Чтение онлайн

– Надо ехать, государыня, и притом сейчас же! Нельзя давать Гизам слишком большую волю!

– Ты прав! Прикажи заложить экипажи! Ты поедешь со мною, и мы по дороге поговорим. Сопровождать нас будут Асти и паж.

Через час поезд королевы Екатерины уже двинулся в путь. Путешествие продолжалось всю ночь, и только при первых лучах рассвета вдали показались остроконечные башенки и колоколенки Анжерского замка.

Однако перед въездом в город королева приказала остановиться, подозвала пажа и сказала ему:

– Вот, милочка, возьми это кольцо, ступай в замок и вызови герцога Анжуйского. Покажи ему кольцо и затем сообщи ему о моем приезде, но предупреди, что я не остановлюсь в замке и чтобы он ни слова не говорил герцогу Гизу или герцогине Анне о моем приезде. Кроме того, ты попросишь его немедленно навестить меня; я остановлюсь у цирюльника-банщика Луазеля.

Паж поклонился, вскочил в седло, дал шпоры лошади и поскакал в город. Вслед за ним в город въехал и кортеж королевы. Проследовав левым берегом Луары, экипаж королевы остановился у скромного домика, над которым виднелась вывеска: "Во здравие тела. Луазель, цирюльник-банщик, хирург и проч.". Д'Асти постучал в дверь, которую сейчас же открыл с низким поклоном пожилой толстяк.

– Мой добрый Луазель,- сказала ему королева,- отведи мне мою обычную комнату и спрячь барина!

При последних словах она показала на человека в маске, и затем экипаж въехал во двор дома.

Через час после этого какой-то дворянин, закутанный в плащ и надвинувший шляпу совсем на лоб, постучался во дверь Луазеля. Цирюльник поклонился ему чуть не до земли. Это был Франсуа Валуа.

– Сын мой!
– сказала ему Екатерина после первых приветствий.- Сообщил ли ты Генриху Гизу о своем письме ко мне?

– Ну конечно!

– Это была большая ошибка.

– Почему, матушка?

– Потому что я не хочу, чтобы он видел меня, не желаю видеть его. Весь день я проведу здесь, а ты скажешь герцогу, что я еще не приехала и что от меня вообще нет известий.

– Но... что мы сделаем с... гугенотом, которого к вечеру доставят сюда?

– Это будет видно потом. Вообще должна тебе сказать, сын мой, что наваррский король для нас несравненно менее опасен, чем герцог Гиз. Но пока еще я ничего не хочу решать. Вечером я буду в замке. Я явлюсь пешком к прибрежной потерне; а ты сам встретишь меня и проведешь в свою комнату, а там мы поговорим!

XXXIV

Около восьми часов вечера королева Екатерина вышла из дома Луазеля в сопровождении человека в маске.

– Видишь ли,- сказала она,- продолжая начатый ранее разговор,- я не более тебя люблю наваррского короля...

При этих словах взор замаскированного опять блеснул странным огнем.

– Но,- продолжала Екатерина,- я вполне разделяю мысль Макиавелли, этого гениального политика, который говорил, что два врага удобнее одного.

– Ну, это довольно странное утверждение!

– Тебе так кажется? А между тем подумай сам: самый опасный враг для нас - тот, кто в своей ненависти руководствуется определенным достижением, но если существует два врага, которые стремятся достичь одного и того же, то они логически становятся врагами и друг другу тоже, а следовательно, часть их злобной силы будет отвлечена от нас.

– Это правда!

– Целью достижения наших врагов является французская корона. Ищущих этой короны двое: Генрих Наваррский и Генрих Гиз. Если ни один из них не успел в этом достижении, то потому, что ему приходилось ограждать себя от соперника. Но, как знать, не будь на свете одного из них, быть может, другой уже давно овладел бы троном Валуа!

– Да, это так!

– Значит, раз трон Валуа не может освободиться от всех врагов, пусть их будет несколько. Между тем, захватив Генриха Наваррского и вручая его судьбу лотарингцам, мой сын лишь помогает Гизу освободиться от соперника, но не предохраняет трона Валуа... В скверное дело замешался герцог!
– и, не говоря более ни слова, королева молча дошла до потерны, указанной ею утром герцогу Анжуйскому. Однако, прежде чем постучаться, она сказала своему спутнику: - Надвинь шляпу глубже на лоб и прикрой лицо полой плаща, чтобы маски не было видно!

Незнакомец повиновался. Тогда королева постучала в дверь потерны, которая немедленно открылась, причем во тьме коридора слабо вырисовался какой-то мужчина. Это был герцог Франсуа, во тьме и одиночестве поджидавший мать.

– Это вы?
– спросил он.- А кто с вами?

– Это Асти,- спокойно ответила Екатерина, причем незнакомец молча поклонился герцогу.

– Следуйте за мною,- сказал тогда Франсуа.
– Но осторожнее: здесь приступочка!

Екатерина тихо рассмеялась.

– Полно, сын мой,- сказала она, я лучше тебя знакома с этим замком и с завязанными глазами пройду, не споткнувшись, куда угодно. Я ведь долго жила здесь с твоим отцом, когда он был еще герцогом Анжуйским! Скажи мне только, что помещается в кабинете покойного короля?

– Я оставил там свой кабинет!

– Отлично. А кто живет над кабинетом?

– Никого. Я не выношу, чтобы над моей головой ходили!

– Совсем хорошо! Ну, так проведи меня в эту верхнюю комнату. Ступай вперед, я знакома с лестницей!

Герцог запер дверь потерны и пошел наверх в сопровождении королевы-матери и незнакомца.

У дверей комнаты Екатерина спросила:

– Надеюсь, герцог в кабинете у тебя?

– Нет еще, но он должен сейчас прийти, чтобы решить со мною вопрос о наваррском короле. Впрочем, может быть, он уже пришел и ждет меня...

– Ну, так ступай к нему, сын мой!

– А вы останетесь здесь?

– Да.

– Без света?

– Без света.

– Когда мне прийти за вами?

– Когда услышишь сверху три удара.

– Хорошо, матушка!

Герцог ушел, а Екатерина с незнакомцем вошли в комнату. На пороге королева приказала своему спутнику сесть у самого входа в кресло, а сама на цыпочках пошла к противоположной двери стене. Здесь ее рука стала ощупывать тайную пружину. Наконец она нашла искомое, и вдруг из стены вырвался яркий луч света.

– Что это?
– с некоторым испугом спросил незнакомец.

– Подойди, и увидишь сам!
– ответила Екатерина. Незнакомец осторожно подкрался к светящемуся отверстию и увидел, что там виднеется какая-то сверкающая наклонная пластинка.

– Здесь применено старинное изобретение, которое, наверное, знакомо тебе,- сказала Екатерина,- в потолке кабинета имеется отверстие, над которым тайно прикреплено в наклонном положении зеркало из полированной стали так, что в нем отражается вся комната. Системой дальнейших зеркал это отражение передается сюда, так что, глядя в отверстие, можно видеть все происходящее в кабинете. А вдобавок еще, благодаря системе слуховых труб, можно также и слышать все, что там говорится. Ну-ка, взгляни!