Сочинения в двух томах
Шрифт:
Самой вести смысл покамест
Темен им и ей.
Но все чуют над собою
Зорю новых дней...
Вспыхнет, братья, эта зорька!
Тьма идет к концу!
Ваши детки уж увидят
Свет лицом к лицу!
Тьма пускай еще ярится!
День взойдет могуч!
Вещим оком я уж вижу
Первый светлый луч.
Он горит уж на головке,
Он горит в очах
Этой умницы малютки
С книжкою в руках!
Воля, братья, — это только
Первая ступень
В царство мысли, где сияет
Вековечный день.
28 февраля 1861
ПОЛЯ
В телеге еду по холмам;
Порой для взора нет границ...
И всё поля по сторонам,
И над полями стаи птиц...
Я еду день, я еду два —
И всё поля кругом, поля!
Мелькнет жилье, мелькнет едва,
А там поля, опять поля...
Порой ручей, порой овраг,
А там поля, опять поля!
И в золотых опять волнах
С холма на холм взлетаю я...
Но где же люди? Ни души
Среди безмолвных деревень...
Не верится такой глуши!
Хотя бы встреча в целый день!
Лишь утром серый четверик
Передо мною пролетел...
В пыли лишь красный воротник
Да черный ус я разглядел...
Вот наконец бредет старик...
Остановился, шляпу снял,
Бормочет что-то... «Стой, ямщик!
Эй, дядя! С чем господь послал?»
«Осмелюсь, барин, попросить —
Не подвезете ль старика?»
— «Садись! Зачем не услужить!
Услуга ж так невелика!
Садись!» — «Я здесь, на облучок...»
— «Да место есть: садись рядком!»
Но тут уж взять никто б не мог:
Старик уперся на своем;
Твердил, что в людях он пожил
И к обращению привык,
И знает свет; иначе б был
«Необразованный мужик»!
У старика был хмурый вид,
Цветисто-вычурная речь;
Одет был бедно, но обрит,
И бакенбард висел до плеч.
«Я был дворовый человек, —
Он говорил, — у князя Б.!
Да вот, пришлось кончать свой век
На воле! Сам уж по себе!»
«И слава богу!» — «Как кому!
И как кто разумеет свет!
А по понятью моему,
От всей их воли — толку нет!
Еще я нонешних князей,
Выходит, дедушке служил...
Князь различать умел людей:
Я в доме, может, первый был!
Да вот, настали времена!
Теперь иди, хоть волком вой!
Стара собака, не годна,
Ест даром хлеб, — так с глаз долой!
Еще скажу: добры князья!
«С тебя оброку не хотим;
А хочешь землю, мол», — так я:
«Покорно вас благодарим!»
Жаль их самих!» И тут старик
Повел рассказ, как врозь идет
Весь княжий двор: шалит мужик,
Заброшен сахарный завод,
Следа уж нет оранжерей,
Охота, птичник и пруды,
И все забавы для гостей,
И карусели, и сады —
Всё в запущеньи, всё гниет...
Усадьба — прежде городок
Была! Везде присмотр, народ!
И пей и ешь! Всё было впрок!
«Да, вспомянешь про старину! —
Он заключил. — Был склад да лад!
Э, ну их с волей! Право, ну!
Да что она — один разврат!
Один разврат!» — он повторял...
Отживший мир в его лице,
Казалось, силы напрягал,
Как пламя, вспыхнуть при конце...
«Вот парень вам из молодых, —
Сказал он, кинув грозный взгляд
На ямщика. — Спросите их,
Куда глядят? Чего хотят?»
Тот поглядел ему в лицо,
Но за ответом стал в тупик.
Никак желанное словцо
Не попадало на язык...
«Чего?..» — он начал было вслух...