Чтение онлайн

Все еще спали. Из-за каждой двери до меня доносилось ровное дыхание, и я возрадовался всем сердцем, что эта тревожная ночь прошла благополучно. Вернувшись к себе, я упал на колени, вознес к Небесам пламенную благодарственную молитву – и только тогда осознал всю глубину своего страха. Я тихонько вышел из дому и спустился к воде по вырубленным в скале ступеням. Долгий заплыв в холодном прозрачном море успокоил мои нервы и вернул мне присутствие духа.

Поднимаясь по ступеням обратно, я видел скалы на другом берегу залива, уже позолоченные солнцем, которое вставало у меня за спиной. Отчего-то во мне опять зародилось смутное беспокойство. Все вокруг казалось слишком уж ярким, как иногда бывает перед бурей. Я остановился, любуясь чудесным морским пейзажем, и тут на плечо мне мягко легла чья-то рука. Обернувшись, я увидел Маргарет, такую же ослепительно прекрасную, как лучезарное утреннее солнце! И на сей раз это была моя Маргарет! Моя прежняя Маргарет, без всякой примеси другой личности. И тогда я подумал: ну ладно, по крайней мере этот последний, роковой день начался хорошо.

Но – увы! – радость моя была недолгой. Когда мы после прогулки среди окрестных скал вернулись в дом, все опять повторилось в точности как вчера: сначала мрачность и тревога, потом надежда и пылкое воодушевление, глубокое уныние – и, наконец, отчужденное равнодушие.

Но сегодня нам предстояло изрядно потрудиться, и мы энергично взялись за работу, которая сама по себе была лучшим лекарством от тягостных мыслей.

После завтрака мы все спустились в пещеру, где мистер Трелони еще раз тщательнейшим образом проверил расположение всех собранных там предметов, объясняя по ходу дела, почему каждый из них размещен именно так, а не иначе. С собой он принес толстенные рулоны бумаги с точными чертежами, письменами и рисунками, воссозданными по черновым наброскам, которые в свое время сделал вместе с Корбеком. По его словам, там содержались все до единого иероглифические изображения, что покрывали стены, потолок и пол гробницы в долине Чародея. Даже если бы у нас не было общей схемы расположения предметов, выполненной в строго рассчитанном масштабе, мы в конечном счете сумели бы разместить их должным образом, внимательно изучив зашифрованные письмена и символы.

Мистер Трелони объяснил и некоторые другие вещи, никак в бумагах не отраженные. В частности, сообщил нам, что выемка в столике из гелиотропа совпадает по форме с нижней частью волшебного ларца, а значит, там он и должен стоять. Сам же столик надлежало разместить так, чтобы каждая его ножка, обвитая уреем особого вида, встала рядом с изображением такого же урея, нарисованного на полу и указывавшего на нее своей головой. Еще он сказал, что мумия, лежавшая на возвышении, вытесанном в дне саркофага в точном соответствии с ее очертаниями, должна быть обращена головой на запад, а ногами на восток, дабы свободно вбирать в себя естественные земные токи.

– Если все так и замышлялось, в чем я уверен, – сказал он, – значит, сейчас в действие должны вступить какие-то силы либо электрической природы, либо магнетической, либо смешанной. Возможно, конечно, использована будет какая-то иная энергия – например, излучаемая радием. С последним я проводил опыты, но лишь с тем малым его количеством, какое мне удалось достать. Как я выяснил, минерал, из которого сделан ларец, совершенно невосприимчив к воздействию радия. Безусловно, в природе должны существовать подобные нечувствительные вещества. Радий не проявляет своих свойств, когда заключен в уранините; несомненно, есть и другие субстанции, нейтрализующие его излучение. Возможно, они принадлежат к классу инертных элементов, открытых или выделенных сэром Уильямом Рамзаем. Вполне вероятно, что в этом волшебном ларце – изготовленном из метеорита, а потому наверняка имеющем в своем составе элементы, неизвестные в нашем мире, – заключена некая мощная сила, которая высвободится при его вскрытии.

Казалось, эта часть рассуждений была закончена, но, поскольку мистер Трелони сохранял сосредоточенный вид человека, всецело поглощенного предметом разговора, мы молча ждали. После паузы он продолжил:

– Есть еще один вопрос, который, признаюсь, до сих пор ставит меня в тупик. Возможно, он и не самый важный, но в подобном деле, где столько всего непонятного, существенной может оказаться любая мелочь. Мне трудно поверить, что при подготовке к предприятию, продуманному с чрезвычайной скрупулезностью, можно было упустить из внимания такую вещь. Как вы видите на плане гробницы, саркофаг стоит у северной стены погребальной камеры, а волшебный ларец находится к югу от него. На полу под саркофагом нет никаких письмен, символов или орнаментов. На первый взгляд, напрашивается предположение, что рисунки были сделаны уже после того, как саркофаг поставили на место, но более внимательное исследование показывает, что символические знаки на полу расположены так, а не иначе, с определенной целью. Вот взгляните: здесь письмена обрываются, а здесь продолжаются в правильном порядке, словно перепрыгнув через пробел. Судя по ряду признаков, в таком расположении иероглифов заключен некий смысл. В чем именно он состоит – вот что нас интересует. Посмотрите на верх и на низ пустого пространства на полу погребальной камеры, с западной и с восточной сторон от изголовья и изножья саркофага соответственно. И там и там изображены одни и те же символы, размещенные таким образом, что в обоих случаях они частично переходят в письмена, начертанные перпендикулярно к ним. И лишь при вдумчивом рассмотрении можно разгадать сокрытый в них смысл. Смотрите: и сверху, и снизу символы повторяются трижды – в углах и по центру. В каждом случае имеется изображение солнца, разрезанного линией саркофага пополам, словно горизонтом. Рядом с солнцем везде изображена опрокинутая на бок ваза, развернутая прочь от него, но явно как-то с ним связанная. Ваза в иероглифическом письме символизирует сердце – Аб, как его называли древние египтяне. За вазой везде изображена пара воздетых рук, широко раскинутых и согнутых в локте. Это детерминатив Ка, или двойника. Но сверху и снизу Ка располагается по-разному: в изголовье саркофага руки обращены к горлу вазы, а в изножье – в противоположную сторону.

Мне думается, вся совокупность этих иероглифических рисунков означает, что во время движения солнца с запада на восток – от заката до восхода, когда оно проходит через Нижний мир, то есть ночью, – сердце, сохраняющее свою материальную природу даже в гробнице, покинуть которую оно никак не может, просто медленно поворачивается, чтобы всегда быть обращенным к Ра, богу солнца, источнику всякого блага. А двойник, воплощающий деятельное начало, и днем и ночью волен свободно перемещаться куда пожелает. Если моя догадка верна, значит здесь содержится предупреждение… предостережение… напоминание о том, что разум мумии вечно бодрствует и с ним надо считаться.

Или же, возможно, здесь заключено указание, что в ночь воскресения Ка навсегда покинет сердце царицы – и она возродится лишь к низшей, сугубо телесной жизни. Что станется тогда с памятью и всеми знаниями, накопленными за долгое время странствий ее души? Все самое ценное, что Тера могла бы дать миру, повторно явившись в него, будет безвозвратно утрачено! Впрочем, на сей счет я особо не тревожусь. Это, в конце концов, всего лишь праздные домыслы, решительно противоречащие одному из основных положений египетской теологии: Ка есть неотъемлемая часть человеческой индивидуальности.

Мистер Трелони умолк, и мы все продолжали молчать, выжидательно на него глядя. Наконец тишину нарушил доктор Винчестер:

– Но не следует ли из всего вами сказанного, что царица опасалась вторжения в свою гробницу?

– Дорогой мой сэр, – с благодушной улыбкой ответил мистер Трелони, – она была к нему готова. Грабители могил появились на свете не вчера – наверняка промышляли и во времена царствования ее династии. Тера не просто предполагала возможность такого вторжения, а с уверенностью ожидала его, о чем свидетельствуют меры предосторожности, ею принятые. Во-первых, она спрятала светильники в потайном сердабе, а во-вторых, установила возле него «грозного стража» – то есть заранее позаботилась о средствах защиты, как пассивных, так и активных. На самом деле, судя по многим намекам, тщательно зашифрованным в дошедших до нас письменах, она даже допускала, что кто-то – вроде нас с вами, к примеру, – со всей основательностью возьмется за работу, которую она сама намеревалась выполнить в урочное время. Впрочем, сейчас я просто строю гипотезы. Ключ к разгадке доступен лишь видящему оку!

Опять наступило долгое молчание. На сей раз первой заговорила Маргарет:

– Отец, можно ли мне взять чертежи? Я хотела бы изучить их на досуге.

– Конечно, голубушка! – сердечно воскликнул мистер Трелони, вручая ей бумаги.

Затем он продолжил свою лекцию, но уже другим тоном – более обыденным, каким обсуждают практические вопросы, в которых нет ничего таинственного:

– Думаю, вам – на случай непредвиденных обстоятельств – нужно узнать, как работает электрическое освещение в доме. Вы наверняка уже заметили, что электричеством оснащены решительно все помещения и здесь нет ни единого темного угла. Я все продумал и предусмотрел. Энергия вырабатывается несколькими турбинами, что приводятся в движение силой приливов и отливов, как турбины на Ниагаре. Таким образом я надеюсь свести к минимуму вероятность неполадок и в любое время иметь надежный источник электричества. Пойдемте, я объясню вам общую схему цепей и покажу, где находятся отводы и предохранители.

Следуя за мистером Трелони по дому, я не мог не восхищаться завершенностью всей системы и замечательными мерами, которые принял ее создатель против любого технического сбоя, какой только может предвидеть ум человеческий.

Но именно эта завершенность и пугала! Ведь в деле, подобном нашему, границы человеческой мысли узки. А за ними лежит бесконечное пространство Божественной мудрости и Божественной силы!

Когда мы вернулись в пещеру, мистер Трелони заговорил на другую тему:

– Теперь нам нужно выбрать точный час для проведения великого эксперимента. С точки зрения науки и механики, если все приготовления завершены, приступать к нему можно в любое время. Но мы должны учитывать также приготовления, сделанные женщиной необычайно острого ума, которая верила в магию и во все вкладывала тайный смысл, а потому нам надо поставить себя на ее место, прежде чем принять то или иное решение. Теперь очевидно, что важную роль в задуманном деле играет заход солнца: не зря же символы дневного светила, с математической точностью разрезанные пополам линией саркофага, расположены в строго определенном порядке. Кроме того, мы неоднократно убеждались, что число «семь» имело особое значение для царицы на всех этапах ее рассуждений и действий. Отсюда логически вытекает, что она наметила свое воскресение на седьмой час после захода солнца. Это подтверждается тем фактом, что во всех случаях, когда она предпринимала активные действия в моем доме, это происходило именно через семь часов после заката. Сегодня здесь, в Корнуолле, солнце заходит в восемь, а следовательно, нужное нам время – три часа пополуночи!

Мистер Трелони говорил будничным тоном, хотя и с величайшей серьезностью, и ни в речах его, ни в манере поведения не было ничего таинственного. И все же известие о точном часе начала эксперимента потрясло нас до крайности, о чем свидетельствовала бледность, проступившая на лицах моих товарищей, и наше оцепенелое молчание. Спокойствие сохраняла одна лишь Маргарет, которая немногим ранее опять погрузилась в отрешенную задумчивость, а теперь вдруг очнулась, радостно встрепенувшись. Отец, пристально наблюдавший за ней, довольно улыбнулся: в таком ее настроении он увидел прямое подтверждение своей гипотезы.