Чтение онлайн

К вечеру мы закончили всю работу и стали ждать перевозчиков, которые должны были прибыть в полночь. Незадолго до условленного часа мы услышали приближавшийся грохот телег, и уже через считаные минуты дом подвергся вторжению целой армии рабочих – они благодаря одной своей численности без всяких видимых усилий вынесли наружу и погрузили все наши ящики. На все про все у них ушло час с небольшим, и когда тяжелые подводы с грохотом покатили прочь, мы уже были готовы отправиться следом за ними к Паддингтонскому вокзалу. Сильвио, разумеется, ехал с нами.

Напоследок мы все вместе обошли дом, теперь выглядевший пустынным и заброшенным. Так как слуги уже уехали в Корнуолл, убираться здесь было некому, и на истоптанных грязными башмаками полах во всех комнатах, в коридоре и на лестнице валялись обрывки бумаги, клочки пакли и прочий мусор.

Перед самым уходом мистер Трелони достал из сейфа рубин семи звезд и упрятал в свой кошелек. Маргарет, смертельно бледная и изнуренная усталостью, вдруг вся оживилась и просветлела лицом, словно один только вид чудесного камня вдохнул в нее новые силы. Она кивнула и с улыбкой сказала:

– Вы правы, отец. Сегодня ночью ничего худого не произойдет. Царица Тера не нарушит ваши планы, могу поручиться жизнью.

– Она – или нечто – едва не погубила нас в пустыне, когда мы покинули долину Чародея! – мрачно заметил Корбек, стоявший рядом.

– О! – тотчас откликнулась Маргарет. – Тогда она находилась рядом с гробницей, где ее тело пролежало тысячи лет. Она знает, что ныне обстоятельства иные.

– Да откуда же ей знать? – живо поинтересовался Корбек.

– Если она и впрямь обладает астральным телом, о котором говорил отец, конечно же, она все знает! Может ли быть иначе, когда ее бесплотная сущность и разум способны странствовать даже среди звезд и в потусторонних мирах!

– Да, именно из такого предположения мы и исходим, – со всей серьезностью произнес мистер Трелони. – Нам следует твердо держаться наших убеждений и действовать сообразно с ними – до самого конца!

Маргарет с задумчивым видом взяла отца за руку и не отпускала ее все время, пока мы шли к выходу, запирали парадную дверь и шагали по подъездной дороге к воротам, где нас ждал кеб до Паддингтона.

Погрузив на вокзале наши вещи, все рабочие тоже сели в поезд – кое-кто из них разместился в товарных вагонах, где находились огромные ящики с саркофагами. Обычные телеги с лошадьми должны были ждать нас в Вестертоне – на ближайшей к Киллиону станции, где мы высаживались. Для нас мистер Трелони заказал спальный вагон, и, как только поезд тронулся, мы разошлись по своим купе.

Я заснул крепким и мирным сном, с полным ощущением безопасности. Недавние слова Маргарет – «сегодня ночью ничего худого не произойдет» – прозвучали настолько убедительно, что ни я, ни кто-либо другой нимало в них не усомнился. Лишь впоследствии я задался вопросом, откуда же у нее явилась такая уверенность. Поезд шел медленно, совершая частые и продолжительные остановки. Но необходимости спешить у нас не было, так как мистер Трелони хотел прибыть в Вестертон после наступления темноты. Рабочих, в соответствии с заранее сделанными распоряжениями, кормили на остановках, а в нашем частном вагоне имелась большая корзина с продуктами.

Весь день мы только и говорили что о великом эксперименте, всецело занимавшем наши мысли. Мистер Трелони с течением времени воодушевлялся все сильнее, и надежда в нем постепенно перерастала в уверенность. Доктор Винчестер, похоже, заразился его настроением, хотя изредка все же сообщал какой-нибудь научный факт, в чем-то противоречивший доводам мистера Трелони, а то и вовсе опровергавший иные из них. Мистер Корбек, с другой стороны, воспринимал все довольно скептически. Пока мы трое увлеченно развивали всевозможные гипотезы, он просто оставался на своих изначальных позициях, отчего и создавалось впечатление, будто он относится к ним неодобрительно, если не крайне отрицательно.

Маргарет же, казалось, была полностью поглощена собой – то ли своими чувствами, которые приобрели некое новое качество, то ли какой-то внутренней борьбой, более серьезной, чем прежде. Почти все время она сидела с отрешенным видом, словно в глубокой задумчивости, из которой выходила, лишь когда что-нибудь нарушало однообразие путешествия: например, поезд останавливался на станции или с грохотом проносился через виадук, порождая эхо среди окрестных холмов и скал. Всякий раз в такие моменты Маргарет тотчас вступала в разговор, стараясь показать, что, какие бы отвлеченные мысли ее ни одолевали, она внимательно следит за происходящим вокруг. Ее обращение со мной странно переменилось. Порой в нем сквозила отчужденность, полузастенчивая, полувысокомерная, какой раньше никогда и в помине не было, а порой вдруг ее взгляд и весь облик исполнялись столь пылкой нежности, что у меня голова кружилась от восторга.

Поездка прошла без происшествий, если не считать одного незначительного события, которое произошло глухой ночью, когда мы все спали, а потому нас не потревожило. Мы узнали о нем только наутро от словоохотливого кондуктора. На перегоне между Долишем и Тинмутом поезд остановил человек, стоявший прямо на путях и размахивавший факелом. Затормозив, машинист обнаружил, что чуть дальше с высокого откоса сошел небольшой оползень. Оказалось, впрочем, что рельсы не засыпало, и машинист продолжил движение, весьма недовольный задержкой. «На этой чертовой ветке, доложу я вам, слишком уж строго с безопасностью», – закончил кондуктор.

В Вестертон мы прибыли около девяти вечера. Телеги с лошадьми уже ждали, и разгрузка вагонов началась без промедления. Поскольку рабочие хорошо знали свое дело, надзирать за ними мы не стали – не мешкая сели в экипаж, ожидавший нас у станции, и покатили сквозь ночную тьму в Киллион.

Озаренный лунным светом дом, явившийся нашим взорам, выглядел очень внушительно: огромное каменное здание времен якобинства, стоявшее на краю утеса высоко над морем. Когда экипаж прогрохотал по плавно изогнутой дороге, прорубленной в скале, и выехал на широкое плато, где находился дом, мы услышали глухой рокот волн, набегавших на камни далеко внизу, и в лицо нам повеяло влажной свежестью морского воздуха. Мы сразу поняли, как хорошо укрыты от внешнего мира здесь, на вершине утеса над морем.

В доме все было готово к нашему приезду. Миссис Грант и слуги потрудились на славу: все вокруг пребывало в порядке и сияло чистотой. Бегло осмотрев главные комнаты, мы разошлись, чтобы умыться и переодеться после долгого путешествия, занявшего больше суток.

Мы отужинали в большой столовой в южной части дома, буквально нависавшей над морем. Шум волн доносился приглушенно, но не стихал ни на миг. Небольшой скалистый мыс выдавался довольно далеко в море, и потому северная сторона дома находилась на открытом месте; крутые скалы, стеной вздымавшиеся вокруг и обступавшие дом с трех сторон, не закрывали, однако, вида на север. Вдали, на другом берегу залива, мерцали огни замка и кое-где слабо светились окна рыбацких хижин. Море расстилалось подобием темно-синей равнины, на которой там и сям, на горбах набухавших волн, сверкали отблески звездного света.

После ужина мы все переместились в оборудованную под кабинет комнату, смежную со спальней мистера Трелони. Когда мы вошли, мне сразу бросился в глаза большой сейф, похожий на тот, что стоял у него в комнате в Лондоне. Мистер Трелони проследовал к столу и положил на него извлеченный из кармана кошелек, при этом слегка придавив его ладонью. В следующее мгновение он вдруг страшно побледнел и дрожащими руками стал открывать его, бормоча при этом:

– Он явно потерял в толщине… Надеюсь, там все на месте!..