Сокровенное сказание монголов. Великая Яса
Шрифт:
Когда кочуем мы на место, хорчинами с турхагами указанное нам, хорчины Есунтэгэ и Бугидэя, турхаги Алчидая, Угэлэ и Ахудая по праву руку следуют от нас. Турхаги Бухи, Чаная и Додай чэрби и Доголху чэрби сопровождают нас по леву руку, а впереди нас шествуют батыры славные Архая. Хэвтулы, нас и наше достояние оберегая, пусть будут подле нас по леву руку! Весь мой хишигтэн, а также и турхагов, моих дворовых, пастырей-конюших, овчаров, верблюдоводов пусть будет наставлять Додай чэрби! Да следует он позади всех нас!»
Засим Чингисхан отослал ноёна Хубилая к харлугам [269] . Харлугский Арслан-хан с людьми своими явился к Хубилаю сам и выразил свою покорность. Хубилай доставил его в ставку, где Арслан-хан предстал перед владыкой. Поелику Арслан-хан присоединился не противясь, Чингисхан к нему отнесся благосклонно и соблаговолил пожаловать ему дочь.
268
Провозгласив на хуралдае 1206 г. «мир и справедливость в улусе войлочностенном» и приступив к осуществлению реформ по созданию полноценного, единого Монгольского государства, Чингисхан в течение последующих пяти лет предпринял своевременные шаги, направленные на укрепление и расширение созданного им Великого Монгольского улуса. Имеющиеся в нашем распоряжении источники, и в первую очередь «Сокровенное сказание монголов», свидетельствуют о том, что это были целенаправленные, тщательно спланированные и подготовленные действия как военного, так и дипломатического характера.
Внешнее окружение тогдашних владений Чингисхана в целом было ему враждебным. В стане «непримиримых» собрались не добитые им жалкие остатки племен найман, мэргэд и хэрэйд, искавшие себе пристанище и надежную опору, дабы использовать ее как плацдарм для сведения счетов с Чингисханом.
Используя прежние союзнические (по античингисовой коалиции) и родственные связи, «непримиримые» во главе с сыном найманского Таян-хана, Хучулуг-ханом, пытались заручиться поддержкой граничивших с владениями Чингисхана на северо-западе «лесных племен», но главное, на юге – тангудского государства Си-ся и на юго-западе – державы кара-киданей.
Чингисхан же, помимо задачи физического истребления старых врагов, которую, судя по «Сокровенному сказанию монголов», он поставил перед своими лучшими военачальниками уже на самом Великом хуралдае 1206 г., также намеревался подчинить себе потенциальных союзников «непримиримых». Для этого Чингисхан направил своих послов к харлугам, хиргисам (енисейским киргизам) и уйгурам и «призвал их к подчинению».
Справедливости ради, и об этом свидетельствуют наши источники, следует сказать, что дипломатические демарши Чингисхана подкреплялись и направлением войск, что на многих, прежде находившихся к нему в оппозиции, действовало отрезвляюще.
Факты, приводимые автором «Сокровенного сказания монголов», являются убедительным свидетельством победоносных деяний Чингисхана в этот период времени. Так, мы узнаем о сокрушительном разгроме «непримиримых» мэргэдов и найманов, бесславной гибели заклятого врага Чингисхана и его рода – хана мэргэдов Тогтога бэхи и бегстве последнего серьезного врага Чингисхана – найманского Хучулуг-хана к кара-киданям.
Автор «Сокровенного сказания монголов» достаточно подробно повествует о походе Жочи к «лесным народам», который, «в первый раз покинув отчие пределы, потерь не понеся, достойно совершил поход: к державе присоединил лесных народов благоденствующие племена», которые в честь этого были пожалованы Чингисханом своему старшему сыну и стали основой его улуса, знаменитого «улуса Джучиева».
Несомненным и крайне важным успехом дипломатии Чингисхана, как с военно-политической (перенесение западных рубежей своей державы к границам кара-киданей), так и с экономической точки зрения (вступление на Великий шелковый путь), стало подчинение себе бывших вассалов кара-киданей – уйгуров и харлугов. «Сокровенное сказание монголов» свидетельствует о том, что вожди этих народов присягнули Чингисхану «служить ему и верно, и усердно», а сам Чингисхан соблаговолил ввести их в свою семью, породнившись с ними.
269
Харлуги – народ тюркского происхождения; в XIII в. харлуги располагались южнее озера Балхаш, были вассалами кара-киданей. После получения послания от Чингисхана, с которым к ним был послан Хубилай, добровольно признали сюзеренитет Великого Монгольского Улуса. В 1211 г. Хубилай вместе с владетелем харлугов Арсланом вернулся в ставку Чингисхана, который, одобрив присоединение харлугов к монгольской державе, скрепил его породнением двух родов: пожаловал Арслану в жены свою дочь. Впоследствии зятьями Чингисхана стали сын и внук Арслана, верой и правдой служившие монголам.
Субэгэдэй-батор, отправившийся с мужами своими вдогонку за сыновьями мэргэдского Тогтога – Худу и Чулуном, нагнал их на реке Чуй [270] . И истребил он их на побоище и вернулся восвояси. Зэв настиг Хучулуг-хана найманского в местности, именуемой Сариг хун, и, убив его, возвратился к владыке [271] .
Уйгурский идугуд отправил к Чингисхану послов своих Адкирага и Дарбая, чтоб передали они слова такие:
«Когда взошел на трон Чингисхан, Словно исчезли тучи черные И воссияло светлым ликом солнце, Словно льды хладные растаяли И воды рек свободно излились. Коли Чингисхан соблаговолит, Хотел бы я застежек его златого пояса коснуться И удостоиться лоскутика его священной багряницы, Хотел бы стать его я пятым сыном, Служить ему и верно, и усердно!»270
Очевидно, что эти события произошли в 1217 г., когда Чингисхан отправил Субэгэдэй-батора покончить с остатками племени мэргэд.
271
Как свидетельствуют другие источники, в последний раз Зэв был отправлен Чингисханом в погоню за Хучулугом в 1216 г., а покончено было с Хучулугом в 1218 г., перед походом Чингисхана в Среднюю Азию.
Выслушав послов, Чингисхан соизволил передать идугуду сей ответ: «Будь моим пятым сыном, идугуд! Пожалую тебе я дочь свою. Приди ж сегодня ты ко мне и принеси с собою злата и серебра, и жемчугов, и перламутров, шелков, парчи, узорчатые штофы».
Возрадовавшись радостью великой ханской милости, идугуд предстал пред Чингисханом и преподнес ему и золото, и серебро, и жемчуга, и перламутры, шелка, парчу, узорчатые штофы. Чингисхан милостиво призрел идугуда и пожаловал ему дочь свою Ал алтун.
В год Зайца [272] старший сын Чингисхана, Жочи, во главе ратаев правой руки был отправлен к лесным народам. Проводником вместе с ним пошел Буху И пришел первым на встречу Жочи ойрадский Хутуга бэхи с тумэн ойрадами своими и уверил его в повиновении своем [273] . И следовал Хутуга бэхи в провожатых Жочи по землям тумэн ойрадским, и дошли они аж до реки Шишгид-гол [274] . И подчинил Жочи себе племена ойрадов, буриадов, баргун, урсудов, хабханасцев, ханхасцев и тубанцев.
272
Год Зайца – 1207 г.
273
Исследователи сходятся во мнении, что название «ойрад» – производное от монгольского «ойн ард» («лесные люди»); по одной из версий, они являются потомками четырех сыновей Дува сохора, который, в свою очередь, был потомком Бортэ чоно в двенадцатом поколении. В XIII в. ойрады обитали в районе верхнего течения Енисея, в таежной местности, прилегающей к озеру Гусэгур; в период междоусобной борьбы монгольских племен ойрады неоднократно выступали на стороне античингисовых сил. Под общим, собирательным именем «тумэн ойрад» имелись в виду народы племен ойрад, буриад, тумэд, баргун, урсуд, хабханас, ханхас и туба, из которых первые четыре были монголоязычными, остальные – тюркского происхождения.
274
Шишгид-гол – река, берущая начало в северных отрогах Алтайского хребта и впадающая в реку Ховд.
Потом пошел он в пределы тумэн хиргисов. И явились к Жочи ноёны хиргисские Йэди, Инал, Алдихэр и Урэбэк дигин, и выразили смирение свое, и кланялись ему белыми соколами, белыми скакунами и черными соболями. Кроме оных, покорил Жочи многие племена лесные – шибирцев, кэшдиймов, байидов, тухасцев, тэнлэгцев, тугэлэсцев, ташцев – всех вплоть до бажигидов [275] [276] .
И возвернулся Жочи в ставку вместе с ноёнами-темниками и тысяцкими хиргисскими и ноёнами лесных народов. И предстали они пред Чингисханом и кланялись ему белыми соколами, белыми скакунами и черными соболями.
275
Перечисленные выше племена фигурируют в «Сокровенном сказании монголов» под общим, собирательным именем «тумэн хиргис»; имели тюркское происхождение.
276
Первые упоминания о хиргисах относятся к III в. до н. э.; исторические источники свидетельствуют о том, что в дальнейшем они входили в состав Тюркского, а затем и Уйгурского каганатов. В 840 г. в результате многолетней борьбы с уйгурами хиргисы уничтожили Уйгурский каганат и создали на его месте свой улус, которому, впрочем, не суждено было просуществовать долго: в начале X в. хиргисы были побеждены пришельцами с востока – киданями. В XIII в. потомки древних хиргисов обитали на обширной территории; граничили на юге по Малому Алтаю с найманами, на северо-востоке их земли доходили до реки Ангары, на юго-востоке – до реки Селенги, а на северо-западе (месторасположение бажигидов – башкиров) – аж до восточного берега Волги.
Ойрадский Хутуга бэхи первым явился и уверил в повиновении своем, поэтому Чингисхан милостиво соблаговолил пожаловать сыну его, Иналчи, свою дочь Чэчэйигэн, а старшему брату его Турулчи – дочь старшего сына своего Жочи Олуйхан. Дочь владыки, Алаха бэхи, была пожалована в замужество онгудам.
И, приступив к Жочи, Чингисхан соблаговолил изречь: «Любезный Жочи, старший из сынов моих! Ты, в первый раз покинув отчие пределы, потерь не понеся, достойно совершил поход [277] : к державе присоединил лесных народов племена. И потому народы эти жалую тебе!»
277
Джек Уэзерфорд, оценивая предпринятые Чингисханом шаги по укреплению границ и расширению территории Великого Монгольского улуса, писал: «Чингисхан отправил в 1207 г. своего старшего сына, двадцатилетнего Жочи, во главе его тумэна в Сибирь, чтобы покорить лесные племена и скотоводов, которые разводили северных оленей. Жочи вернулся с победой и привел с собой тысячи новых рекрутов для монгольской армии, а также вождей тамошних племен, с которыми Чингисхан договорился о нескольких политических браках… Кроме людей, Жочи привез богатую добычу, включая меха, охотничьих птиц и другие дары леса.
Экспансия на север не представляла особого интереса, кроме мехов и птичьих перьев. Внимание Чингисхана приковал к себе юг, где производили куда больше различных товаров – металл, ткани и украшения. Он получил первую партию таких товаров от уйгуров, которые жили в оазисах великой пустыни Таклимакан и соседних землях, которые входят теперь в автономный регион КНР Синьцзян.
Чингисхан принял их подданство и, как обычно, хотел включить их в свою семью. Он отдал свою дочь в жены уйгурскому хану, сделав его, таким образом, своим зятем. Расширяя свое родство на сибирские племена и уйгуров, Чингисхан не просто заключал союзы между царскими семьями. Он принимал весь народ в состав своей империи как родной, поскольку в мышлении племен степи, породнившись с ханом, он принимал в семью и весь его народ. Так идея родства постепенно переросла в некое подобие гражданства.
Поскольку Чингисхан продолжал эксплуатировать эту практику еще много лет, она приняла форму универсального гражданства, основанного не на религии, как это было среди христиан и мусульман, и не только на биологическом родстве, как это было в традиционных кланах степи. Оно было основано просто на верности, терпимости и преданности» (Уэзерфорд Дж. Чингисхан и рождение современного мира. М.: ACT, 2005. С. 171–172).
Затем Чингисхан отослал ноёна Борохула хорь тумэдов к державе присоединить [278] . После смерти хорь тумэдского ноёна Дайдухула сохора народом хорь тумэдским стала править его жена Ботохой таргун. Когда ноён Борохул, упредив главные силы свои, вместе с тремя мужами пробирался впотьмах по глухой лесной тропе, хорь тумэдские дозоры зашли им в тыл и перекрыли путь для отступления. И, не узрев, кто стоит пред ними, хорь тумэды схватили и убили Борохула.
Извещенный об убиении Борохула хорь тумэдами, Чингисхан вознегодовал и хотел было уже сам выступить против них. Насилу Борчу и Мухали отговорили владыку. И повелел тогда Чингисхан дурбэдейскому Дурбэю, прозванному догшин, что значит «грозный»: «Вечному Небу помолясь, во строгости и страхе ратаев держа, врагов хорь тумэдов завоюй!»
278
Тумэды подразделялись на восточных, которых называли хори тумэды (они жили вперемешку с баргудами), и западных – просто тумэды, которые обитали на юго-западе от озера Байкал и граничили с севера с хиргисами. Через несколько лет после присоединения к Великому Монгольскому улусу они и их соседи, хиргисы, по некоторым источникам, в 1216 г., по другим – в 1217 г. восстали, пытаясь обособиться, но эти попытки были пресечены в результате карательного похода войск Чингисхана.
Поход Борохула, описанный автором «Сокровенного сказания монголов», очевидно, и был первым этапом усмирения восставших хори тумэдов. Об этом же свидетельствует и Рашид ад-Дин: «В том же упомянутом году Быка (1217 г. – А. М.), когда Чингисхану стало известно, что Тайтула-Сокар (Дайдухула сохор. – A. M.), предводитель племени тумэд, который перед этим подчинился [Чингизу], вследствие отлучки Чингисхана в Хитай снова восстал, а это племя составляло отдельное войско и было воинственным и мятежным, – он назначил Наяа-нойона из племени Баарин и Дурбан-нойона (Дурбэй. – A. M.) для выступления на войну против них (тумэдов).
Наяа-нойон отговорился болезнью. Когда доложили [об этом] Чингисхану, он несколько подумал, а затем вместо него назначил Борохул-нойона. Когда Борохул-нойон услышал [об этом], он спросил у эмиров: «Вы напомнили государю обо мне или он сам соизволил надумать?» Они сказали: «Он сам соизволил!» Тогда тот сказал: «Я пойду на счастье Чингисхана, но я иду [пролить кровь] взамен другого!» и, поручив свою жену и детей государю, выступил. Он захватил племя тумэд и уничтожил [его], но был убит в бою.
Когда Чингисхан услышал слова, сказанные Борохул-нойоном, и вспомнил его заслуги, [то] весьма огорчился его смертью; он сжалился над его детьми и соизволил сказать: «Я для оставшихся после него подобен печени и нутру, они не должны горевать, ибо я буду их беречь хорошо!» В дальнейшем он содержал его детей в почете и уважении, оказывал им различного рода пожалования и постоянно заботился о них» (Рашид ад-Дин. Сборник летописей. М.: Ладомир, 2002. Т. 1. Кн. 2. С. 178).
Грозный Дурбэй, желая ввести врага в обман, послал немногих из мужей своих по той тропе, что хорь тумэды охраняли, а сам основные силы пустил по тропе, коей взбирались в гору дикие яки. Дабы дух ратный поддерживать в мужах, он понудил каждого воина возложить на плечи розги и наказал хлестать всякого, кто трусостью своею сеять смуту будет.
И вооружил грозный Дурбэй мужей своих топорами, пилами да тёслами, и приказал взбираться вверх в гору по следу диких яков, очищая дорогу себе от дерев, преградою стоящих на пути. И взошли они по тропе оной на самую гору, и ударили оттуда по хорь тумэдам, беспечно пировавшим во стане своем, и подчинили их владыке.
В то время в плену у Ботохой таргун были ноён Хорчи и Хутуга бэхи, дотоле плененные ее мужами. А пленены они были так: ноёну Хорчи владыкой было наказано выбрать себе в пределах хорь тумэдских тридцать девиц красы ненаглядной. И пришел он в пределы хорь тумэдские забрать их красавиц, но покорившиеся дотоль хорь тумэды снова ворогами обернулись и схватили Хорчи. Извещенный о том Чингисхан послал Хутуга бэхи, знававшего народы лесных племен, вызволить ноёна Хорчи. Но хорь тумэды и его пленили.
Повоевав и подчинив себе хорь тумэдов, Чингисхан семье убиенного Борохула пожаловал сотню тумэдцев. Хорчи Чингисхан пожаловал тридцать девиц хорь тумэдских, а Хутуга бэхи – ханшу Ботохой таргун.
И призвал к себе Чингисхан матушку Огэлун, сынов своих и младших братьев и молвил: «О матушка любезная моя, во муках мученических сбиравшая улус наш! Ты, Жочи, старший из моих сынов! Ты, Отчигин, мой самый младший брат, родительского очага хранитель! Всем вам и прочим сродникам моим пожалованы будут подданные наши!» [279] [280]
279
По древним источникам невозможно точно определить, когда Чингисхан раздал уделы своим сородичам; некоторые ученые склоняются к тому, что это могло произойти уже после подчинения Чингисхану лесных народов, но до похода на чжурчжэней, т. е. до 1211 г.
280
«Сокровенное сказание монголов» содержит подробные сведения о сыновьях и ближайших родственниках Чингисхана, получивших уделы-улусы. Б. Я. Владимирцов так описал особенности процесса феодализации в Великом Монгольском улусе при Чингисхане: «Продолжая очень старые кочевые традиции, Чингисхан, вскоре после объединения ряда монгольских племен, после создания своей кочевой державы, Monggol ulus, начинает раздавать уделы – ulus’ы своим сыновьям – и ближайшим родственникам…
Выделение уделов основывалось на том принципе, что «государство» (ulus irgen) является достоянием всего рода того лица, которое создало державу и стало ханом. Так же, как род или его ответвление владеет определенной территорией, на которой совместно кочуют его члены – urux’и, и владеет людьми, которые являются его потомственными крепостными вассалами (unagan bogol), совершенно так же род является владельцем народа-государства (ulus), проживающего на определенной территории (nuntux = nutug). Происходит, следовательно, перенесение понятий о родовой собственности на более широкую область народа-государства. С этой точки зрения все племена и народы, вошедшие в состав монгольской империи Чингисхана, все делаются unagan bogol’ами и его, и его рода; «так как Чингисхан, – говорит Рашид ад-Дин, – был ханом, господином соединения планет, самодержцем земли и времени, все племена и роды монгольские из родных и чужих стали его рабами и слугами»; поэтому Mongol ulus приобретает значение «народ-государство рода монгол».
Власть рода Чингисхана над его улусом, т. е. народом-государством, выражается в том, что один из родичей, altan urug (urux)’a (золотого рода. – A. M.), становится императором, ханом (хаn, xagan), повелевающим всей империей, избираемым на совете всех родичей (xuriltai = xurultai); другие же члены рода, главным образом мужские его отпрыски, признаются царевичами (kobe’un = kobegun, слово, значащее собственно «сын»), имеющими право на то, чтобы получать в наследственное пользование удел-улус…
Удел состоял из ulus – «людей, народа», т. е. определенного количества монголов-кочевников, и nutug (yurt), т. е. территории, на которой эти «люди» могли кочевать. Улус-удел определялся, с одной стороны, количеством ayil’oв, т. е. кочевых дворов, а с другой стороны – количеством воинов (cerig), которое мог он выставить…
Для кочевника, ведущего экстенсивное натуральное хозяйство, важно не обладание большим или малым, но определенным участком земли, земельным наделом, а возможность использовать большие пространства для периодических перекочевок в зависимости от времени года, возможность выбирать лучшие и удобные стоянки…
Наши источники определенно указывают, что nutug (yurt), т. е. пространство земли, достаточное для содержания той или другой кочевой единицы, считалось принадлежащим господину – nоуаn или царевичу – kobegun… Раз сеньор владел людьми, то, естественно, должен был и владеть землею, на которой они могли бы жить-кочевать. Всякий сеньор поэтому, получая во владение или даже в управление ulus – народ, людей, непременно получал совершенно определенный юрт, nutug, т. е. землю, годную для содержания выделенных ему кочевников. Удел – xubi – состоял из двух частей: из определенного количества кочевых семейств (ulus) и из достаточного для их содержания пространства пастбищных и охотничьих угодий (nutug). Внимание кочевника, конечно, сосредоточено на людях, потому что nutug мог быть найден и другой; ввиду этого словом ulus и стали обозначать самый удел, выделенный тому или другому лицу…
Раньше владельцем nutug’a был род, потом вождь, bagatur, xa’an и т. п., во время Монгольской державы владельцем юрта-нутука становится сеньор, nоуаn, kobegun…
В древнемонгольском обществе, в период империи, у кочевников владение землей выражалось в том, что nоуаn, т. е. феодальный сеньор, царевич или «тысячник», руководил кочеваньем зависящих от него людей (ulus), направлял их по своему усмотрению, распределяя лучшие пастбищные угодья (belciger = belci’er) и указывая стоянки в определенных местах предоставленного ему нутука-юрта…
В пределах своих тысяч и сотен монгольские ноёны, по-видимому, были неограниченными господами и творили суд и расправу над своими подчиненными, руководясь Джасаком (Великая Яса. – A. M.) и обычным правом вообще» (Владимирцов Б. Я. Общественный строй монголов. – В кн.: Владимирцов Б. Я. Работы по истории и этнографии монгольских народов. М.: ИФ «Восточная литература» РАН, 2002. С. 394–395, 398–399, 407–408, 413).