Чтение онлайн

Вот и берет его досада.

Он ничего... ведь он не зол:

На час вспылит, и гнев прошел",

– "Я так... я разве осуждаю?

И день - печаль, и ночь - тоска,

Тут поневоле с языка

Сорвется слово".

– "Знаю, знаю!

Как быть? Живи, как бог велел...

Знатьх положен таков предел".

Заря погасла. Месяц всходит,

На стекла бледный свет наводит;

За лес свалились облака;

В тумане город и река;

Не шевельнет листом осина;

Лишь где-то колесо гремит

Да соловей в саду свистит.

Молчат и Саша, и Арина,

Их спицы бедные одна

Не умолкают в тишине.

Как хорошо лицо больное

Старушки сгорбленной! Оно,

Как изваяние живое,

Все месяцем освещено.

В руках на миг уснули спицы,

Глаза на дочь устремлены,

И неподвижные ресницы

Слезой докучной смочены.

Сверкает небо огоньками,

Не видно тучки в синеве,

А у старушки облачками

Проходят думы в голове:

"Без деток грусть, с детьми не радость!

Сынок в земле давно лежит,

Осталась дочь одна под старость

И эту горе иссушит.

Ну что ей делать, если свахе

Старик откажет? Как тут быть?

Я чаю, легче бы на плахе

Бедняжке голову сложить!

И без того уж ей не сладко:

Работа, скука, нищета...

Всю жизнь свою, моя касатка,

Что в клетке птица, заперта.

Когда и выйти доведется,

Домой придет - печальней дом...

Глядишь, на грех старик напьется,

О-ох, беда мне с стариком!

Ну, та ль она была сызмала?

Бывало, пела и плясала,

На месте часу не сидит,

Вот, словно колокольчик звонкий,

Веселый смех и голос тонкий

В саду иль в горенке звенит!

Бывало, чуть с постельки встанет,

Посмотришь - куколки достанет,

Толкует с ними: "Ты вот так

Сиди, ты глупая девчонка...

Вот и братишка твой дурак,

Вам надо няню..." И ручонкой

Начнет их эдак тормошить...

Возьмет подаст им на бумажках

Водицы в желудевых чашках.

"Ну вот, мол, чай, извольте пить!"

Уймися, говорю, вострушка.

Отец прикрикнет: "Посеку!"

Бедняжка сядет в уголку,

Наморщит лобик, как старушка,

И хмурится. Отец с двора

Опять потешная игра".

И мать работу положила,

Печной заслон впотьмах открыла,

Достала щепкой уголек

И стала дуть. Вдруг огонек

Блеснул - и снова замирает.

Вот щепка вспыхнула едва,

Из мрака смутно выступает

Старушки бледной голова.

3

Уж стол накрыт, и скудный ужин

Готов. Покой старушке нужен,

Заснуть бы время, - мужа ждет;

Скрипит крылечко, - он идет.

Сюртук до пят, в плечах просторен,

Картуз в пыли, ни рыж, ни черен,

Спокоен строгий, хитрый взгляд,

Густые брови вниз висят,

Угрюмо супясь. Лоб широкий

Изрыт морщинами глубоко,

И темен волос, но седа

Подстриженная борода.

"Устал, Лукич?
– жена спросила,

Легко ль, чуть свет ушел с двора!

Садись-ко ужинать: пора!"

– "Не каплет сверху... заспешила!

Ответил муж.
– Успеешь, друг!

И, сняв поношенный сюртук,

На гвоздь повесил осторожно,

Рубашки ворот распустил,

Лицо и руки освежил

Водою.
– Ну, теперь вот можно

За щи приняться".

– "Вишь, родной!

Старушка молвила.
– Не спится!

Всю ноченьку провеселится,

Поди, как свищет!"

– "Кто такой?"

Ответил муж скороговоркой,

Ломая хлеб с сухою коркой.

"Соловьюшек у нас в саду".

– "Сыт, стало. Коли б знал нужду,

Не пел бы. Мне вот не поется,

Как хлеб-ат потом достается...

Ты, Саша, ужинала, что ль?"

– "Мы ждали вас".

– "Подай мне соль".

Дочь подала.

"За ужин села,

Так ешь! ты что невесела?"

– "Я ничего".

– "Гм... дурь нашла!

Так, так!"

Старушка поглядела

На Сашу. Саша поняла

И ложку нехотя взяла.

"Ох, эта девичья кручина!

Отец, нахмурясь, продолжал

И мокрой ложкой постучал

Об стол.
– Все блажь! Подбавь, Арина,

Мне каши... да, все блажь одна!

Я знаю, отчего она,

Смотри!"

– "Опять не угодила!

За смех - упрек, за грусть - упрек...

Ну, грустно, - что ж тут за порок?

Что за беда?"

– "Заговорила!

Язык прикусишь! берегись!

Вишь ты!.." И жилы напряглись

На лбу отца. Гроза сбиралась.

Но Саша знала старика,

Словам дать волю удержалась,

И пронеслися облака

Без грома.

Чашка опустела.

Лукич усы свои утер

И, помолившись, кинул взор

На Сашин хлеб. "Ломтя не съела...

Сердита, значит... Прибирай!

Есть квас-то на ночь?"

– "Есть немного".

– "Ну, принеси. Сейчас ступай!"

– "Куда ж идти? Теиерь nopsora

Не сыщешь в погребе: не день..."

– "Ну-ну! пошевельнуться лень!"

Дочь вышла. На лице Арины

Слегка разгладились морщины.

Старик, мол, трезв... Иль он любви

Не знает к детищу родному?

Скажу про Сашу... не чужому...

Что ж! Господа благослови!

И подле мужа робко села.

"Лукич!"

– "Ну, что там?"

– "Я хотела...

Того... с тобой поговорать...

Не станешь ты меня бранить?.."

– "За что?"

– "Начать-то я не смею".

– "Ну" ладно, ладно! говори".

– "Вишь, мы вот стары, я болею,