Чтение онлайн

Офигеть!

Я в каком-то боевике, причём явно не в той роли.

— Не рыпайся, — бросает Таир.

Как будто я собиралась станцевать чечётку! Я не дышу уже минуту, если что.

— Ничего не делай и просто жди. Пару минут, и всё решится. Всё под контролем.

Под каким, мать его, контролем, когда гремит очередной взрыв! Или как всё должно решиться по мнению Таира?

Моим бездыханным трупиком после остановки сердца?!

Я оглядываюсь. Мне дико не нравится то, что мы в тупике. Кирпичная кладка с трещинами, мусор под ногами, запах дыма.

Изредка слышны выкрики. Кто-то орёт. Где-то дальше ещё стрельба. Где-то рядом кто-то падает.

Я в самом эпицентре войны между бандитами! Людьми, которым пожизненное светит, и никакой адвокат не спасёт!

После такого… Либо дурка, либо тюрьма.

Мне в одну сторону, Таиру в другую.

Радует только то, что Исмаилов, вред как за меня. А в таких обстоятельствах иметь бандита рядом — не очень уж плохая идея, если честно.

Я озираюсь, пытаясь найти хоть какой-то выход. Да даже кирпичик для самозащиты!

Окошко. Мать его, окошко!

Я даже не сразу верю глазам. Окно! В стене! Самое настоящее окно, не нарисованное, не фантомное, не мираж на фоне плотного кирпича — а чёткое, квадратное, с тонкой чёрной рамой и стеклом, которое предательски отражает багровые всполохи с улицы.

Я едва не подпрыгиваю на месте! Остальная часть стены — глухая, ничего нет. А тут — маленькое окошко затесалось!

Моё ж ты родненькое!

Я бросаюсь к нему, не чувствуя ни ног, ни тошнотворного запаха гари и пороха.

— Откройте! — стучу в стекло, прижимаюсь к нему, заглядываю внутрь. — Там кто-то есть?! Пожалуйста!

Ничего. Тишина. Только всполохи отражаются на стекле, и где-то вдали звучит автоматная очередь.

Конечно, никто не откроет. Услышь я такие взрывы — я бы тоже не открыла. Я бы уже была под кроватью, с телефоном, со слезами, и писала завещание.

Оглядываюсь. Таир всё ещё у входа в тупик. Стреляет. Поворачивается, оглядывает улицу. Спокоен. Как будто он не в боевике, а на проклятом сафари.

Я хватаю камень, лежавший у стены. Он словно ждал меня. Знал, что когда-то пригодится.

Я сжимаю камушек со всей силы, а после бросаю в окно. Раздаётся звонкое «бам».

Трещина расползается по стеклу, но то держится. Даже не даёт намёка на то, что готово разбиться.

Я вновь поднимаю камень, прицеливаюсь. Стараюсь попасть в то же самое место, чтоб наверняка.

Трещины множатся, расползаются огромной паутиной. Стекло целое, но такое ощущение, что вот-вот развалится. Нужно только немного прицельного давления.

Позади гремит выстрел. Что-то острое прошивает воздух. Пахнет порохом. Пылью. Металлом.

Я несколько раз чихаю, глаза слезятся от расползающегося дыма. Нужно быстрее всё делать.

Я стягиваю с себя кофту и судорожно обматываю ею руку. Прямо как в фильмах, где герои собираются лезть в окно, спасаясь от огня, бандитов или зомби.

Вздыхаю и на всякий случай перекрещиваю себя. Ну и окошко заодно. Помощь мне не помешает. Я вообще-то не сильно религиозна, но вдруг прокатит. И с размаху бью кулаком по стеклу.

Звук такой, что у меня подкашиваются ноги. Стекло дрожит, но не сдаётся. Я шиплю, бью снова и снова!

Потому что я хочу в тёплую постельку, домой. А не в гробик, где даже интернет не ловит!

Стекло не выдерживает. Рассыпается с глухим треском, как хрусталь. Куски падают внутрь, осыпаясь на пол, и я отшатываюсь, как будто из окна сейчас полезут чудовища.

Я едва не визжу от радости. Я справилась! У меня получилось сделать хоть что-то!

Паника на секунду замирает в теле. Позволяет жаркому удовлетворению разлиться по венам. Дух захватывает от яркой надежды.

Кто молодец? Я молодец! Заодно и первую административку в моей жизни получу, но кто без греха?

— Таир! — кричу воодушевлённо. — Тут окно!

— Не сейчас! — рявкает он. Грохот выстрела заглушает голос. — Тупо не мешайся. Сейчас всё решится!

Да у меня уже всё решилось, ты чё! Я тут открыла окно, между прочим, рискуя своей наманикюренной жизнью. Что за «не мешайся»?!

— Но я уже всё сделала! Я открыла окошко!

Он разворачивается резко. На лице — раздражение и злость, как будто я испортила ему охоту. Щека дёргается, губы плотно сжаты, а глаза… Холодные, злые, как у зверя, которого отвлекли в момент броска.

Плечи вздёрнуты, жилы на шее натянуты, рубашка прилипла к телу. Пистолет в руке он держит так, будто родился с ним.

И это страшно, до трясущихся колен — он абсолютно в своей стихии. На грани, в крови, под огнём. Это не просто мужчина. Это боец.

— Что за… — он обрывает сам себя.

Смотрит сначала на меня. Потом — на окно. И снова на меня. Но его взгляд вдруг цепляется за мою руку.

И его взгляд жжёт. Как лазер проходит по коже, оставляя после себя покалывания.

Ой. Стоп. А ведь это не взгляд мужчины виноват. Руку действительно жжёт и щиплет.

Я моргаю, переводя взгляд вниз. Прямо сквозь мою пожертвованную кофточку начинают выступать красные пятна.

— Эмм… — выдыхаю я, пытаясь осознать, насколько больно мне должно быть.

И в ту же секунду накрывает. Сначала это просто пульсация. Как будто под кожей встроили бубен, и теперь там кто-то колотит в него с дьявольским ритмом.

Потом приходит усиленное жжение. Не обычное, а мерзкое, вытягивающее из тела тепло, будто по ране медленно водят горящей верёвкой.

А потом начинает неимоверно зудеть. Зудеть так, что хочется разбить стекло снова, но теперь уже лицом, и только чтобы отвлечься.

— Блядь! — рявкает Таир.

Я вздрагиваю, и в тот же момент он уже рядом. Как он вообще двигается с такой скоростью?!

Сжимает моё запястье, поднимает руку. Глаза сверкают, челюсть ходит ходуном, а на лице… Что это? Злость?

Нет, погодите, а вот это мигнуло нечто другое. Как будто беспокойство. Или мне показалось?

Наверное, показалось. У него, если и есть сострадание, то где-то глубоко под бетоном, слоями тротила и грязи с подворотен.

— Сука, — цедит он сквозь зубы, разматывая тряпку с моей руки. — Какого хуя ты не можешь просто делать то, что тебе приказывают?!