Чтение онлайн

— Мармаров сказал: не суетиться. В дате рождения наиважнейший фактор время, вплоть до 4-х минут! Ошибка, элементарная описка стать может роковой. Никогда Мармаров не навесит ярлык преступника лишь по этим данным.

— Но он же обелил Петра?! — прищурила глазенки Лиза.

— Магистр составил карту и на дату смерти. Она бесспорна. И карта эта тоже выдала прогноз: ищите женщину .

— Но кто из них?

— Есть тут одна мыслишка. Эксперимент несложный, если заручиться согласием Петра.

— Я постараюсь, шеф, — шутливо козырнула Лиза. — Но вы меня отмажьте на эти дни у Самого: пусть даст отгулы или оформит творческие дни.

— Легко! Тем более, без творческого залпа не обойтись.

— …И чай на посошок? — пробуравил взглядом он сестру. — Организуй! Гостей я провожу. А ты, Марина, — схватил он за руку ту, с которой близок был последние два месяца, — останься!

Невольно оттягивая встречу с неизбежным, Петр все топтался на лестничной площадке, прощаясь с теми, кто пришел уважить память о Наде.

В глубине души он, разумеется, не верил заезжему астрологу. Но! если Ольга испробовала мед не из разбитой банки, откуда взялись в желудке фрагменты битого стекла?!

«Марина?! — прищурил он глаза. — Девчонке всего 20. И знает, как Надя мне дорога: как только б родила, с Мариной я расстался б. Возможно, не сразу, но… По крайней мере, надежду я Марине не дарил… Она?!» — В исступлении сжал он кулаки.

«Сейчас все прояснится», — постарался он перевести дыхание, а пальцы уже щупали-ласкали сквозь ткань кармана акт экспертизы, разумеется, поддельный. Но для своих (своих?!!) сойдет.

И рыбка непременно клюнет.

— Чай остывает! — крикнула сестра.

Замкнув на три оборота входную дверь, он опустил ключ в карман.

— Попалась, — едва слышно прохрипел Петр.

Недобрую усмешку стерла гримаса боли. Встречая момент истины, сердце пропустило удар.

Стол был накрыт на четверых. На кухне. Галетное печенье, баранки, голубые чашки, которые купила Надя…

— А мед?! — обвел он взглядом всех.

— Мед?! — вскинулась Марина. — Ты что ополоумел?! Не притронусь здесь я ни к какому меду.

— Ты?! — зарычал он вдруг.

Марина отшатнулась.

— Что с тобой?.. — заплакала сестра.

— Простите, — тяжело он опустился на стул. — Я главное забыл сказать.

Расправленный лист гербовой бумаги (сам «рисовал!») из кармана перекочевал на стол:

— Читайте!

— Что это? — строго спросила мать. — Очки мои не здесь.

— Акт экспертизы, — прочистил горло Петр.

— Здесь сказано, — впилась в текст Марина, — сказано, — уже растерянно продолжила она, — что… Причина кровотечения у Нади — внематочная беременность, — едва слышно закончила она. — А при чем тогда…

Акт выскользнул из ее пальцев. Бумагу подхватила сестра.

— Узнаю, кто пустил утку про желудочное кровотечение… — произнес Петр в вязкой тишине и, не закончив фразы, врубил другую:

— Надя не пробовала мед из той, разбитой банки. Соседка, Лизка, была в тот вечер здесь. И Надя ей призналась, что выбросила треснувшую банку с медом в мусоропровод. И тут же купила мед на рынке. Об этом я не знал…

— Так ты не виноват! — от визга сестры заложило уши.

Петр улыбнулся: сестра здесь ни при чем.

— Вот это карамболь! — тряхнула челкой Марина.

— Хоть поедом себя не будешь есть, — тяжело поднялась из-за стола мать и стала за его спиной греметь посудой.

Петр включил электрочайник:

— Хочу погорячей. С медком. Ставь на стол, сеструха.

— Убей, я не дотронусь здесь до еды, — дернула Марина за руку его сестру. — Мало ли…

Ощерившийся рот Петра стеганул по нервам, напугал.

— Дурак! — отпрянула она. — Тебе лечиться нужно.

— Не спорьте, дети, — повернулась мать. — Вот эта банка с медом. Сейчас отведаем. Я — первая. А ты, девушка, — усмехнувшись, кивнула она Марине, — вон те розетки ставь на стол.

Волна признательности затопила. Он знал. Он верил…

— Держи! — уютно пропела она сыну.

Его рука поймала лишь пустоту.

Банка… грохнулась.

На плиточный пол.

Вдребезги!..

Ожесточенная дуэль взглядов, казалось, продолжалась вечность.

Никто не вышел из нее победителем.

В проеме двери столкнулись, под приветственные возгласы обнялись и, на миг застряв, рассмеялись два друга.

— С новосельем, Арсений! — оглядывая стильный кабинет зав. отделом новостей, переступил порог Мармаров. — Газетчик все же победил в тебе телевизионщика…

— В «Кавминводских вестях» я начинал… Да и в раскрутке Горина «КВ» поучаствовали тогда не слабо…

— А-а-а! Помнишь наш первый эксперимент [2] , — загрохотал Мармаров, устраиваясь в удобном кресле у журнального столика.

— Еще бы! Напрасно закономерность рядилась в тогу случая. Нам удалось ее сорвать! Из нищего родился принц.

— А?..

— Это я образно. О Горине. Кстати, его недавно вновь переизбрали, вполне исправно рулит Солнечногорском.

— При случае передавай привет.

— Спасибо. Он ваш адепт. И следует диктату звезд… Поэтому в седле.

— Какой диктат?!. Ну, балаболка, — качнул головой Мармаров. — Да разве могут диктовать «навигационные приборы»?!. Так и планеты, звезды… Их циклы, ритм дают подсказку — как не отклониться от курса к счастью, полноценной жизни, предназначенью. Забыл?!.

— Язык мой — враг мой. Оговорился, — пожал плечами Арсений. — Прямой эфир не для меня. Поэтому я здесь.

— Опять неточность. Газета — твоя судьба…

Короткий стук оборвал Мармарова. Кто-то на миг заглянул в кабинет.

— На пять минут, — извинился Арсений. — Уточню нюансы и свободен. Герой дня, между прочим, — кивнул он в сторону двери.

— Зови своего героя, — согласился Мармаров. Подшивка «КВ» с журнального столика перекочевала к нему на колени.

Герой оказался тщедушным малым неопределенного возраста. Пегие брови, изрядные залысины, скошенный подбородок рисовали образ неудачника. Но легкий упругий шаг, незаметное движение, которым он развернул и оседлал роскошный стул красного дерева, и даже снисходительно-выжидательная улыбка опрокинули первое впечатление.