Чтение онлайн

Юля проснулась.

На улице рассветало, нежно-розовая лента украсила небо над верхушками сосен, было неестественно тихо. Обычно вместе с солнцем просыпался соседский петух и принимался воспевать рождение нового дня, но сегодня он будто бы решил повременить. Тишина, прямо как в недавнем сне. Стоп. Так вот он, ответ на загадку, он кроется в древнем языке. Кровь, маната, все это было в записке. У Ивана Михайловича была какая-то идея, но, судя по всему, она тоже не сработала.

Юля встала, какая-то неведомая сила тянула выглянуть в окно, словно кто-то звал ее, не произнося имени вслух. Она посмотрела вниз, и удивленно вскрикнула. Черный лохматый зверь стоял в саду, его распухшая морда выглядела перекошенной на один бок, язык свешивался из рта, а с клыков тонкой струйкой стекала слюна.

Точно, как во сне!

Юля с тревогой огляделась по сторонам, готовая увидеть человека в капюшоне, но, судя по всему, зверь пришел один. Он заметил девушку и, не мигая, уставился прямо в глаза. Голова снова закружилась, и ей пришлось схватиться за подоконник, окружающее пространство начало меняться, восприятие обострилось, теперь все виделось и чувствовалось гораздо четче и ярче, слух уловил жужжание насекомых и звук капающей воды у соседского колодца. Она пристально вглядывалась в небесно-синие глаза существа, а где-то на краешке сознания вырисовывались слова.

— Ко ахо э коэ…, — тихо шептала Юля.

Неожиданно потемнело в глазах, пространство будто вывернулось, и вот она уже смотрела снизу-вверх и видела в окне себя. Страх и восторг слились воедино — у нее получилось соединиться с сознанием существа и наблюдать его глазами! А еще она почувствовала ужасную ноющую боль в челюсти, невыносимые ужас и тоску, и жуткое чувство голода. Выстрел, рана, боль, страх — эти чувства цепочкой ощущений проносились перед мысленным взором. Внезапный легкий толчок в голове, по-другому это невозможно было описать, разорвал связь со зверем, он, словно подкошенный, повалился на бок, перекатился по земле, вскочил и умчался за угол. Чей-то немой приказ заставил его повиноваться. Он не желал подчиняться, но безумно боялся. Юля вдруг поняла, что существо наносит вред не по собственной воле, кто-то, причинив ему сильную боль, управляет им, использует страх животного. Опасаться следует не странного зверя, а того, кто научился приказывать ему.

Вернувшись в постель, Юля стала вспоминать сон. Теперь она знала, как поднять на поверхность второй камень, и можно было бы попробовать открыть переход, но не опасно ли делать это именно сейчас? Кто этот человек в черном плаще, и не он ли контролирует зверя? А если он, значит ему знаком древний язык и у него изумрудно-зеленые глаза? Откуда он взялся? Знает ли о нем Алексей? И можно ли разорвать связь, чтобы избавить зверя от мучений? Вопросы, вопросы, вопросы.

Снова накатила усталость. Не та, тошнотворная, которую сотворила бабка Авдотья, а самая обычная, от навалившихся проблем, в водовороте которых закружило ее после размеренной городской жизни. Она была такой привычной, уютной, хоть и однообразной, а сейчас вообще невозможно разобраться в происходящем. Юля жизнь-то в деревне представляла совершенно по-другому, и никак не ожидала столкнуться с событиями, переворачивающими все ее знания о мироустройстве с ног на голову.

Может все бросить и уехать, забыть, как дурной сон и выбросить этих людей из головы, собственно, кто они для нее. Где-то есть бабушка, но получится ли с ней встретиться. И Алексей.

Нет, так нельзя. Не сможет она теперь так поступить, надо честно признаться. Они ждут открытия перехода десять лет, долгих десять лет, и кто-то из них не теряет надежды до сих пор. А она пока единственный человек, которому удалось за короткое время хоть на крошечный шажок приблизиться к разгадке. Кто знает, возможно именно ей удастся воплотить мечту этих людей в реальность. А еще у нее есть шанс узнать, почему она оказалась в этом мире и где ее родной дом, а получить ответы на эти вопросы возможно только открыв переход.

Только бы узнать, что представляет из себя человек в черном капюшоне и насколько он опасен. И не стоит бояться зверя, прав Максим, сам по себе он абсолютно не злой. Надо найти способ избавить его от страданий.

С этой мыслью Юля задремала.

Первого сентября снова похолодало, тяжелые низкие тучи нависли над лесом, мелкая морось завесила пространство водяной пылью. Дети пришли в школу в дождевиках и теперь неторопливо раздевались, брызгаясь и хохоча. Ни о какой торжественной линейке во дворе и речи быть не могло, поэтому ее быстро провели в самом большом кабинете Веры Васильевны. В этих стенах она требовала уважительного обращения от всех коллег, поскольку взяла на себя обязанности управления небольшим коллективом, сославшись на свой большой педагогический опыт. Возражать никто не стал, какая разница, кто возьмется за это дело, если над ними нет никакого высшего руководства.

После поздравительной речи ребят отпустили домой, традиция есть традиция — никаких уроков в первый день. Правда, мальчишки не спешили расходиться, для многих из них новенькие столы, плакаты на стенах, доска с мелом были в новинку, и они переходили из кабинета в кабинет с довольными лицами. Тогда решили устроить чаепитие не в учительской, а сдвинуть парты в кабинете и пригласить детей, пусть этот день им запомнится. Через час все собрались за большим столом, шутили и смеялись, старшие дети делились своими воспоминаниями о школьных днях, которых в их жизни насчитывалось не так уж и много, а еще строили планы о будущих, но они были связаны исключительно с жизнью в деревне.

Юля с интересом наблюдала за ребятами и все больше удивлялась тому, какую громадную работу сумели проделать Алексей и Иван. Глядя на этих мальчишек, веселых, общительных, вполне культурных, вряд ли кому пришло бы в голову, что часть жизни они провели на улице. Изредка, правда, проскакивали жаргонные словечки или неприличные шуточки, но Вера умудрялась пресекать их одним лишь сердитым взглядом.

После обеда дождь стих, и ребята умчались на улицу. Все как-то разом притихли, погрузились в собственные мысли, и никто не пытался нарушить тишину. Юля ловила на себе пренебрежительно-насмешливый взгляд Веры, ей очень хотелось встать и уйти, только неловко было перед остальными.

— А где же наши мужчины пропадают? И почему Лёша с Ваней не были, кто-нибудь знает? — спросила вдруг Алена. — Как-то странно, они так идеей со школой горели и не пришли ребят поздравить.

— Мужчины с самого раннего утра вместе собрались, дела у них какие-то, — махнула рукой Мария. — Может сюрприз какой готовят. Шашлычков бы в честь праздника пожарить. Погода, правда, не очень, ну так и осень не за горами.

— Странно что Лёшиной машины нет, он всегда заходит перед отъездом. Я ведь и список ему приготовила. — Алена пожала плечами и потянулась к тарелке с конфетами. — Чего это он так неожиданно умчался?

— А это мы вот сейчас у Юленьки спросим, — с ироничной улыбкой проговорила вдруг Вера. — Уж ей наверняка известно, где Алексей.

Юля почувствовала, как краска потекла по щекам, но одновременно с ней внутри поднялась волна злости, поэтому, изобразив дружескую улыбку, она ответила:

— К сожалению, он мне не доложил о своих делах.

— Удивительно, а что же Лёша тогда у тебя позавчера полдня торчал? Или вам не до разговоров было?

— Вера, да хватит тебе девчонку в краску вгонять, — тут же заступилась Алена. — Ее вон Авдотья чуть не угробила, решила стариной тряхнуть. А Лёшке, ему и правда о себе пора подумать, а то он все о ребятах, да о ребятах. — И она тихонько подмигнула Юле с довольным видом.

— Правда? — искренне удивилась Вера, пропустив мимо ушей последнюю фразу. — Интересно, и чем же девушка так не угодила нашей милой старушке?

— Да злится, небось, что она в Ивановом доме живет, хотя на кой он ей сдался? — пожала плечами Мария, отламывая кусок от пирога. — Юль, ты же наверно не в курсе, Авдотья — мать Ивана Михайловича. Не всем хорошим людям в жизни с родителями повезло.

— Ничего себе, — покачала головой Юля, а может действительно не только из-за Максима старуха на нее взъелась, может, переживает, что она в доме хозяйничает. Ну так и сказала бы, к чему все эти фокусы.