Чтение онлайн

– Да, пробовал, сэр Майлз, – отвечает Том без особого восторга.

– Так ты отведаешь его снова, мой мальчик, отведаешь снова! Что у нас сегодня на обед, леди Уорингтон? Пища у нас простая, но сытная, друзья… простая, но сытная!

– Мы, к сожалению, не можем сегодня воспользоваться вашим приглашением, сэр, мы обедаем с одним другом, который проживает в доме лорда Ротема, вашего соседа. С полковником Ламбертом, вернее – с генерал-майором Ламбертом, ибо он только что был произведен в этот чин.

– И с его дочками, надо полагать, – такие простенькие, сельские барышни, – говорит Флора.

– Да, я как будто видела двух каких-то безвкусных простушек, – говорит Дора.

– Лучше их не сыщется девушек во всей Англии! – неожиданно выпаливает Гарри, хотя никто из присутствующих не удостоил его пока ни единым словом. Он уже, как вы понимаете, низвержен с престола, его уже вроде как бы и нет, он стал невидим для окружающих.

– О, в самом деле, кузен? – говорит Дора, бросая взгляд на молодого человека, который сидит с пылающими щеками, сгорая от столь унизительного обращения и не зная, как на него отвечать и отвечать ли вообще. – О, в самом деле, кузен? Вы чрезвычайно милосердны… Да нет, вы просто счастливец, право! Вы видите ангелов там, где мы видим лишь самых заурядных, самых незначительных особ. Я, конечно, представления не имела о том, кто были эти нелепые создания, восседавшие в карете лорда Ротема, – я узнала только роскошные ливреи его слуг. Но если это были три ангела, я умолкаю.

– Мой брат очень доверчив, – вступает в разговор Джордж. – И часто ошибается в своих суждениях о дамах.

– Ах, вот как, – в некотором замешательстве говорит Дора.

– Боюсь, что моему племяннику Генри приходилось встречаться с некоторыми недостойными представительницами нашего пола, – замечает маменька со скорбным вздохом.

– Нас нетрудно обмануть, сударыня…. мы оба еще очень молоды… С годами мы научимся лучше распознавать людей.

– От всей души надеюсь, мой дорогой племянник, от всей души. Я горячо желаю всяческого благополучия вам и вашему брату и возношу о вас молитвы господу. Мы-то, со своей стороны, прилагали к тому все усилия. В тяжкую минуту, о которой я больше не буду упоминать…

– В ту самую, когда моему дядюшке сэру Майлзу как раз случилось отбыть из города, – подхватывает Джордж, поглядывая на баронета, в ответ на что тот улыбается ему приветливо и одобряюще.

– …я отправила вашему брату трактат, который, как я полагала, должен был утешить его и, я в этом уверена, – послужит к его исправлению. Нет, не благодарите меня, я не жду похвал, я лишь исполнила свой долг – свой скромный женский долг, ибо что стоят все блага мира, племянник, по сравнению со спасением души? Если я принесла добро, я чувствую себя вознагражденной, если я оказала пользу, сердце мое ликует. Если мои скромные усилия помогли вам, Гарри, осознать…

– О, вы имеете в виду эту вашу проповедь? – перебивает ее простодушный Гарри. – Очень вам признателен, тетушка, но я не имел времени прочесть ни единого слова. Я, понимаете ли, не слишком разбираюсь в таких вещах… Но тем не менее благодарю вас.

– Доброе намерение – вот что главное, – говорит Джордж Уорингтон. – И мы с братом оба приносим свою благодарность. Наш дорогой друг генерал Ламберт намерен был внести выкуп за Гарри, но, по счастью, у меня имелись деньги брата, и я смог расплатиться по его обязательствам. Но это не умаляет доброты друга, и я благодарен ему, ибо он поспешил на выручку Гарри в ту минуту, когда тот особенно нуждался в помощи и когда ближайшим родственникам его… по несчастному стечению обстоятельств… случилось отбыть из города.

– Я бы, конечно, все… все, что в моих силах… Мой дорогой мальчик, разумеется, я бы сделал все… Это же… мой родной племянник… сын моего брата!.. Я… Я бы все, разрази меня гром, все, решительно все… восклицает сэр Майлз, хватая руку Джорджа и тиская ее от избытка чувств. Неужто вы так-таки не можете остаться и отобедать с нами? Отложите-ка свой обед с полковником… то есть с генералом… Ну-те, прошу! А нет, так назначьте другой день. Миледи Уорингтон, попросите своего племянника назначить день, когда он будет сидеть под портретом деда и пить его вино!

– Умственными способностями он, как видно, значительно превосходит своего незадачливого младшего брата, – заметила миледи, когда молодые люди покинули гостиную. – Младший – беспечный кутила и мот – и в самом деле, должно быть, не особенно печется о деньгах, ибо вы заметили, сэр Майлз, что переход к брату его виргинского наследства, – величина его, без сомнения, сильно преувеличена, но тем не менее, оно, вероятно, все же значительно, заметили ли вы, повторяю я, что это крушение всех надежд весьма мало огорчило Гарри?

– Ничуть не удивлюсь, если старший брат окажется таким же нищим, как младший, – заметила Дора, надменно вскинув головку.

– Забавно! Обратили вы внимание, что на кузене Джордже был один из кафтанов кузена Гарри – коричневый с золотом, тот самый, который он надевал, когда водил тебя на концерт, Флора?

– Вот как, он водил Флору на концерт? – Мистер Клейпул разъярен.

– Да, я не могла пойти, мне нездоровилось, и наш кузен сопровождал ее, – сообщила Дора.

– Я бы никак не стала возражать против того или иного невинного развлечения, мой дорогой мистер Клейпул, а уж тем паче против музыки мистера Генделя, – заявила маменька. – Музыка очищает душу, возвышает мысли, мы слышим ее в храме божьем, и, как всем известно, ею занимался царь Давид. От ваших опер я бегу, как от заразы, я запрещаю моим детям распевать ваши романсы, потому что они крайне безнравственны, но музыка, музыка, друзья мои! Будем наслаждаться ею, как всем прочим, в разумных размерах. Будем…

– Я слышу музыку обеденного гонга, – вмешался папенька, потирая руки. Пошли, дочки. Скруби, ступайте, приведите мистера Майли. Том, предложите руку миледи.

– Нет, дорогой Томас, я пойду одна, не спеша. Ведите к столу нашу дорогую Флору, – сказала великодушная добродетель.

Дора же, самоотверженно решив сделать обед как можно приятнее для всех, без умолку говорила о Генделе и его музыке.

Глава LI. Conticuere omnes [379]

Если любезный читатель соблаговолит перейти вместе с нами через улицу и заглянет в дом лорда Ротема, предоставленный им в пользование его другу-генералу, то он найдет обоих молодых людей в тесном семейном кругу, уже знакомом нам по Окхерсту и Танбридж-Уэлзу. Джеймс Вулф тоже обещал прибыть к обеду, однако в настоящую минуту он ухаживает за мисс Лоутер, и за один ее единственный взгляд готов отдать самые изысканные яства, приготовленные поваром лорда Ротема, и даже еще одно угощение, обещанное на десерт. А посему, читатель, можете занять место мистера Вулфа и быть за столом шестым. Не сомневайтесь – Вулф не придет. Что до меня, то я буду стоять возле буфета и записывать застольную беседу.

Но сначала обратите внимание, какие счастливые лица у дам! Я еще намедни все собирался рассказать вам о том, как добрая миссис Ламберт, услыхав о том, что бейлиф взял Гарри Уорингтона под стражу, бросилась к своему супругу и стала просить, молить и требовать, чтобы ее Мартин вызволил мальчика из беды.

– Он надерзил тогда? Пустое! Он был очень взбешен, когда ему возвратили его подарки? Пустое! Конечно, всякий бы на его месте разгневался, а уж тем более такой вспыльчивый юноша, как Гарри! Мы небогаты и должны быть бережливы, чтобы держать мальчиков в колледже? Пустое! Необходимо найти какой-то способ помочь этому юноше. Разве ты не помог Чарльзу Уоткинсу два года назад? И разве он не выплатил тебе весь долг до последнего пенни? Да, выплатил, а ты, милостью божьей, осчастливил всю семью! И миссис Уоткинс молится за тебя и благословляет тебя по сей день, и мне кажется, поэтому у нас с тех пор так хорошо все спорится. И я нисколечко, ну нисколечко, не сомневаюсь, что поэтому тебя и сделали генерал-майором, – говорила любящая супруга.

Ну, а так как убедить Мартина Ламберта сделать доброе дело было не слишком трудно, то он и в этом случае довольно быстро дал себя уговорить и, порешив, что ему надо обратиться к своему другу Джеймсу Вулфу и вместе с ним взять Гарри на поруки, тут же надел шляпу, пожал руку Тео, которая, кажется, уже разгадала его намерения (а быть может, эта дуреха-маменька успела проболтаться), поцеловал румяную щечку малютки Этти и вышел из комнаты, покинув дочек и супругу, которая, впрочем, тут же поспешила за ним следом.