Сочинения в двух томах
Шрифт:
Ратибор, старик, уже согбенный и весь белый,
Поднялся и, головою покачав, промолвил:
«Непохвально в немцах нам искати правды!
Наша правда по закону святу,
Как ее с собою принесли и утвердили
Наши деды, через три реки прешедши, в эту землю».
«Непохвально в немцах нам искати правды!» —
Повторили старцы и бояре,
И во всем народе раздалося:
«Непохвально в немцах нам искати правды!»
«Так и быть суду, как положило вече!» —
Порешила мудрая княжна Любуша,
И потом еще сказала: «Старцы и бояре!
Слышали мое вы ныне поруганье!
Непристойно больше разбирать мне ваши споры.
Изберите сильного вы мужа —
Пусть он вами по-железному владеет:
Девичьей руке — уж не под силу!»
И, сказав, сошла с престола золотого.
И молить ее усердно стали старцы и бояре,
Чтоб она в зазор не принимала
Грубияном сказанное слово;
Но княжны уже не умолили.
«Так сама нам укажи, по крайней мере, —
Заключили старцы и бояре, —
Кто ж достоин будет нами править?»
И на то Любуша отвечала:
«Уж богами решено, кому быть вашим князем!
Вот мой конь: куда пойдет, за ним ступайте!
Перед кем он остановится, тот князь ваш!»
И с коня узду сняла сама Любуша,
И его пустила без узды на волю.
Едут с веча посланцы по князя,
Едут с ними вещие две девы;
Конь бежит где полем, где дорогой;
Добежал до речки, побежал вдоль быстрой,
Прибежал он к нови, к выжженному полю;
Подымал ее железным плугом
Человек в лаптях, большого роста,
Погонял волов жезлом остроконечным.
Конь пред ним как раз остановился.
Посланцы, взглянув на пахаря, на лапти,
Перед ним смутясь остановились,
Но, оправясь, поклонились низко:
«Здравствуй, добрый человек, — сказали, —
Облачайся княжеской одеждой,
Надевай венец: тебе княжна Любуша
И народ весь чешский повелели
Власть принять и княженье над нами!»
И на то ответствовал им пахарь:
«Вам добро пожаловать, драгие гости!
Прежде ж чем о деле заводить нам речи,
Угостить вас, чем могу, я должен,
Здесь есть хлеб и сыр со мною —
Отпущу волов, и кушайте во здравье!»
И, сказав, вонзил он острый жезл свой в землю,
И с волов ярмо сложил, и крикнул:
«Гой! идите, милые, до дому!»
Только вдруг волы — лишь крикнул он — исчезли,.
Словно их и не было тут вовсе,
А который жезл воткнул он в землю,
Из него, глядят, растут три ветви —
Выше всё и выше — выступают
Из ветвей еще сучки — и много;
На сучках выходят почки,
Почки — смотрят — развернулись в листья,
А меж листьев выступают гнездами орехи.
Посланцы и пахарь изумились.
Только девы вещие в единый голос
«Радуйтесь, — воскликнули, — се явно
Боги нам свою сказали волю:
Облачайся, пахарь, княжеской одеждой,
На коня садись Любушина и с миром
К нам въезжай во светлый Вышград — чешским князем!»
Облачился пахарь в княжии одежды,
На плеча накинул плащ Любушин,
Сапоги надел... однако лапти
Взял с собой на память — и хранятся
В Вышеграде эти лапти и доныне.
Так Премысл стал славным чешским князем,
А княжне Любуше — добрым мужем.
1871
САБЛЯ ЦАРЯ ВУКАШИНА
(Из сербских народных песен)
Рано утром, на заре румяной,
Полоскала девица-туркиня
На реке на Марице полотна,
Их вальком проворным колотила,
На траве зеленой расстилала.
И река пустынная шумела,
И до солнца воды были светлы;
Но, как стало солнце подыматься,
Светлы воды словно помутились:
Всё желтее проносилась пена,
Всё темнее глубина казалась;
А к полудню вся река уж явно
Алою окрасилася кровью.
И пошли мелькать то фес, то долман,
А потом помчало, друг за другом,