Чтение онлайн

Как издёвкой — кожу стягивает. Там, где подсыхает его семя.

Господи, как я в это вообще ввязалась? Каким образом уважаемая, серьёзная девушка, с дипломом и амбициями, оказалась таком в положении…

Где мой юридический иммунитет? Где пункт договора «не трогать без согласия»? Я в суде бы такое отбила, а тут…

Сама всхлипывала и тёрлась! Позор!

Я прижимаю ладони к пылающим щекам. Ненавижу его. Ненавижу за то, что довёл меня до оргазма.

Я прикрываю глаза, будто могу стереть то, что только что случилось. Ничего не было! Нет, я просто придумала. Или…

Было же! Господи, как это теперь считать? Это же нужно обсудить, правильно? Ведь у нас договор. Условия. Пункты.

Он сам первый нарушил правила — «не трогать фиктивную невесту». Нарушил, растоптал, даже не моргнув.

Мысли мечутся, как вспугнутые воробьи, я хватаюсь за одну, за другую, и все рассыпаются.

Растерянность накрывает, в груди — пустота и жар одновременно. Я то хочу закричать от злости, то зажаться в угол и сделать вид, что меня нет.

Эмоции скачут, как маятник.

Тепло салона убаюкивает. Воздух тяжёлый, согревающий, музыка тихо льётся фоном.

Машина плавно покачивается, и это действует на меня хуже снотворного. После такого эмоционального взрыва я чувствую себя опустошённой.

Сил нет. Тело гудит, но в голове уже только вязкая вата. Веки тяжелеют, дыхание ровнее, и я не замечаю, как проваливаюсь.

Я засыпаю на жёстком сиденье машины. А просыпаюсь — в мягкой кровати.

Глаза распахиваются, и сердце ухает вниз. Комнату я узнаю сразу. Спальня в доме Таира. Его спальня.

Мы вернулись?!

Я подскакиваю на постели. Всё внутри сжимается, сердце колотится до боли.

Смятение обрушивается лавиной. Что это значит? Зачем он оставил меня здесь? Почему снова в эту спальню?

Я подскакиваю на кровати, оглядываюсь по сторонам, будто ищу выход, которого нет.

Первым делом одёргиваю своё платье — мятую тряпку, в которой вчера ещё стояла на празднике.

Я чувствую себя так, словно на мне не смятое платье, а карта позора.

Руки дрожат, приглаживаю волосы, и тут же стону. Пальцы нащупывают на затылке колтун, настоящий клубок. Боже!

Раздаётся стук в дверь. Ровный. Чуть громче с каждым ударом. Ох. Наверное, именно он меня и разбудил.

— Секундочку! — вскрикиваю в панике.

Боже, я ведь выгляжу ужасно. Даже зеркало не нужно. Я чувствую, как каждая секунда вчерашнего вписана в мою кожу.

Наша страсть теперь отпечаток на мне, будто чужая подпись на документе, который я даже не читала.

И стереть невозможно.

Я подскакиваю к двери, открываю её чуть-чуть, выглядываю одним глазом. На пороге стоит один из амбалов Исмаилова.

— Завтрак, — чеканит он. — Вас ждут внизу.

— Ага… — сглатываю, а потом в голове всплывают слова Таира: «Нужно просить». — Мне нужна одежда. И… Различные принадлежности. Расчёска хотя бы. Принесите.

Морщусь. Просьба у меня выходит как судебное постановление. Ничего не могу поделать — привычка.

Но и что теперь? Пусть знают. Мне нельзя давать власть в руки — потому что я превращусь в ту самую злую королеву из сказочек.

Усядусь на трон и буду наслаждаться влиянием.

— Вещи в шкафу, — кивает охранник. — В ванной есть всё базовое. Если понадобится ещё что-то…

— А. О, — сглатываю, едва успевая сообразить. — Хорошо, я посмотрю.

— Таир сказал…

— Ага-ага. Пойду на завтрак, когда буду готова.

И захлопываю дверь прямо перед носом у растерянного амбала. Всё внутри переворачивается.

Я не готова к встрече с Таиром. Как можно быть готовой после того, что произошло? Мы же должны это обсуждать, да?

А если он не собирается? Если просто сделает вид, что ничего не было? Или хуже — решит повторить?

Я спешу в ванную, которую раньше тут не замечала. Просторная, строгая, в тёмных плитках, подсвеченных золотистой линией.

Всё минималистично, стильно и слишком по-мужски.

Но именно в этой мужской строгости особенно бросается в глаза то, что я замечаю дальше.

На полочке в душе стоят баночки. Девичьи. Не шампунь два-в-одном, а целый арсенал: кондиционер, маска, гель с нежным ароматом, лосьон.

Разные, с этикетками, явно выбранные не наугад. Для меня? Это купили специально?

Внутри что-то ворочается. Грудь сжимает, дыхание сбивается. От этой мелочи становится приятно.

Тепло разливается, будто он действительно позаботился.

Таир, который вчера рвал на мне платье, сегодня позаботился, чтобы у меня был шампунь?

Это невозможно. И именно поэтому так странно приятно.

Я встряхиваю головой, отгоняя эти мысли. Нельзя. Никакой благодарности. Никакой слабости.

Я стягиваю с себя платье, бросаю его на пол и включаю горячую воду.

Пусть всё смоет. Пусть уберёт с кожи вчерашнее.

Поток воды обрушивается на плечи и голову, и я впервые за последние часы выдыхаю.

Кожа горит, но это уже приятный жар, не тот, что оставили его руки.

Струи стекают по телу, уносят с собой остатки паники, следы его прикосновений, моё собственное смятение.

Закрываю глаза, подставляю лицо под воду. Кажется, что если продержаться так ещё минуту, сомнения растворятся в паре.

Но мысли всё равно жгут: образ его взгляда, его слова, его прикосновения.

Я тру кожу до красноты, но изнутри не очистишься.

Тело расслабляется, дыхание становится ровнее. На секунду появляется иллюзия спокойствия. Будто жизнь можно собрать заново, как мыльные пузыри в ладонь.

Я выбираюсь из душа. Намеренно прохожу мимо огромного зеркала, не задерживая взгляд.

Не могу. После того, что устроил Таир, я вряд ли вообще смогу нормально смотреть на себя.

Отражение выдаст правду: дрожащую, слабую, ту, что кричала его имя. Я не готова к этой встрече с самой собой.

Открываю шкаф — и замираю. Там целый набор одежды. Всё новое, с бирками.