Чтение онлайн

Перленманн слабо улыбнулся.

— Да я с ним знаком. Именно поэтому я и задаюсь вопросом о том, что вы здесь делаете. Вы, чьей основной дисциплиной была история, а дополнительной — литература, и с родителями диссидентами. Я удивлён, что вам вообще позволили поступить в колледж.

Ли улыбнулся, почувствовав, как криво у него это вышло.

— Администратор, это звучит как, э… неполиткорректная откровенность, которую обычно не услышишь от "Зелёного" чиновника.

Перленманн пожал плечами.

— Не припоминаю, чтобы я говорил, что я "Зелёный". Или что-то ещё в этом роде. Однако, в ходе вашего расследования, лейтенант, вы обнаружите, что здесь очень распространено навешивание политических ярлыков. Я подозреваю, что вы не восприимчивы к, такого рода, слепой приверженности чему либо, но позвольте мне подчеркнуть то, что вы возможно уже знаете. Расследованию не помогут гадания о том, насколько эти ярлыки точны и имеют под собой основания.

— Вероятно так же, как они не помогли в случае с неким администратором, даже с таким, который так необычно выражает свои мысли, с таким как вы, мистер Перленманн. Скажите мне, что вы делаете на такой шикарной работе?

Администратор огладил бороду. — Наблюдаю за тем, как я старею, лейтенант. Моя история, отчасти напоминает вашу. Я начинал в Кембридже молодым профессором политологии, и в глазах моих нанимателей выглядел немного радикальным. Я настаивал на использовании в обучении оригинальных, неусечённых трудов, что не приветствовалось педагогической методологией, когда речь заходила о таких трактатах как "Записки Федералиста" или "Об общественном договоре" Руссо.

— Ваша семья из Англии?

— Наполовину. Моя мать из Мюнхена, где я вырос, перед тем как пойти в школу в Италии. Видимо, я представляю собой что-то вроде помеси европейца. В любом случае, я был обвинён в пропаганде запретного плода, а именно свободомыслия, поэтому меня сослали сюда.

— Кажется, Мильтон скромно уходит в тень, когда в Земном Содружестве заходит речь об изобретении подходящего наказания для Люцифера с синдромом недержания свободы [12] .

Перленманн расхохотался.

— Лейтенант, несмотря на эту диверсию и политические склоки, я рад, что вы с нами. Пожалуйста, не стесняйтесь обращаться за любой помощью… или если захотите одолжить книги. Он обвёл рукой пространство позади себя, указывая на бесчисленные разноцветные тома, которые плотными неровными рядами заполняли все четыре стены.

У Ли на миг возникло ощущение, что он стоит в дверях на пороге библиотеки его прадеда.

— Я ведь могу поймать вас на слове, мистер Перленманн.

— Договорились. И лейтенант, вы, возможно, захотите представиться персоналу из местной службы безопасности. Они, в конце концов, теперь под вашим непосредственным командованием, до тех пор, пока вы на Каллисто. Вот их досье. Вам, возможно, также будет интересно узнать, что я не уведомил их о вашем прибытии, — Перленманн улыбнулся, — что может быть лучше внезапной инспекции для поднятия морального духа коллектива, как вы считаете?

В служебном помещении для дежурных офицеров царил хаос: переполненные пепельницы, немытая посуда с затвердевшими объедками, разбросанные документы со слипшимися листами, склеенными между собой коричневыми глянцевыми пятнами от давно пролитого кофе. Из-за дальней двери были отчётливо слышны переливы девичьего смеха. Подкравшись на мягких лапах, Ли приблизился к дверному проёму.

Две двухъярусные койки были развёрнуты поперёк комнаты, и предоставляли удобный обзор на видео панель, которая была установлена (в нарушении правил) на противоположной стене. В данный момент, по ящику показывали пышногрудую восходящую звезду в костюме пастушки, которая вяло отгоняла трёх подкаченных, одетых в кожу и зловеще ухмыляющихся тинэйджеров.

Нижние уровни обоих коек были заняты. На левой, занимая значительную часть матраса, располагался человек с большим утолщением по центру. На правой, сидел мужчина небольшого роста, худой как скелет, и громко подбадривал жеребцов на экране некой смесью из английского и португальского.

— Смирррррр-НА!

Костлявый справа подпрыгнул так высоко и сильно, что ударился о верхнюю койку, срикошетил в угол, и отлетел к левой койке, врезавшись прямо в своего большого приятеля, который в этот момент только поднимался. Тощий упал и затих на полу. Толстяк качнулся и неудачно задел толстой ногой голову тощего. Постепенно обретя равновесие, большой прорычал что-то славянское, — "Izvierk!", — повернулся к Ли, и рычание трансформировалось в английскую речь.

— Ты, чёрт возьми, что о себе…? — толстяк застыл с открытым ртом и выпучил глаза, когда перед ним блеснула золотая нашивка на левом плече Ли.

— Вы хотели задать вопрос, сержант Булганин?

Грузный русский захлопнул рот так сильно, что Ли услышал как клацнули его зубы. А затем он произнёс:

— "Nyet", то есть я хотел сказать, нет сэр. Никаких вопросов. Булганин хоть и встал по стойке смирно, но его подбородок смотрел вниз, а тёмно карие глаза мерцали двумя упрямыми, тусклыми бусинками.

Ли переключил внимание на маленького солдата, чей взгляд метался от русского к американцу, в нетерпеливом ожидании того, как будут разворачиваться события. Этот, в любом случае, будет слушать того, кто окажется самым злым парнем, в независимости от званий. Ли снова посмотрел на русского.

— Как я понимаю, сержант, вы не были проинформированы о моём прибытии.

— Так точно… Сэр.

Долгая пауза перед этим "сэр" прозвучала как гонг к началу боя. Что ж, хорошо. Лучше покончить с этим прямо сейчас.

— В этом причина того, в каком состоянии ваше рабочее место?

Булганин пожал плечами и не ответил. Ли чувствовал, как нарастает волнение мелкого парня. Костлявый чуял драку.

— Я задал вам вопрос, сержант.

Булганин, который не произнёс ни звука, ухмыльнулся.

— Я сказал, "нет, сэр". Мои извинения, должно быть я сказал это недостаточно громко для вас. Худой, издал глупый смешок.

Ли сделал шаг к русскому.

— Странно, сержант. Мой слух вполне хорош, а вы не выглядите тихоней. Но, возможно ваш голос ослаб, — Ли выразительно посмотрел на обвисшее пузо Булганина, — вместе с остальной вашей частью.

Тёмные глаза вспыхнули и стали тлеть медленным огнём.

— Пусть лейтенант простит мне мою навязчивость. И всё же, я вижу униформу и знаки различия, но я не вижу документов.

Ли восхитился способом, которым русский отказался отдать инициативу. Булганин был цепким, хоть и неряхой. Возможно, под толстым слоем жира скрывался хороший солдат. Ли бросил свой чип-идентификатор на койку Булганина.

— Лейтенант Ли Стронг, Таможенный Патруль, США, Новое Мировое Сообщество. Сейчас, это место под моим командованием.