Чтение онлайн

2 Имеется в виду Ницета (Niceta), епископ Реймской области, живший в IV в. и посвятивший символу веры пятую книгу своего сочинения "Sex competentibus ad baptismum instructionis libelli", подписанную именем Ницеты Аквилейского. Прим. ред.

359

собора (Никейского, например); все-таки Иринея, автора "Пастыря Герма" они, конечно,

знают. Стало быть, именно к концу I в. следует отнести его происхождение в Риме среди сторонников паулинизма, прямым "отзвуком" которого он в конечном счете и является. Он должен был иметь простой и понятный для народа смысл, который сделал из него лозунг единства "свободной от скверны церкви".

Затем Каттенбуш объясняет каждую из частей. Здесь его наиболее интересный вклад был сделан в историю догмата. Отметим, именно с этой стороны, все, что касается упоминания Иисуса-Мессии, как современника эпохи, когда слово Христос было еще титулом, а не именем, и обозначало помазанника Божия. Эта часть книги заканчивается попыткой окончательного истолкования Символа.

Автор показывает нам затем его распространение сначала на Востоке, потом на Западе, заботясь о том, чтобы объяснить последовательные изменения; как он сталкивается с устными крестильными исповеданиями, с которыми вступает в контакт и которые искажают его, как тем не менее он распространяется повсюду благодаря авторитету, который связан с его происхождением и его высоким статусом.

Далее речь идет о том, чтобы объяснить латинский текст, пришедший в католичество и западное христианство. Вопрос здесь кажется неразрешимым с исторической точки зрения, и самая правдоподобная гипотеза, гипотеза о галликанском происхождении, остается слабо обоснованной. Но экзегезе поддается, с точки зрения народного догмата, сам текст, а значит и путь, пройденный с того времени, как римский Символ был сформулирован по-гречески. Образ Девы, миф о сошествии Христа в ад, идея католической церкви - все эти понятия обогащаются, принимают законченную форму.

Каттенбушу удалось в форме несколько многословной литературной критики превосходно показать весь безличный, коллективный характер этого института. Он объяснил его происхождение и распространение с помощь доводов, связанных с природой самого факта и с ситуацией, в которой находились различные течения христианства. Он постоянно сопоставлял его с катехизисом, с литургической молитвой. Он отметил его функционирование и полезность. Следует сожалеть лишь о том, что он не представил свои выводы более ясно.

ТРАКТАТ О ЛИТУРГИИ (1901)3

Книга Ритшеля4 предназначена прежде всего лютеранским пасторам. Она является частью литературы по протестантской теологии. Это значит, что она составлена с точки зрения, очень далекой от нашей. Но часть ее имеет большое научное, если угодно, историческое значение.

3 Выдержка из журнала Аппёе sociologique, 4.

4 G. Rietchiel. Lehrbuch derLiturgik. I. B. Die Lebre vom Gemeindegottesdienst. Berlin, 1990, (in Samml. v. Lehrb. d. Prakt. Theolog.).

361

Дело в том, что Ритшель думает, что только история христианской литургии может позволить решить вопросы обрядовой практики, обсуждаемые в германских церквах. Он действует очень сознательно, очень методично и он представляет нам, может быть, первое полное изложение истории христианской литургии.

Однако само определение, которое он дает литургии, несет на себе отпечаток его конфессиональной принадлежности. Естественно, он противостоит католической теории, которая видит в культе божественный акт, совершаемый священнослужителем, викарием Христа. Литургия есть просто совокупность тех элементов христианского культа, которые устанавливаются практикой общины для себя самой (следовательно, вне ее остаются все акты, которые совершаются вне сообщества верующих, которые им не устанавливаются, которые абсолютно не поддаются контролю с внешней стороны, например, молитва, произнесенная мысленно). И теория литургии, естественно, делится на две части: теория правильного публично осуществляемого культа, совершаемого самим сообществом; и теория "особых случаев", свадьба, похороны, крещение и т. д., совершаемых индивидами. В этом томе Ритшель изучает только публичное богослужение, то есть исключительно социальные феномены.

Членение книги совершенно ясно. Прежде всего, идет изложение принципов, затем истории и, наконец, теории и практики.

По мнению Ритшеля, отличительной чертой христианского культа, вероятно, было то, что он

устранил из религиозной службы всю теургию, всю внешнюю обрядность и заменил это "служением верой и правдой". Культ в христианстве, следовательно, становится простым актом веры. С этой точки зрения он четко противостоит магическим языческим культам и раболепному ветхозаветному культу. Он состоит из последовательности религиозных актов, которые имели цели трех видов. Прежде всего, его можно рассматривать как средство воспитания, возвышения и религиозного обращения. К тому же это акт поклонения, общего излияния чувств, внутренней веры: и согласно принципу Шлейер-махера, которому следует и Ритшель, он есть акт того представления о вере, которое составляет себе община. Служение верой и правдой достигает кульминационной точки в общине, ибо община освящает его своим высшим авторитетом. Культ есть, наконец, акт наставления, так как он совершается с целью укрепить веру, и он действительно дает верующему ощущение "наступления новой жизни". Между всеми этими различными элементами существует абсолютная гармония. Таковы, по мнению Ритшеля, принципы христианского культа; а вот теперь и его история. Чтобы ее изложить, он обоснованно различает условия культа и сам культ. Первое условие культа заключается в том, что он происходит в определенном месте, в ритуальном "пространстве", в церкви. А ведь изначально, согласно Ритшелю, христианство восставало против самого принципа храмов, так как культ должен был полностью совершаться в душе. Именно с III и IV веков увеличение общин потребовало, а 362

приобретение корпоративных прав сделало возможным строительство специальных зданий. Автор прослеживает затем развитие стиля, внутреннего и внешнего убранства христианских церквей. Слегка изменяя план, который он наметил, он заканчивает это исследование рассмотрением практических вопросов, касающихся протестантских храмов. Ритшель связывает с храмами, с ритуальным пространством проблему литургических принадлежностей. Алтарь, потир, дискос, дароносица, которая находятся на алтаре, кафедра, орган имеют весьма интересную историю, связанную с историей самого культа. Вариации формы, места, функции, которые претерпел, например, алтарь, являются одними из самых симптоматичных. Не только пространство должно быть обрядовым, но и время, момент осуществления культа тоже должен был иметь фиксированный характер. По словам нашего автора, культ регулируется согласно "двум категориям" времени и пространства. Обрядовое время в христианстве - это часы, предназначенные для совершения ритуалов, повседневные службы, воскресенья и праздники. Их совокупность составляет церковный год, календарь Церкви, впрочем, недавнего происхождения, который является лишь астрономической кодификацией уже устоявшихся правил. Эта часть сочинения - одна из самых важных для социологии религии. Вопрос о воскресении, о его истории и функции обсуждается в четкой и почти исчерпывающей форме: каким образом после того, как это был просто день общей трапезы, он постепенно приблизился к древнему еврейскому саббату; каким образом к V веку эта концепция в конце концов утвердилась; каким образом она становится господствующей в католичестве; каким образом Лютер и Реформация возвратились к понятию евангельского воскресенья, с тем чтобы позже определяющий характер этого дня был установлен в протестантстве, - все это Ритшель сообщает нам с большой точностью. Каждый из праздников, согласно календарному порядку, затем выступает предметом отдельного монографического описания. Он изучает их историю в древней церкви, в протестантстве и католичестве. Вопросу о Пасхе, естественно, отводится преобладающее значение. В этих местах в эти священные дни совершается литургия, публичное богослужение. Ритшель здесь все еще придерживается исторического принципа. Можно сказать, что в этих сложных вопросах он принимает почти всегда лучшие и самые надежные решения. Так, что касается апостольского ритуала, он очень тщательно устанавливает связи, которые существовали между палестинскими и паулинистскими общинами. Он прослеживает постепенную кристаллизацию культа в послеапостольский период. Потом, начиная с III века, по мнению Ритшеля, возможно, имела место революция, которая превратила епископов и дьяконов из простых служащих общины в священников, необходимых посредников в публичном культе. В то же время культ превратился в таинство, сама вера стала тайной дисциплиной. Начиная с этого момента, автор прослеживает развитие разных христианских литургий. Он дает краткие понятия о требниках на Востоке, совершенно справедливо уделяя особое

внимание требнику, названному "Апостольские постановления". Миланские, африканские, галликанские, кельтские и англосаксонские литургии обоснованно рассматриваются Ритшелем как независимые от римской литургии. Тем не менее он придает самое большое значение истории римской мессы, так как именно она, в конце концов, стала господствовать в католическом культе, и именно она лежит в основе протестантских месс. Он посвящает историческому очерку, описанию протестантского и в особенности лютеранского ритуала самую большую часть своего сочинения и заканчивает его критическим и практическим обсуждением ныне соблюдаемых форм в различных немецких церквах.

Сочинение Ритшеля, естественно, будет очень полезным. В нем можно найти изложение всех основных фактов и хорошо продуманную библиографию. Но следует сожалеть о том, что практические интересы автора слишком явно сказываются на той манере, в какой он ставит и решает вопросы. Среди них есть фундаментальные вопросы, которые просто указаны (например, вопрос о византийской литургии). С другой стороны, его манера изложения позволяет читателю мысленно отделить форму обряда от церкви, которая придерживается этой формы обряда. Наконец, может быть, иногда теология влияет на способ, каким он пишет историю. Поэтому, что касается "христианского таинства", Рит-шель, кажется, подчинился евангелистским предубеждениям, полагая, что эта доктрина датируется II веком. Следы ее находят, как нам кажется, в самых древних общинах. И если понятие таинства развилось в последующие века, это не значит, что первые христиане придавали меньшее эзотерическое значение совместной трапезе, чем это делает рационалистически мыслящей лютеранин этого века.

ПРОИСХОЖДЕНИЕ ЕПИСКОПАТА (1902)5

Диссертация аббата Мишиэльса является католическим сочинением6 по форме и по содержанию; речь идет о том, чтобы показать, что структура церкви основана на "божественном праве". Чтобы доказать это, автор прежде всего берется установить то, что Иисус на самом деле есть основатель церкви. Для этого он особенно опирается на знаменитый текст св. Матфея "Tu es Petrus" и т. д., который представляет собой подозрительный каламбур и который, если бы он был подлинным, подтвердил бы только содержание миссии апостолов. Затем он показывает, что апостолы, продолжая дело Христа, тотчас придали церкви форму единого, иерархического целого. Уже в первой церкви Иерусалима Иаков, брат Господа, вероятно, был апостолом и главой. Все церкви, основанные Павлом, видимо, имели характер авторитарной организации. Верующие коринфяне, возможно, были, что бы ни говорили, руководимы