Чтение онлайн

Таким образом, исследование опиралось на широкий круг источников, и учеными был собран большой корпус материалов, посвященных различным аспектам деятельности социальной общности.

Структура и логика первого и второго этапов исследования и, соответственно, структура посвященных им монографий в целом одинаковы и содержат разделы, включающие описание и анализ шести указанных выше сфер деятельности жителей Миддлтауна. Отличие второго текста заключается в том, что в него добавлено несколько новых разделов, в том числе раздел, специально посвященный доминированию бизнеса в городе [238] .

Интересным представляется обоснование выбора города для проведения исследования и возможность дать ему имя «Миддлтаун» (Средний город). Линды считают, что г. Мунси в полной мере соответствует двум важнейшим критериям: он может представлять Америку и удобен для изучения, поскольку достаточно компактен и гомогенен [Ibid.: 7]. Важность первого критерия в ранних исследованиях власти в городских сообществах подчеркивалась особо, поскольку выводы исследования так или иначе экстраполировались на другие города [239] , а также использовались для объяснения распределения власти в социуме

в целом. Линды считали, что при выборе «среднего города» важно учесть следующие семь параметров: 1) климатические условия: «средний» климат требует некоего «эквилибриума активности», необходимого для обеспечения жизнедеятельности; 2) достаточно высокие темпы роста, обусловливающие различного рода трудности и лишения, неизбежно сопровождающие значительные социальные изменения; 3) индустриальная культура и развитое промышленное производство; 4) город не должен быть моноиндустриальным (в нем нет предприятия, явно доминирующего в городской экономике); 5) наличие культурных («артистических») учреждений, балансирующих промышленную активность; 6) отсутствие каких-то специфических для города проблем, которые бы значительно отличали его от других американских городов; 7) город должен быть по возможности типичным по своему происхождению и представлять регион, который является «общим деноминатором Америки» [240] . Второй критерий – компактность и гомогенность города – включал в себя три параметра: 1) численность населения в пределах 25–50 тыс. человек; 2) самостоятельность города: город обеспечивает себя сам, не являясь городом-спутником; 3) незначительные доли черного населения и выходцев из других стран, что обеспечивает сохранение достаточной гомогенности городского населения. Всем этим критериям Миддлтаун вполне соответствовал [Ibid.: 8–9].

Вопросы политики и власти, как уже отмечалось ранее, в Миддлтауне, занимали периферийное место. При этом в заключительном разделе, посвященном участию граждан в делах сообщества, собственно о власти практически ничего не сказано, а «семья X» даже не была упомянута. Основное внимание уделялось институциональному устройству политической системы города, а также некоторым характеристикам общественной жизни, имеющим косвенное отношение к структуре власти. В частности, Линды отметили высокий уровень апатии и снижение интереса к выборам у жителей города [Ibid.: 416–417]. Уделив специальное внимание анализу факторов, обусловливающих групповую солидарность [241] , они провели сравнение уровня групповой солидарности рабочего класса и бизнес-класса, придя к выводу, что рабочие более инертны, изолированы и менее склонны к сотрудничеству, тогда как уровень групповой сплоченности бизнес-класса имел тенденцию к росту [Ibid.: 495]. Преимущество последнего в политической сфере обеспечивает и информационный фактор. Подача информации осуществляется с учетом интересов владельцев прессы: «не только объявления, но и содержание новостей находится под влиянием доминирующих групп интересов Миддлтауна». При этом Линды убеждены, что «в любом конфликте две основные газеты будут поддерживать правительство, бизнес-класс, а не рабочий класс» [Lynd, Lynd, 1929: 477]. Другая составляющая информационного фактора в городской политике Миддлтауна проявляется в сохранении существенных различий в доступе к информации у представителей бизнес-класса и рабочего класса [242] .

Во второй книге анализ властных отношений в Миддлтауне уже занял одно из центральных мест. При этом все выделенные выше основные постулаты стратификационной теории получили отражение в результатах исследования и основных выводах.

Описание и анализ властных отношений в городе Линды осуществляют в двух тесно переплетающихся между собой ракурсах: 1) господство одного класса (бизнес-класса) над другим (рабочим классом) и 2) власть правящей элиты, ядром которой является «семья X». Господство бизнес-класса («бизнес-класс в Миддлтауне правит городом») проявляется во всех сферах городской жизни и реализуется в обладании существенными преимуществами над рабочим классом, которые стабильно воспроизводятся и поддерживаются с помощью различных властных практик. Эти преимущества обусловлены значительным неравенством ресурсов и слабостью рабочего класса как актора городской политики. Основанием власти бизнес-класса является «контроль над капиталом, который имеет бизнес-класс в американской культуре. С этой точки зрения ситуация в Миддлтауне может рассматриваться как воплощение американской системы контроля бизнес-класса» [Lynd, Lynd, 1937: 77].

Главным инструментом господства («ядром контроля») бизнес-класса является «семья X», обладавшая, как мы увидим далее, различными возможностями влияния на жизнедеятельность города. Семья есть элемент бизнес-класса; поэтому реальная политика в городе «проводится в интересах частных групп или в направлении частных интерпретаций публичных интересов» [Ibid.: 77, 321]. Бизнесмены знают, что «система, с помощью которой они получают доходы, дивиденды, покупают новые “бьюики” и посылают своих детей в колледжи, зависит от деятельности этих людей. “Семья X” символизирует собой безопасность бизнес-класса Миддлтауна»; бизнесмены уверены, что «X никогда не дадут Миддлтауну пропасть» и потому практически никогда не критикуют политику семьи [Ibid.: 94].

Господство бизнес-класса над рабочим классом опиралось не только на его возможности и ресурсы, но и было обусловлено проблемами в самом рабочем классе. Линды считают, что у рабочего класса Миддлтауна не было «достаточно широкого или долгосрочного видения ситуации» [Ibid.: 16], имея в виду отсутствие у рабочих должного (с точки зрения защиты своих интересов) классового сознания. Рабочие, отмечают Линды, «не отделяли себя от остальной части города». В докризисные времена они рассчитывали на рост своего благосостояния и верили в «американскую мечту». «Пока у них была машина и бензин, они не обращали внимание на рабочие организации» и не стремились добиваться своих интересов через борьбу [Ibid.: 26]. Проблемы, с которыми сталкивались рабочие и которые обострились во время кризиса, рассматривались рабочими как их индивидуальные проблемы и не вели к формированию классового самосознания [Ibid.: 41]; эти люди «воспринимали депрессию как индивидуальное бедствие». В то же время рабочие верили в демократические институты и были убеждены, что «нигде так хорошо не правят, как в Америке», а проблемы заложены не столько в институциональном устройстве, сколько обусловлены «слабой человеческой природой» [Ibid.: 321] [243] .

Данная ситуация была обусловлена многими обстоятельствами. Во-первых, «общественное мнение формировалось бизнес-классом» [Ibid.: 99]; поэтому вполне естественно, что рабочие мыслили так, как было принято в социуме. Линды отмечают, что система контроля обеспечивает отождествление общественного благосостояния с благосостоянием бизнес-класса, позволяющее обеспечить реализацию основных интересов бизнес-класса – умеренные налоги, ограничение возможностей профсоюзов, контроль за численно превосходящим рабочим классом, возможности развития бизнеса без необходимости постоянного вмешательства. «Все это делается людьми типа представителей “семьи X” обладающими твердыми убеждениями в том, что их действия реализуют “общественное благо”» [Ibid.: 26]. Депрессия и экономический кризис усилили зависимость города от состояния его промышленности и сделали бизнес-класс еще более убежденным в том, что «город должен действовать как единое целое для поддержания соревновательных преимуществ над другими центрами промышленного производства» [Ibid.: 366]. В этих условиях рабочим было непросто переключиться на иные способы поддержания своего благосостояния, даже несмотря на трудные кризисные времена.

Свою лепту в формирование данных установок внесла пресса. Линды отметили, что в Миддлтауне пресса в значительной степени утратила свои лидерские функции и стала более зависимой от бизнеса, обменяв исконное право говорить правду на право иметь хорошую экономическую поддержку: в вопросах, касающихся бизнеса, национальной политики, гражданственности, она «выражала точку зрения, удобную господствующим группам интересов» [Lynd, Lynd, 1937: 381].

Во-вторых, композиция рабочего класса Миддлтауна к 1930-м годам заметно изменилась по сравнению с концом XIX в. В то время в город пришло много новых людей «из уже индустриализированных зон, а не с ферм; и они принесли веру в рабочие организации. Но к 1925 г. эта основа организации в значительной степени сошла на нет», отчасти потому, что в последнее десятилетие «рабочий класс был рекрутирован в основном из работников ферм первого или второго поколения», у которых «превалировала индивидуалистическая философия» [Ibid.: 25–26]. Другое существенное изменение в составе рабочего класса было связано с ростом доли полуквалифицированной рабочей силы, достигавшей двух третей всех работающих при сравнительно незначительных сегментах высококвалифицированных и малоквалифицированных рабочих. Работников этой категории можно было легко заменить, и они были вынуждены соревноваться с большой группой других рабочих; это давало возможность владельцам предприятий использовать данную ситуацию для манипуляции с заработной платой. Соответственно, ослабевала идентификация работника с определенными группами и снижался интерес к поиску подходящего союза [Ibid.: 65–66].

В-третьих, участие в организованной деятельности повышало риск потери работы. При этом владельцы предприятий и пресса оказывали сильный прессинг на профсоюзы, а на самих рабочих давили их семьи, в которых преобладало убеждение, что рациональнее согласиться на любые работу и условия. В-четвертых, часть рабочих просто не хотела платить взносы [Ibid.: 27]. Наконец, многие рабочие рассчитывали сразу получить значительные выгоды и поэтому нередко довольно быстро разочаровывались в рабочих организациях; в результате в профсоюзах Миддлтауна состояло сравнительно мало рабочих [244] . Что касается оценки эффективности деятельности профсоюзов, то, судя по приводимым Линдами мнениям, она была невысокой; при этом многие ключевые люди в профсоюзах фактически контролировались бизнесменами [Ibid.: 38,41–42].

Таким образом, рабочий класс в силу разных причин не был готов к активному сопротивлению воле бизнес-класса, и его инертность в сравнении с когерентными убеждениями бизнес-класса делала маловероятным существенное возрастание его классового самосознания. «Рабочий класс Миддлтауна… не имеет своих символов, противостоящих бизнес-классу; но пресса, школа, церковь, традиции учат его принимать символы бизнес-класса как свои собственные» [Ibid.: 367, 454–455]. Это не свидетельствовало о том, что классовый конфликт в Миддлтауне отсутствовал: классовый кливидж четко проявлялся в отношении к национальной политике, а также к ряду городских проблем; при этом рабочие понимали, что у них крайне мало шансов «взобраться по американской лестнице возможностей», хотя именно она и являлась источником легитимации философии свободного рынка [Ibid.: 72].