Чтение онлайн

– Мессир, ваше счастье обеспечено теперь, если только вы поведете себя умно - даю вам в этом слово Анны Лотарингской, герцогини Монпансье!

Услыхав это имя, видам поклонился как можно ниже и выразил полную готовность служить телом и душой своей гостье. Тогда Анна спросила:

– Найдется у вас крепкая лошадь?

– Да, ваше высочество!

– В каком расстоянии находимся мы от Анжера?

– В пятнадцати лье.

– Имеется ли у вас надежный человек среди ваших слуг?

Видам смущенно замялся. Паком был стар, искалечен ревматизмом и не способен выдержать длительный переезд верхом; но в тот момент, когда в его голове проскользнула эта мысль, дверь приоткрылась и видам увидел нищенку Пуаврада.

– Вот за этого мальчишку я могу поручиться, как за самого себя!
– сказал сир де Панестер.

– Умеешь ли ты ездить верхом?
– спросила герцогиня.

– Да, если она не оседлана,- ответил Пуаврад, положив перед хозяином пару пойманных им кроликов.

Герцогиня потребовала перо, чернил и пергамент и написала следующее письмо:

"Ваше Высочество и кузен! В силу ряда обстоятельств, слишком сложных для изложения их в настоящем письме, я очутилась в пятнадцати лье от Анжера в замке видама де Панестер. Если Вы добрый католик и ненавидите гугенотов, то пошлите мне сейчас же и спешно человек тридцать вооруженных с ног до головы людей с приказом беспрекословно повиноваться мне. Покорная слуга и кузина Вашего Высочества Анна".

Запечатав это письмо, герцогиня надписала на нем "Его Высочеству Франсуа де Валуа, герцогу Анжуйскому и губернатору Анжера", а затем, вручая послание Пуавраду, сказала:

– Отвези это письмо в Анжер. Если ты привезешь мне ответ до десяти часов завтрашнего дня, я дам тебе десять пистолей.

Нищенка в восторге скрылся, и вскоре стук копыт оповестил, что он уже пустился во всю прыть к Анжеру.

Необходимо заметить, что все эти переговоры Анна вела в отдельной комнате, так как из предосторожности не хотела, чтобы Гастон знал что- нибудь об этом.

"Этот юноша предал своего короля,- думала она,- но это случилось в момент опьянения страстью, и неизвестно, долго ли продлится это опьянение. Как знать, может быть, он начнет раскаиваться? Нет, я не могу, не должна полагаться на него!"

В то же время в мозгу герцогини уже намечался адский план.

– Ваш замок очень старинной постройки, не правда ли? спросила она видама.

– О, да!
– ответил тот.

– Значит, у вас найдется надежная темница?

– В замке имеются даже ублиетты!

– Тем лучше! Теперь слушайте меня внимательно. Известно ли вам, что на шаланде, с которой я спаслась, были еще люди?

– О, да! Паком, у которого отличное зрение, видел их и с удовольствием заметил, что все они спаслись на мельницу. Значит, вам нечего беспокоиться, они вне опасности.

– Об этом я вовсе не беспокоюсь. Слушайте меня далее: шаланда везла очень ценную поклажу, а ее команду составлял сам наваррский король со своими людьми.

– Наваррский король? Гугенот? Еретик?
– воскликнул видам, испуганно отступая на шаг и ограждая себя крестным знамением.

– Да! Его нужно во что бы то ни стало доставить сюда в замок. Я наполню золотом вашу шапку, ваши седельные кобуры и вот эту фаянсовую чашку для святой воды, если вы сделаете все так, как я вам скажу. Вы возьмете лодку, отправитесь на мельницу, скажете потерпевшим крушение, что видели их катастрофу и поспешили предложить им гостеприимство. Вы ничем не выкажете, что вам известно, кто такие ваши гости; точно так же вы воздержитесь от каких-либо проявлений религиозной ненависти. А затем...
– но тут голос герцогини перешел в шепот.

– Слушаю-с! Я исполню все, что вы желаете, ваше высочество!
– сказал видам и направился к дверям.

– Стойте!
– окликнула его герцогиня.- Сначала вы должны исполнить для меня еще маленькое дельце!

Она опять наклонилась к уху видама, и опять, предвкушая богатую поживу, старик с готовностью выразил желание во всем повиноваться гостье и последовал за нею в зал, где Гастон сидел у огня и с наслаждением пил вино.

При виде входящей герцогини он поспешно вскочил и уставился на нее пламенным, горящим страстью взором.

– Дорогой мой!
– сказала ему Анна.- Любите ли вы меня по-прежнему или холодная вода остудила вашу пылкость?

– Люблю ли я вас?
– с негодованием воскликнул юноша, не понимая, как мог бы он разлюбить такое чудное созданье.- О, я готов сделать для вас что угодно! Возьмите мою жизнь, и я буду счастлив умереть за вас!

– О, нет!
– засмеялась герцогиня.- Дело идет вовсе не о таких страшных вещах! В данный момент я прошу у вас самой пустяшной услуги. Господин видам только что сообщил мне, что для меня имеются достаточно удобные апартаменты в дальнем флигеле замка, но я боюсь идти туда, пока вы лично не осмотрите, безопасно ли и удобно ли будет мне там!

Гастон обнажил шпагу, крикнул "вперед" и встал, покачиваясь от усталости, страсти и вина.

Видам взял масляную лампу и повел гасконца по длинному, извилистому коридору, где все говорило о безжалостных следах времени. Видам, шедший впереди, ступал очень осторожно, опасаясь натолкнуться на что-нибудь, а Гастон беззаботно шествовал тяжелой, развалистой поступью. Вдруг на одном из поворотов коридора видам резко остановился и прижался к стене.

– Что с вами?
– спросил Гастон.

– Да мне... показалось... я...

– Да что вам показалось?

– Привидение!

– Да ну вас!
– небрежно кивнул Гастон.- Придумает тоже! Давайте мне лампу, я пойду вперед!

Он взял у видама лампу и беззаботно пошел дальше, не глядя под ноги. Вдруг он почувствовал, что пол под ним дрогнул, нога скользнула.

Видам услыхал отчаянный крик. Лампа потухла, и скоро из каких-то неведомых глубин послышался шум падающего в воду тела.

XXIX

Генрих Наваррский благополучно доставил впавшую в беспамятство Берту на берег, сдал ее на руки вдове мельника и сейчас же отправился обратно на шаланду, корма которой все еще держалась над водой.

На шаланде был один только Ноэ. Лагир, Рауль и прочие бросились в воду вслед за королем. Ноэ, как капитан судна, хотел оставить шаланду последним.

– Ну что, все спаслись?
– спросил его Генрих.

– Государь,- ответил Ноэ,- старый сир де Мальвен утонул и герцогиня тоже. Я бросился вниз, в каюту, где спала герцогиня, но дверь оказалась запертой, а тут вода стала прибывать с такой силой, что я рисковал сам захлебнуться, не принеся никакой помощи герцогине. Поэтому я вынужден был вернуться на палубу.