Чтение онлайн

–  А она кто?
– Сэтнар ткнул пальцем в спутницу бородача. Тот сказал:

–  Она-то? Так женка моя, господин, кто же еще…

–  И больше никого нет?

Бородач пожал плечами:

–  Так я ж… я ж говорю. Одни мы тута…

Сэтнар, прищурясь, смотрел на него, будто пытался высмотреть его мысли. Нимве и глядеть не нужно было, нет, мыслей она не видела, но зато ощущала настроение лесовика. Уловить, лжет чужак или нет, она не могла: страх заглушил в нем остальные эмоции. Нимве посмотрела на Мафхора - и встретила его взгляд. Лицо у мага было бесстрастное, как обычно, черные глаза смотрели твердо. Ну, он-то уж конечно почувствовал бы, если бы этот тип врал, подумала она, поспешно отвернувшись. Спокойствие Мафхора и ее странным образом успокоило. Инис между тем заметил:

–  Мне кажется, он не врет.

–  Этого и следовало ожидать, - процедил его брат сквозь зубы. Сделав вид, будто не расслышал, Инис продолжал, обращаясь к лесовику:

–  А где же вы живете?
– голос звучал приветливо.

–  Кто, мы? Так в лесу, господин, туточки по близости…

–  Покажешь?

–  Как изволите, господин, - бородач изобразил неуклюжий поклон.
– Правда, хозяйство наше незатейливое, дак - чем богаты.

–  Мне все равно, Инис, - холодно бросил Сэтнар, - как ты изволишь тратить свое время, но будь добр, не трать мое. Нам надо строить плот, если ты позабыл.

–  Не беспокойся, братец, не позабыл, - в тон ему ответил Инис, - да только плот никуда не убежит. Нам что, кто-нибудь на пятки наседает, что ты так торопишься?

–  Конечно, тороплюсь, - сказал Сэтнар, - потому что хочу поскорее закончить это бессмысленное таскание по лесам, тем более, в подобной компании.

Инис раздраженно сощурился, но не успел ответить, в разговор вступил Ларра.

–  Слышь, земляк, - обратился он к бородачу, - а хлебушком мы у вас случайно не разживемся?

Похлопав ресницами, лесовик ответил:

–  Отчего ж, можно… Зерном мы в этом годе богаты, благодарение Творцу.

–  Ну, так пойдем к вам на двор, - Ларра взглянул на Иниса, и тот сказал:

–  Ладно, собирайте вещи, и пойдем. Конечно, тебя, братец, это не касается, я не смею тратить твое драгоценное время!

Сэтнар повел плечом и сделал знак приближенным собираться.

До дома оказалось минут десять ходьбы, он был так искусно спрятан в чаще, что без проводника ни за что не отыскать. Большой двор окружал частокол из цельных заостренных бревен, врытых в землю и образовавших неприступную стену высотой в полтора человеческих роста. На очищенном от леса пространстве паслась пара кляч, три коровы и несколько коз. У ограды лежал огромный пегий пес с обрубленным хвостом. Увидав чужих, он вскочил, нагнул голову, утробно зарычал, вздыбив шерсть на холке, но хозяин прикрикнул - и пес, вильнув хвостом, тут же потерял к пришельцам интерес и принялся обнюхивать ближайший куст бузины.

Лошадей, стреножив, оставили пастись у забора, сняли только седла и уздечки. Следом за хозяевами гости вошли в узенькую калитку, проделанную в массивных воротах, где засовом служило цельное бревно.

–  Да у вас тут прямо крепость, - заметил Инис. Хозяин смущенно покосился, но ничего не ответил. Вместо этого что-то велел жене, и та направилась к одному из сараев. Бородач сказал, обращаясь к гостям:

–  Щас на стол накроем, угоститесь, чем Творец послал. Может, умыться желаете с дороги?

–  Да не мешало бы, - Ларра оглянулся на колодец.

–  Милости просим… Щас полотенца вынесу.

Парни пошли к колодцу, у ворот остались только Нимве и Мафхор. Нимве огляделась. Двор оказался просторным, с хозяйственными постройками, около забора зеленела чахлая трава. Повсюду бродили куры, в большой грязной луже за сараями нежились поджарые свиньи. Дом на сваях был старый, ветхий, лесенка, ведущая к двери, казалось, может рухнуть от порыва ветра. Ставни болтались на ржавых петлях, соломенная крыша, бурая от времени, поросла длинным бурьяном.

Нимве покосилась на мага. Тот отошел к частоколу и положил наземь седло. Он выглядел спокойным, словно происходящее нагоняло скуку, и больше ничего.

Из ближнего сарая появился хозяин с полотенцами. Бросил осторожный взгляд на Мафхора, потом на Нимве, снова на Мафхора, повернулся и заспешил к колодцу, где шумно плескались остальные. Чуть погодя, воротившись и остановившись поодаль, спросил у мага:

–  А вы, господин, полотенце не желаете?

Мафхор обернулся, щурясь от солнца.

–  Да, благодарю, - ответил он. Хозяин торопливо подал ему полотенце.

–  А вы, госпожа?
– поколебавшись, обратился он к Нимве. Та кивнула и тоже получила полотенце, кусок небеленого холста, ветхого, протертого до дыр. Убедившись, что хозяин ушел, она придирчиво оглядела ткань на просвет: нет ли вшей.

Пока гости мылись, хозяин установил на козлах под навесом стол, положив пару длинных широких досок, а хозяйка принесла большой чугунок, накрытый дощечкой. Словно почуяв угощение, к столу потянулись слуги во главе с Ларрой, а потом и господа. Без лишних приглашений все уселись на скамейки вокруг стола.

–  Поешьте, чем Творец пожаловал, - хозяйка поклонилась.
– Милости просим.

Продолжая хлопотать, женщина поставила на стол сыр на деревянном круге, масло, блюдо с вареными яйцами и выложила на полотенце большой кособокий каравай. Гости накинулись на еду, некоторое время было тихо, только стучали ложки. Путешественники соскучились по домашней пище, хоть в походе и не голодали.

После обеда, не выходя из-под навеса, принцы долго спорили, но в конце концов сошлись на том, что придется ночевать на подворье. Время сильно перевалило за полдень, до наступления ночи они бы не успели доделать плоты и переправиться. Пока не село солнце, мужчины, кроме Мафхора, ушли на берег. Маг с отсутствующим видом сидел, прислонясь к забору и, кажется, спал. Нимве тоже осталась. Умывшись у колодца, постирав кое-что из вещей, она примостилась под навесом и принялась штопать рубаху.

Парни воротились на закате, и хозяйка снова накрыла на стол. Поужинав творогом, крутыми яйцами, медом и хлебом, путешественники начали устраиваться на ночлег. Стемнело, на западе светилась мутная багряная полоска. Гости улеглись около забора на земле, но не спали еще долго, возились и переговаривались.

Нимве, благо в темноте ее было не видно, разделась до длинной нижней сорочки и легла под навесом. Слушала, как болтают спутники, смотрела на небо, усыпанное звездами, веки постепенно смыкались, звуки уходили, и она не заметила, как уснула.

Нимве сидела возле мерцавшего костра. Вокруг было темно и тихо, лишь угли потрескивали у ног. Неодолимо клонило в сон. Она подняла руки, чтобы протереть глаза. В ладони оказалась зажата хворостина. Нимве огляделась и увидела поблизости россыпь крупных серых валунов. Она долго смотрела, покуда не поняла, что это гуси. Стая гусей, устроившихся на ночлег. Гуси? Откуда здесь гуси… Я что, пасу гусей?

Рядом раздались шаги, очень тихие, крадущиеся, но она все равно услышала и, вздрогнув, повернула голову. По тропинке, будто серый призрак, крался кот, ободранный и тощий. Наставив уши, он целеустремленно скользил вперед. Тропинка вела к воротам, громадным, неприступным, как в Сафирне. Нимве поняла, что сидит под отвесной скалой, задрала голову, но скале не было ни конца, ни края, и показалось, будто она очутилась на дне глубокого колодца, в устье которого, где-то далеко, в невообразимой вышине, виднеется черное небо с серебряным кружком луны. Сделалось страшно. Кота на тропинке уже не было, Нимве пошарила взглядом… Он оказался около ворот, забранных огромным кованым засовом. Подкрался к маленькой калитке, ловко и бесшумно вскочил на противовес щеколды. Раздалось клацанье, тихий скрип… Калитка поползла в сторону. В узкую щель заглянула темнота.