Чтение онлайн

Без сомнения, в этой обращенности к воле Отца, а вместе с тем в покаянии и в совершенной вере в Христа как истину заключены силы, способные объединить и дать возможность довести до счастливого завершения долгое и трудное экуменическое странствие. «Диалог обращения», который осуществляет с Отцом каждая община, не делая для себя никаких скидок, составляет основу для братских взаимоотношений, совершенно отличных по сути своей от общих душевных переживаний или чисто внешнего общения. Узы подлинно братской койнонии (koinonia) должны завязываться пред Лицом Отца и во Христе Иисусе.

Только предавшись Богу можно обрести прочную основу для обращения отдельных христиан и для неустанного обновления Церкви как учреждения, в одинаковой мере человеческого и земного136, без которого невозможна никакая экуменическая деятельность. Один из главных видов экуменического диалога – попытка вовлечь христианские общины в это исключительно внутреннее духовное пространство, в которое Христос силою Духа Святого вводит всех без исключения, дабы пред Лицом Отца они могли в себя всмотреться и спросить сами себя, верны ли они Его замыслу о Церкви.

83. Я упомянул о воле Отца и том духовном пространстве, где каждая община внемлет призыву преодолеть все препятствия на пути к единству. И действительно, все христианские общины осознают, что эта потребность и это преодоление препятствий посредством силы Духа Святого им вполне по силам. Все эти общины имеют мучеников за христианскую веру137. Несмотря на драму разделения, эти братья сохранили в себе самих настолько решительную и совершенную преданность Христу и Отцу, что готовы пролить за нее свою кровь! Разве не испытывает подобная преданность потребности в «диалоге обращения»? И разве не подчеркивает этот диалог необходимость до конца пережить опыт истины во имя полноты общения?

84. С теоцентрической точки зрения, мы, христиане, имеем общий и единый для всех нас мартиролог. Он включает в себя мучеников нашего века, более многочисленных, чем обычно думают, и уже одно это свидетельствует, что на глубинном уровне Бог сохраняет между крещеными общение в следовании высшему требованию веры, проявляющееся в жертвовании своей жизнью138. Если можно умереть за веру, значит, можно достичь цели и в случае других форм этого требования. Я уже имел радость отмечать, что общение – несовершенное, но реальное – сохраняется и развивается на многих уровнях церковной жизни. Добавлю еще, что оно является совершенным в том, что все мы считаем вершиной благодатной жизни: в свидетельстве (martyria) веры, вплоть до смерти, в самом истинном и действительном общении со Христом, проливающим Свою Кровь, и через эту жертву делающим близкими бывших некогда далеко друг от друга (ср. Еф 2, 13).

И хотя для всей христианской общины мученики – доказательство силы благодати Божьей, они не одни свидетельствуют об этой силе. Неполное еще общение наших общин, хотя и незримо, но реально и прочно вошло в полноту общения святых, то есть тех, кто, завершив свою жизнь в верности благодати, пребывает сегодня в общении с Возлюбленным Христом. Эти святые есть во всех Церквах и церковных общинах, которые открыли им путь к спасительному общению.

Говоря об общем достоянии, под ним следует подразумевать не только структуры, обряды, средства спасения и традиции, сохраненные общинами, которыми они были сформированы, но, главным образом – реальность святости139.

В сиянии «наследия святых», принадлежащего всем общинам, «диалог обращения», направленный на достижение полного и зримого единства, предстает в блеске надежды. Это всеобщее присутствие святых – доказательство трансцендентного действия мощи Духа. Оно есть знак и доказательство победы Бога над силами зла, разделяющими человечество. Как поется в литургии, «Венчая святых, Бог венчает Свои дары»140.

Там, где существует искреннее желание следовать Христу, Дух часто ниспосылает благодать особыми путями. Экуменический опыт позволил нам это лучше понять. Если во внутреннем духовном пространстве, о котором я сказал выше, общины сумеют по-настоящему «обратиться» и дойти до полного и зримого общения, Бог сотворит им то, что сотворил для их святых. Он одолеет наследуемые от прошлого препятствия и поведет общины Своими путями, куда Ему будет угодно – к зримой койнонии, которая в то же время есть хвала Его величию и служение Его спасительному замыслу.

85. Поскольку в Своем бесконечном милосердии Бог сотворяет добро даже из обстоятельств, нарушающих Его замысел, мы можем сделать вывод, что Святой Дух в некоторых случаях способен заставить служить христианскому призванию даже противоречия, как это происходит в жизни святых. Несмотря на разделение, от которого надлежит излечиться, возникла связь, помогающая передать друг другу все богатства благодати, украшающей koinonia. Благодать Божия пребудет со всеми, кто, следуя примеру святых, стремится соблюдать ее требования. Можем ли мы медлить с обращением и осуществлением того, чего ожидает от нас Отец? Он пребывает с нами.

86. Догматическая конституция Lumen gentium в одном из своих основных утверждений, которое получило отражение и в Декрете об экуменизме Unitatis redintegratio141, гласит, что единая Церковь Христова продолжается в Католической Церкви142. Декрет об экуменизме подчеркивает присутствие в ней полноты (plenitudo) спасительных средств143. Полное единство станет реальностью, когда все будут сопричастными полноте спасительных средств, которые Христос вверил Своей Церкви.

87. На пути, ведущем к полноте общения, экуменический диалог должен побуждать к братской взаимопомощи, посредством которой общины могут дать друг другу то, в чем каждая из них нуждается, чтобы, согласно замыслу Божьему, возрастать до окончательного единства в вере (ср. Еф 4, 11-13). Я уже говорил, что мы – в целом Католическая Церковь – осознаем, как много нам дано от свидетельств и поисков других Церквей и церковных общин, а также благодаря тем формам, в которых в них были выявлены и пережиты некоторые общие христианские ценности. Следует признать, что это взаимное братское влияние стало особенно заметным за последние тридцать лет. На нынешнем этапе144 следует серьезно осмыслить процесс взаимного обогащения. Он основан на уже существующем общении благодаря наличию в разных христианских общинах одних и тех же церковных элементов и, безусловно, станет импульсом для достижения полного и зримого общения – желанной цели избранного нами пути. Такова экуменическая форма евангельского закона причастности. В связи с этим мне хочется еще раз повторить: «Нам нужно неустанно доказывать наше стремление идти навстречу всему тому, что от нас законно желают и ожидают наши братья, в том числе для этого лучше узнавая их образ мысли и форму восприятия (…). Необходимо, чтобы дары каждого развивались для пользы и блага всех»145.

88. Католическая Церковь сознает себя среди всех других Церквей и церковных общин как сохранившую служение преемника апостола Петра, епископа Рима, учрежденное Богом «постоянное и зримое начало и основу единства»146, которое поддерживает Святой Дух, чтобы и всех остальных Церковь соделала сопричастными этому основополагающему благу. В соответствии с прекрасным выражением Папы Григория Великого, полное название моего служения – это servus servorum Dei (раб рабов Божьих). Такое определение наилучшим образом защищает от опасности отделить власть (и, в частности, первенство) от служения, что противоречило бы тому смыслу власти, какой выражен в Евангелии: «А Я посреди вас, как служащий» (Лк 22, 27), – как говорит наш Господь Иисус Христос, Глава Церкви. С другой стороны, как я уже имел возможность сказать во время посещения Всемирного Совета Церквей в Женеве 12 июня 1984 года, убежденность Католической Церкви в том, что она, верно следуя апостольскому Преданию и святоотеческой вере, сохранила в служении Римского епископа зримое знамение и залог единства, представляет собой трудность для большинства других христиан, память которых отягощена болезненными воспоминаниями. Присоединяясь к моему Предшественнику Павлу VI, я прошу прощения за все, за что мы ответственны147.

89. Отраден и знаменателен тот факт, что вопрос о первенстве Римского епископа стал предметом исследований – уже предпринятых и планируемых. Не менее отрадно и то, что этот вопрос теперь является главной темой не только в богословских диалогах, которые Католическая Церковь ведет с другими Церквами и церковными общинами, но более широко – в контексте общего обсуждения экуменического движения как такового. Недавно участники V Всемирной ассамблеи Комиссии «Вера и церковное устройство», которую Всемирный Совет Церквей провел в Сантьяго-де-Компостела, поручили комиссии «заново начать исследование вопроса о всеобщем служении христианскому единству»148. После вековых жесточайших споров другие Церкви и церковные общины пристально и в новом ракурсе смотрят на это служение единству149.