Сокровенное сказание монголов. Великая Яса
Шрифт:
Племена же, раньше ведомые Жамухой, – Жадаран, Хатагин, Салжуд, Дурбэн, Тайчуд, Унгирад – влились под водительство Чингисхана [229] .
Чингисхан повелел доставить к нему мать Таян-хана Гурбэсу хатан и сказал ей так: «Ты говорила, что смердят монголы. Тогда зачем же вдруг пожаловала в земли наши?» После того он взял ее себе.
229
Некоторые древние летописи, в частности «Сборник летописей» Рашид ад-Дина и «Алтан тобчи» Мэргэн гэгэна, свидетельствуют о том, что победа далась Чингисхану не так легко, как это может показаться из описания этой битвы автором «Сокровенного сказания монголов»; найманы и их хан и не думали сдаваться на милость победителя, «жестоко сражались, пока не были [все] перебиты». Их мужество, как сообщает Рашид ад-Дин, оценил даже сам Чингисхан. Так «был полонен и подчинен весь народ найманский на Алтае», под водительство Чингисхана влились и все племена, ранее ведомые Жамухой.
Осенью того же года Мыши в местечке Хар талын узур Чингисхан сразился с предводителем мэргэдов Тогтога бэхи. Одолев и преследуя его, Чингисхан полонил народ мэргэдский. Сам Тогтога бэхи, двое его сыновей, Хуту и Чулун, в сопровождении незначительной свиты сумели скрыться.
Вождь племени Увас мэргэд по имени Дайр усун, не желая воевать против Чингисхана, решил показать ему свою дочь Хулан [230] . Когда же монгольские воины преградили ему путь, Дайр усун обратился к Наяа ноёну баридайскому со словами: «Я еду к Чингисхану. Ему свою я дочь желаю показать». На что Наяа ноён отвечал: «Пожалуй, будет лучше, если мы вдвоем к Чингису твою дочь доставим. Опасно нынче ехать одному. Всяк может по дороге повстречаться. Что стоит воину тебя сгубить, а над Хулан твоею надругаться. Послушайся совета: обожди три дня, да и поедем вместе к Чингисхану».
230
К периоду войны с мэргэдами относится важное событие в жизни Чингисхана: женитьба осенью 1203 г. Чингисхана на Хулан (1185–1225), дочери вождя племени увас мэргэд Дайр усуна.
Как и было условлено, через три дня Наяа ноён и Дайр усун доставили Хулан к Чингисхану. Чингисхан разгневался, когда узнал о том, что Наяа ноён на трое суток задержал Хулан и ее отца у себя.
«Зачем ты у себя задерживал Хулан?» – вскричал он, уже было готовый расправиться с ноёном. Но тут Хулан вмешалась и сказала: «О Чингисхан, великий твой ноён – достойный муж: он предложил нам покровительство свое в пути, он убеждал нас, что, не ровен час, нам люди могут встретиться лихие, и непременно быть тогда беде. Теперь я точно знаю: не повстречайся нам он на пути, мы стали бы добычей легкой любого воина из тех, что по дороге попадались нам навстречу. О хан, как благодарна я судьбе, что нас свела с твоим ноёном! К чему теперь сии пристрастные допросы? Ты лучше на меня взгляни, мой хан, достойно оцени то тело, что Небо даровало мне, кое родители однажды породили».
Тогда же Наяа ноён молвил:
«Властитель ты всего и вся, Чингис, В моей ты службе верной убедись. Тебя я уважаю и лелею — Других же целей в мыслях не имею. Твою добычу из земли далекой Хранит мое недреманное око. Прекрасной хатан, этим скакунам Был преданным хранителем я сам. И все это тебе принадлежит, Нет в помыслах моих тебе обид. А если что не так содеял я, Пусть тут же оборвется жизнь моя».Чингисхану понравились искренние речи Хулан хатан, и в тот же день он соизволил с ней уединиться. Ее правдивость и невинность подтвердились, и поэтому она была обласкана владыкой. Поелику слова Наяа ноёна тоже были сущей правдой, Чингисхан, сменив гнев на милость, молвил: «Ты – преданный и честный муж. Тебе доверю я большое дело».
Полонив народ мэргэдский, Чингисхан пожаловал Угэдэю Дурэгэнэ хатан [231] – одну из двух жен Хуту, старшего сына Тогтога бэхи. Самые воинственные из мэргэдов не покорились Чингисхану, пришли в таежную местность и, укрепившись там, заняли круговую оборону.
231
Старший из пяти сыновей Угэдэя и Дурэгэнэ хатан, Гуюг (1206–1248), правил Монгольской империей в 1246–1248 гг.
И повелел тогда Чингисхан Чимбаю, сыну Сорхон шара, стать во главе левого крыла его рати и повоевать укрепления мэргэдские. Сам же Чингисхан стал преследовать Тогтога и его сыновей Худу и Чулуна, которым с горсткой мужей мэргэдских удалось выбраться из кольца окружения.
На зиму Чингисхан раскинул стан на южном склоне Алтая, а весной года Быка [232] , перевалив через Арайский перевал, в местности Бухдурма, что на реке Эрчис [233] , наехал на мужей мэргэдского Тогтога и найманского Хучулуга, которые соединились против него [234] . В сраженье мэргэдского Тогтога настигла шальная стрела, и он тут же скончался. Дети Тогтога бэхи не смогли вынести с поля боя тело отца, чтобы похоронить его, поэтому отсекли отцовскую голову [235] и тотчас скрылись.
232
Год Быка – 1205 г.
233
Эрчис – река Иртыш.
234
Рене Груссе так описал этот момент в противостоянии Чингисхана и его врагов: «Тем временем… мэргэдский вождь Тогтога с сыновьями скитался по Западной Монголии, разделяя участь изгнанника с найманским княжичем Хучулугом. Преследуя беглецов, Завоеватель (Чингисхан. – A. M.) подошел к границе монгольского Алтая, где встал на зимние квартиры (зима 1204/05 г.). Теперь удара противника он мог ждать со стороны гор Улан-дабан и Табын-ула (до 4000 м над уровнем моря), соединявших монгольскую и русскую части Алтая. На восточном склоне этого массива берет начало питающая своими водами тот озерный край река Кобдо, тогда как на склоне западном находятся истоки реки Бухдурмы, притока верхнего Иртыша… Именно там, на берегах Бухдурмы, то есть в нынешней Семипалатинской области, на полпути между одноименным городом и городком Алтайском, Тогтога бэхи и Хучулуг собрали все имевшиеся у них войска. Весной 1205 г. к ним вплотную приблизился Чингисхан» (Груссе Р. Чингисхан. Покоритель вселенной. М.: Молодая гвардия. 2000. С. 127–128).
235
Этот эпизод связан с существовавшей, как явствует из древних источников, традицией делать из черепа умершего знатного мужа в знак его почитания пиалу, инкрустированную серебром, устанавливать ее на специальный коврик, а перед нею ставить различные яства. Эта традиция связана с верованиями монголов в то, что череп является вместилищем «сулдэ» – «жизненной силы» великого человека, которая становится гением-хранителем своего рода, племени. Если автор «Сокровенного сказания монголов» считает, что этот эпизод случился в 1205 г., то Рашид ад-Дин датирует этот эпизод 1208 г.
Бежали оттуда и прочие найманские и мэргэдские мужи, что не устояли перед воинством нашим. И погибли многие из них, утонув при переправе через Эрчис. Те же немногие из найманов и мэргэдов, что переправились через Эрчис, разделились и пошли каждый своим путем.
Найманский Хучулуг-хан проследовал через земли племен уйгурдаев и харлугов, пришел и соединился с Гур-ханом хар хятанским, что сидел на реке Чуй в землях Сартаульских. Сыновья мэргэдского Тогтога бэхи – Худу, Гал и Чулун – во главе прочих мэргэдов двинулись на запад через земли ханлинов и кипчаков [236] .
236
После сражения Чингисхана с объединенными войсками его врагов избежать пленения удалось лишь самому Жамухе и сыну Таян-хана, Хучулугу. Не подчинились Чингисхану и его старые недруги, мэргэды, которые, по сообщению Рашид ад-Дина, были «заодно с Таян-ханом и бежали после его поражения».
По свидетельству автора «Сокровенного сказания монголов», вскоре и мэргэдам пришлось «почувствовать себя в шкуре изгнанников». В погоне за недобитыми ворогами Чингисхан во главе своей рати совершил многотрудный переход через Алтайский хребет. Основные силы наймано-мэргэдского воинства им были разгромлены в начале 1205 г. на Иртыше. Правда, как сообщает автор «Сокровенного сказания монголов», найманскому княжичу Хучулугу и сыновьям убитого хана мэргэдов Тогтога снова удалось уйти невредимыми; они проследовали на запад: Хучулуг – «в Семиречье, к господствовавшим там кара-киданям, а сыновья мэргэдского хана – «через земли ханлинов и кипчаков», где их ждали разные судьбы.
Чингисхан, перевалив через Арайский перевал, возвратился в свою ставку. Тем временем Чимбай полонил мэргэдов, укрепившихся в таежной местности. И повелел тогда мужам своим Чингисхан иных из мэргэдов погубить, остальных поделить между собой. Мэргэды, ставшие под водительство Чингисхана раньше, подняли бунт в его ставке, но тут же были подавлены охраной владыки.
И молвил тогда Чингисхан: «Позволили мэргэдам мы жить вместе, на роды их, на семьи не делили, они же против нас предательски восстали». И, сказав так, Чингисхан поделил средь мужей своих всех недругов-мэргэдов до единого и разослал их в разные концы улуса своего.
В тот же год Быка Чингисхан, предоставив Субэгэдэю колесницу, отослал нукера своего вдогонку за сыновьями Тогтога бэхи – Худу, Галом, Чулуном и прочими мэргэдами [237] [238] . Посылая Субэгэдэя, Чингисхан повелел:
«Трусливые сыновья Зловредного Тогтога Дрожат, трепещут заране, Словно кулан на аркане; Страхом животным объяты, Словно подранок сохатый. Обороняются вяло, Прочь отступают устало… Удирают Чулун и Худу… Коли вдруг у тебя на виду Крылья у них отрастут, В синем небе они пропадут,— Ты как ястреб за ними лети, Догони беглецов и схвати. Может, эти трусливые братцы Тарбаганами вдруг обратятся И со страху забьются в нору… Стать тебе, Субэгэдэй мой, полезно Богатырской пешнею железной, Чтоб насквозь протаранить дыру. Обратись они рыбами в море, Скрывшись в глуби его и просторе, Ты, Субэгэдэй мой, Неводом стань, Ты проныр из пучины достань. Богатырь Субэгэдэй, Друг сердечный мой! Отсылаю тебя в день намеченный, Чтоб перевал ты одолел, Реки широкие переплыл, Мэргэдов мстительных разгромил. Реки широкие переплывешь — В землях далеких все примечай. Не загони ездовых коней, Еду запасенную не расточай. Когда обезножат твои рысаки, Жалей не жалей их тогда, А врага не достанешь; Когда иссякнут твои харчи, Прижимистым станешь, Да поздно: недолго протянешь. В краю чужедальнем, Увлекшись охотою разной, Гляди, чтобы верх над тобою Не взяли соблазны. Запасы еды пополняя, Держись середины. Коль долго вам ехать придется Дорогой равнинной, Езжайте спокойно, Без дела коней не гоните, Ослабьте подпругу, Уздечку на время снимите. Коль будут порядок И строгость во всем соблюдаться, Зазорно мужам твоим станет За дичью гоняться. А тех, что посмеют Запретом моим пренебречь, Ослушников дерзких Без жалости следует сечь. Коль неслуха знаю — Пришлите, я буду с ним крут; Не знаю – тогда уж На месте устраивай суд. Хребты одолеете вы И высокие горы, Но пусть незнакомы вам будут Разлад и раздоры. Вы переплывете Большие и малые реки, Но помыслы наши Да будут едины вовеки. Даст Вечное Небо — И будут крепки ваши кони, Тогда не уйдут Сыновья Тогтога от погони. Пожалуй, не стоит Везти вам их в ставку мою, Что делать вам с ними — Решите вы в дальнем краю».237
Судя по персидским и китайским источникам, Субэгэдэй был отправлен Чингисханом вслед за остатками племени мэргэдов в 1216 году, а в следующем году покончил с ними.
238
Вот как описал предысторию этого похода Рашид ад-Дин: «Когда Чингисхан, покончив вышеупомянутым образом с завоеванием областей Хитая, вернулся назад, он услышал, что из племени мэргэд, с которым он, как это уже упоминалось, прежде неоднократно воевал, убил их государя Тогтога бэхи и несколько его сыновей и братьев, а войска их рассеял, брат Тогтога бэхи, Худу, и трое его сыновей: Чилаун, Маджар и Мэргэн, бежавшие раньше к границе области найманов, в местность, на пути к которой лежат труднодоступные горы и к которой ведут тяжелые дороги, снова устроили там [свое] сборище и хотят начать враждебные действия. Он [тотчас] озаботился принять против них меры.
В год Быка (1217 г. – A. M.)…Чингисхан послал Субэгэдэй-батора вместе с войском на войну против Худу и его племянников по брату. Он приказал сделать для войска множество повозок и скрепить их железными гвоздями, чтобы они быстро не поломались среди камней» (Рашид ад-Дин. Сборник летописей. Т. 1. Кн. 2. С. 177).
Отважному Субэгэдэю наказывал Чингисхан:
«Ступайте и разорите Мэргэдов-грешников стан. Я, помню, был еще мал — Их род на нас нападал, На Бурхан халдуне, Горе священной, Скрываться нас заставлял. Зловредные эти мэргэды В верности нам клялись, Но тут же нарушили клятву, В сторону подались. Как достигнешь конца пути, Их возмездье должно найти: Их со дна морского достань, Но возьми с них, коварных, дань, И пусть будет дань велика!..» Субэгэдэй, сердцу хана любезный, На его колеснице железной В путь отправился в год Быка.Субэгэдэю-богатырю на прощанье хан говорил:
«Хоть и скроешься ты из виду, Но считай, что ты на виду. Далеко уедешь, но думай, Что я рядом с тобой иду. При служении мне безгреховном Будешь взыскан ты Небом Верховным».После того как были взяты в полон найманы и мэргэды, лишился народа своего и Жамуха, бывший вместе с найманами. И бродил он с пятью нукерами своими, пристанище ища. На горе Тагна подстрелили они горного барана и, зажарив его, принялись за трапезу. И прорек тогда Жамуха: «Скажите мне, чьи дети нынче бродят по горам и кормятся вот так, случайною добычей?!»