Чтение онлайн

Рука и палка вырастает;

Телега скрылася вдали.

Уже прохладен воздух сонный,

И месяц отражен рекой,

Но камень, солнцем накаленный,

Доселе тепел под ногой.

Лукич в свой домик возвращался.

Прищурив мутные глаза,

Он шел один, беа картуза,

И сильно в стороны шатался,

И вслух несвязно бормотал:

"А вам-то что? Вы что такое?

Вишь умники! ну, погулял!

Ведь на свое, не на чужое!..

Слышь, Клим Кузьмич! каков рысак?

Плохонек? ну, вперед наука!

На то, к примеру, в море щука,

Чтоб не дремал карась... да, так!

Ты верил на слово, и ладно;

Выходит дело, ты и глуп!

А мне-то что? Мне не накладно,

Мне благо, что купец не скуп.

Э! А собаку-то, приятель!

Молчишь... сердит за рысака...

Да, ты теперь не покупатель,

И не нуждаюся пока.

Да где я?.. Что за чертовщина!

Постой-ка, осмотрюсь кругом...

Я помню, от угла мой дом

Четвертый... экая причина!

Дай сосчитаю: вот один,

Другой и третий... больше нету...

Тут пустошь и какой-то тын...

Да как же прежде пустошь эту

Я здесь ни разу не видал?..

Тьфу, пропасть! ничего не знаю!

А! догадался! понимаю!

Не в эту улицу попал".

7

Арине сердце предвещало,

Что пьян и грозен муж придет;

Чуть раздавался скрип ворот,

В озноб и жар ее кидало.

Свеча горела. За чулком

Грустила Саша под окном.

Заботам чужд, как уголь, черный,

Не унывал лишь кот проворный:

Клубком старушки на полу

Играл он весело в углу.

"Иду!..
– раздался на крылечке

Знакомый крик.
– Огня подать!"

И Саша бросилася к свечке,

Отца готовая встречать.

Дверь распахнулась - он явился:

Лоб сморщен, дыбом волоса,

Дырявый галстук набок сбился,

И кровью налиты глаза.

"Без картуза!" - всплеснув руками,

Старушка молвила.

"Молчать!

Я дам вам дружбу с столярами!

Тсс!., смирно!., рта не разевать!.."

– "Постойте!
– Саша говорила.

– Я вас раздену".

– "Раздевай!..

Ну да! и галстук... все снимай!..

А ты о чем вчера грустила?"

– "Так, скучно было".

– "Врешь! не так!

Ты думаешь, отец дурак...

Целуй мне руку!"

Дочь стояла

Недвижно; только по лицу

Сквозь бледность краска выступала.

"Не стою?.. А! поцеловала!

Противно, значит... да! отцу!

Едва губами прислонилась!"

– "Ну, началось!" - сказала дочь

И отошла с досадой прочь.

"Разуй меня! куда ты скрылась?"

Но Саша медлила.

"Идешь?..

Ну, ладно. Тише! что ты рвешь!

Не надо!"

– "Полно издеваться!

Давайте!"

– "Цыц!"

– "Ведь брошу!"

– "Как?

Ну брось!., ну брось!., отец дурак,

Ну что ж? Не грех и посмеяться...

А я заплачу... не впервой...

Вот плачу... смейся! Бог с тобой!"

– "Да ляг!
– промолвила старушка.

– Хоть тут - на лавке. Вот подушка".

– "Чего? учи-ко дочь свою!

А я вот песню запою:

Лучина...

– "Полно, старичина!

Грешно! какая там лучина!"

– "Молчать! я хлеба мало ел!

Вот это кто добыть умел?"

И серебро свое он вынул

И по полу его раскинул.

"На что ж бросать-то?"

– "Стой, не тронь!

Не подбирай! туши огонь!"

– "Да ляг! потушим!"

– "А! потушишь!

Украсть хотите? нет, постой!"

– "Из-за чего ты нас все крушишь?

Ну, пьян, и спал бы, бог с тобой!"

– "Кто пьян? Ты мужу так сказала?

Куда? не спрячешься! найду!"

– "Оставьте!
– Саша умоляла.

– Она ушла, ушла!:, в саду".

– "Прочь от двери! ты что пристала?

А кто тебе вот это сшил?

И дочь он за рукав схватил.

– Ну, что ж, к примеру, замолчала?"

У Саши загорелся взор,

И все лицо, что коленкор,

Вдруг побелело. "Не кричите!"

– "Кто сшил?"

– "Сама!"

– "Вот раз! вот дна!"

И половина рукава

Упала на пол.

– "Рвите! рвите!

За то, что для себя и вас

За делом не смыкаю глаз!

За то, что руки вам целую

И добываю хлеб иглой,

Или, как нынче, в ночь глухую,

Вот так терплю!.. И вы родной!

И вы отец!"

Старик смутился,

Как ни был пьян, но спохватился

И плюнул дочери в глаза,

И, верно б, грянула гроза,

Но Саша за отцом следила:

Вмиг от удара отскочила

Назад - и бросилася воп.

Лукич в сои крепкий погружен.

Свеча погасла. Всё сидели

И мать и дочь в саду густом,

И звезды радостным огнем

Над головами их горели.

Но грозно, в синей вышине,

Стояла туча в стороне;

Сверкала молния порою

И сад из мрака выступал

И вновь во мраке пропадал.

Старушка робкою рукою

Крестилась, вся освещена

На миг, и, пробудясь от сна,

На ветке вздрагивала птичка,

А по дворам шла перекличка

У петухов.

"Не спишь, дитя?

Старушка молвила, кряхтя.

Я что-то зябну... ох! поди-ты,

Как грудь-то больно!"

– "Вот платок;

Покройтесь".

– "Что ты, мой дружок1

И будут у самой открыты

До света плечи!"

– "Мне тепло".

"Нет, нет! не надо! все прошло!"

Но дочь старушку убедила

И грудь и шею ей покрыла

Платком. Сама, как часовой,

Бродила по траве сырой.

Прогулка грустная не грела

Ее продрогнувшего тела.