Чтение онлайн

Гибелью Риму грозит в грядущем,

Коль не погибнут вовсе те жалкие,

Что в плен сдавались. «Видел знамена я,

Там, на стенах пунийских храмов,

20Видел оружье, что римский воин

Без боя отдал; видел: завязаны

Свободных граждан руки за спинами;

Ворота настежь; пашут поле,

Что разоряли, солдаты Рима.

Боец, чья вольность куплена золотом,

Смелей ли станет? Только прибавится

К стыду убыток! Цвет природный

Шерсть после окраски вернуть не может.

Не хочет доблесть, будучи попрана,

30Назад вернуться к тем, кто попрал ее.

Как лань, из сети частой выйдя,

Биться не будет, — не станет храбрым

Тот, кто пунийцам лживым доверился;

Не станет новых войн победителем

Тот, чья рука была в оковах,

Кто малодушно боялся смерти!

Ища, откуда б жизнь себе выпросить, —

Войну он с миром в мыслях смешал совсем!

О, стыд! О Карфаген великий!

40Выше ты стал от позора Рима!»

И от объятий верной жены своей,

От малых деток он отстраняется,

Как прав лишенный, и сурово

Взор непреклонный вперяет в землю,

Чтоб укрепить решимость сенаторов

Своим советом, миру неслыханным,

И от друзей своих печальных

Выйти в изгнанье покрытым славой!

О, знал он твердо, чем угрожал ему

50Палач пунийский, — но раздвигает он

Родных, что путь загородили,

Граждан, его не пускавших дальше, —

Как будто, кончив долго тянувшийся

Процесс клиентов, он покидает суд,

Чтоб отдохнуть в полях Венафра

Или в Таренте, рожденном Спартой.

63

К римскому народу

Вины отцов безвинным ответчиком

Ты будешь, Рим, пока не восставлены

Богов упавшие жилища,

Их изваяния в черном дыме.

Да! Рим — владыка, если богов почтит:

От них начало, в них и конец найдем.

За нераденье боги много

Бед посылают отчизне горькой.

Монез с Пакором, дважды отбившие

10В недобрый час задуманный натиск наш,

Гордятся, пронизи на шее

Римской добычей себе украсив.

Междоусобьем Риму объятому

Уже грозили дак и египтянин,

Один — летучими стрелами

Грозный, другой — корабельным строем.

В грехом обильный век оскверняются

Сначала браки, семьи, рождения;

Отсюда выйдя, льются беды

20В нашей отчизне, во всем народе.

Едва созревши, девушка учится

Развратным пляскам, хитрым ласкательствам

От малых лет в глубинах сердца

Мысль о нечистой любви лелея.

А выйдя замуж, юных поклонников

За чашей ищет, — даже без выбора,

Кого б запретною любовью,

Свет погасив, одарить украдкой, —

О нет, открыто, с мужнина ведома

30Бежит по зову — кликнет ли лавочник

Или испанский корабельщик,

Щедро платящий за час позора.

В таких ли семьях выросли юные,

Что кровью пунов море окрасили,

Сразили Пирра, Антиоха

И беспощадного Ганнибала?

То были дети воинов-пахарей,

В полях ворочать глыбы привыкшие

Киркой сабинской, и по слову

40Матери строгой таскать из леса

Вязанки дров в тот час, когда тени гор

Растянет солнце, снимет с усталого

Вола ярмо и, угоняя

Коней своих, приведет прохладу.

Чего не портит пагубный бег времен?

Ведь хуже дедов наши родители,

Мы хуже их, а наши будут

Дети и внуки еще порочней.

64

К Астериде

Астерида, зачем плачешь о Гигесе?

Ведь с весною его светлый Зефир примчит

Вновь с товаром вифинским,

Верность свято хранящего.

Южный ветер, Козой бешеной поднятый,

Запирает его в гавани Орика,

Где бессонные ночи

Он проводит в слезах, томясь.

Искушает его вестник, подосланный

10От хозяйки, о нем страстно вздыхающей;

Уверяет, что Хлою

Жжет любовь, горемычную;

Поминает о том, как вероломная

Наговором жена Прета подвигнула

Против Беллерофонта,

Чтоб сгубить его, чистого;

Как чуть не был Пелей передан Тартару,

Ипполиту когда презрел, магнезянку,

И речами иными

20На любовный склоняет грех, —

Но вотще, ибо глух Гигес к словам его,

Как Икара скала… Лишь берегись сама,

Чтоб тебя к Энипею

Не влекло больше должного

Хоть и нет никого, кто бы искуснее

Гарцевал на коне по полю Марсову

И чрез Тусскую реку

Переплыл бы проворнее,

Ночь придет — дверь запри и не выглядывай

30Из окна, услыхав жалобный флейты звук,

И, хотя бы жестокой

Звали, будь непреклонною.

65

К Меценату