя каждый здесь — явно кого-то да значит.

А он… Он будто король, зашедший в собственные владения. В спину смотрят, головы поворачиваются.

Я прижимаюсь ближе. Словно можно хоть капельку впитать его спокойствия.

Дышать становится трудно от накатывающей паники, но я не могу позволить себе вспотеть. Помада дорогая — пусть работает.

Вижу их сразу.

Хозяйка мероприятия — девушка лет двадцати пяти, стройная, с тёмными блестящими волосами. На ней белоснежное платье, струящееся, дорогое. Она смеётся искрящимся смехом. Её рука — на запястье мужчины рядом.

Он, судя по всему, настоящий хозяин этого всего балагана.

Высокий, плечистый, красивый. Глядит уверенно, ухмылка прилипла к губам, будто родился с ней.

И вроде как располагает к себе. Ну… Почти. Пока не кидает взгляд в сторону одного из гостей.

Его взгляд — не человеческий. Такой хищный, что я машинально отступаю на шаг назад. Как будто меня чуть не порезали на куски.

Он расчленяет взглядом. Как будто в голове у него не речь, а список из «кого и за что».

Живот скручивает. Сердце тянет вниз, будто под грузом. Становится холодно, и даже близость Таира уже не так греет. Что это за мир, в который меня втягивают?

— Эмин, — громко произносит Таир, подходя к паре.

Мужчины обмениваются рукопожатиями. Мощные ладони сталкиваются в звучном хлопке, потом притягивают друг друга ближе, обмениваясь короткими мужскими объятиями.

Улыбки на лицах почти синхронны. Настоящие. Или очень хорошо сыгранные.

Я таращусь на эту картину, как на какой-то сюрреализм. Да он же с этим Эмином, прости господи, смеётся!

Нет, я определённо сплю. Или в меня пшикнули чем-то странным. Переела лосьона от стилиста, вдохнула лака — и вот, начались галлюцинации.

Таир и друзья. Это из другой реальности.

Ну не может у тирана быть друзей. У угрюмых, ледяных, всё-контролирующих мужчин не бывает компании.

— Дина, — с мягкой полуулыбкой кивает Таир, глядя на девушку. — Прекрасно выглядишь.

ЧТО?!

Прекрасно?!

Я едва не задыхаюсь от наглости и того, как болезненно скручивает желудок. Ощущение, что Таир не комплимент сделал, а ударил меня!

То есть, значит, вот так вот? Ей он может выдать этот восхищённый тон, это подтянутое к губам тепло, а мне — «сносно»?!

У меня платье на косточки натянуто. Губы онемели от стойкой помады. Я три часа сидела, пока мне вырисовывали скулы кисточкой, словно я картина художника Нери.

А он мне: «сносно».

А Дине — «прекрасно».

Я не понимаю, почему меня так задевает. Но при этом язык пересыхает, горло сдавливает спазмом. Словно я не воздух вдыхаю, а кислотный пар.

Внутри всё разъедает, клеточки сгорают в теле, забивая всё радиоактивным пеплом. Едва держусь, чтобы не шмыгнуть носом.

Да, она красивая. Безусловно. И от неё веет какой-то зрелой мягкостью. Но это не значит, что Таиру позволительно вот так бросаться комплиментами.

Где моё «прекрасно»?! Где моё «великолепно выглядишь, кис, получше всяких Дин»?!

Меня дерёт изнутри. Что-то тонкое и злое царапает рёбра. Будто заноза под ногтем. Обидно. До тупой боли в груди.

И я, конечно, отказываюсь называть это ревностью. Это… Это просто чувство справедливости.

Глухая, кислая, липкая обида, от которой хочется прижать руку к животу, чтобы уменьшить пульсирующую боль.

— Ты сегодня не один? — Эмин пристально рассматривает меня, а у меня под ложечкой сосёт. — Таир, я же говорил…

— Это Валентина, — Таир крепче приобнимает меня за талию, подтягивая к себе. Сломать бы ему эту руку! — Моя невеста.

Ах, всё-таки вспомнил о статусе? Гад!

Внутри у меня словно скалку засунули и начали медленно проворачивать. Да, именно так — ту самую, деревянную, советскую, тяжёлую.

Теперь — моя невеста? А до этого — «сносно выглядишь, для мероприятия сойдёт». Угу. Прекрасно. Зашибись просто.

Но, конечно же, я улыбаюсь. Я воспитанная. У меня спина прямая, подбородок вздёрнут, губы в лёгкой улыбке, и ресницы порхают, как бабочки в рекламе туши.

И плевать, что я уже мысленно расчленяю Исмаилова и придумываю душещипательную речь для судьи.

— Приятно познакомиться, — щебечу. — Таир много о вас говорил.

— Таир? — Эмин усмехается, не сводя с меня пристального взгляда. Я будто под рентгеном. Видит, наверное, как у меня внутри всё искрит. — Это вряд ли. Но и о невесте он ни слова не сказал.

— Не успел, — хладнокровно отсекает Таир. — Надеюсь, ты не против, Дин, что на твоём мероприятии эта новость всплывёт? Не хотелось бы твой триумф затмевать.

Ох, как бы не хотелось бы! Мысленно его передразниваю, еле сдерживаясь, чтобы не скривиться.