Чтение онлайн

Грейфолл зарычал — коротко, резко, и звук прошёл по полу вибрацией, отдаваясь через ноги куда-то в живот.

— Тайна следствия, — повторил он жёстче. — Подробности выясняются.

Это было не просто отказом говорить, это была стена, за которую меня не собирались пускать.

Я почувствовала, как внутри поднимается не столько страх, сколько обида. Они говорили о «нём», о возвращении, о чём-то серьёзном, и решили, что я не должна знать подробности. Но от неведения мне было только хуже. Подозрения уже роились в моей голове, подобно потревоженным пчелам.

— Вы только что обсуждали, что «он вернулся», — сказала я тихо, но настойчиво. — И что это серьёзно. Если это связано со мной, я…

Грейфолл шагнул ко мне и взял под локоть. Его пальцы были тёплыми, крепкими. Он начал мягко уводить меня. Стало ясно: разговор окончен.

— Достаточно, Айви, — сказал он низко. Это было почти ласково. Почти.

Я вдруг поняла, что если продолжу, то либо услышу то, к чему не готова, либо окончательно потеряю самообладание. А я не хотела давать им повод считать меня хрупкой.

Мы вышли из следственного отдела, и я позволила себя вести. Не потому что не могла вырваться, а потому что внутри уже начинал расползаться холодный, вязкий страх.

Он вернулся. Кто? Если это не случайность, если рука — это сигнал, то сигнал кому? Мне? Мэрии? Социальному отделу? Людям?

Мы дошли до моего кабинета, и я почти не помнила, как это произошло. Вот я выхожу из одного отдела, и вот Грейфолл уже усадил меня за стол.

— Хорошо поработать, — произнёс он коротко.

Я кивнула. Когда он ушёл, я даже не услышала, как закрылась дверь. В голове было слишком шумно.

Рука. Пакет. Он вернулся.

Если это просто запугивание, зачем обсуждать «возвращение»? Значит, это не случайный ненормальный и не бытовой конфликт. За этим кроется страшная история. С продолжением в моем лице.

Я сидела, глядя в бумаги, но не видела ни строчки. Буквы расплывались, превращаясь в бессмысленные пятна. Я не заметила, сколько времени прошло, пока передо мной не появилась чашка, а перед глазами не щёлкнули тонкие пальцы.

— Айви?

Я моргнула. Эльвина смотрела на меня внимательно, уже без своей идеальной, стеклянной улыбки.

— Вы не двигаетесь уже полчаса, даже почти не моргаете, — сказала она мягко. — Я принесла успокаивающий чай.

Я опустила взгляд на чашку. Пар поднимался ровной струйкой.

— Спасибо.

— Я отменила на сегодня все визиты, — добавила она. — Только бумажная работа.

Я кивнула. Это было разумно. Люди в шоке плохо ведут разговоры, а помогают другим и того хуже.

Когда она отошла, я обхватила чашку ладонями и позволила себе по-настоящему подумать. Если некий «он» вернулся, значит, когда-то уже был здесь. Если его возвращение связано со мной, значит, это связано с моей работой или моей расой. И если они считают, что я не должна знать, значит, правда опаснее неизвестности.

Я медленно вдохнула. Страх — плохой советчик, но незнание ещё хуже. И если эта тайна касается меня напрямую, я не позволю решать за меня, чего я «не должна знать».

К обеду тревога во мне не утихла, она просто сменила форму — перестала метаться и осела тяжёлым, осмысленным грузом где-то под рёбрами, как будто тело смирилось с тем, что страх теперь будет фоновым шумом, и научилось с ним сосуществовать.

Я перекладывала бумаги, делала вид, что вчитываюсь в отчёты, ловила отдельные слова: конфликт, компенсация, нарушение купола — но мысли всё равно возвращались к одному и тому же: человеческая рука, «он вернулся» и то, как Грейфолл произнёс, что я не должна знать.

Не должна. Эти слова беспокоили сильнее, чем сам факт отрезанной конечности.

К полудню я поняла, что сидеть и ждать — значит добровольно отдать контроль. А я слишком хорошо знала, к чему приводит беспомощность. Она разрастается внутри, пока не начинает диктовать свои правила существования: туда не иди, из дома не выходи, не дыши глубоко. Поэтому я встала и направилась в светлое крыло мэрии.

К Лайферу идти было легче, не физически, а морально. Там воздух не был пропитан металлом и гарью, там не вибрировали стены от едва сдерживаемого потока магии, там можно было позволить себе выглядеть человеком, а не солдатом на плацу.

Секретарь впустила меня без лишних вопросов. Лайфер поднял голову от бумаг, и в его взгляде не было ни удивления, ни раздражения, только понимание и готовность выслушать, которые сами по себе могли бы служить обезболивающим.

— Айви, — произнёс он, и в этом звучала искренняя забота. — Вы выглядите… Решительно.

— Это новый этап адаптации, — ответила я, опускаясь в кресло напротив. — Решительность вместо обмороков.

Он улыбнулся, но в уголках глаз мелькнула тень. Я не стала ходить вокруг да около.

— Я пришла поговорить о вчерашнем, — сказала я, стараясь, чтобы голос звучал спокойно, а не так, будто я собираюсь требовать ответы любой ценой, пусть последнее и было правдой. — О пакете. О руке. И о том, что вы все, похоже, знаете больше, чем говорите.

Лайфер откинулся на спинку кресла, переплёл пальцы.

— Айви…

— Я слышала, как в следственном отделе говорили, что «он вернулся», — перебила я мягко, но настойчиво. — И что это серьёзно. Если это связано со мной, я имею право видеть хотя бы общую картину.

Он вздохнул, и в этом вздохе было не раздражение, а усталость человека, который много раз оказывался между двумя огнями.

— Этим делом занимается Маралиан, — сказал он наконец. — И, по всей вероятности, преступник — представитель нечеловеческой расы. Это его юрисдикция.

— Но вы тоже мэр, — тихо заметила я.

— Я мэр человеческой части города, — мягко поправил он. — И я не следователь. У меня нет доступа к материалам дела. И, честно говоря, — он чуть наклонился вперёд, — даже если бы был, я не уверен, что имел бы право делиться ими с вами.