Чтение онлайн

— То, что ты мне соврала, Лори. Предпочитаю видеть твои глаза, прежде чем решу, стоит ли и дальше играть с тобой в одной команде.

Его резкий, колючий голос пробирает до костей.

Я уже видела его раздраженным. И злым. И до бешенства, кажется, тоже доводила. Но сейчас что-то другое, как будто я разбудила дремлющее в этом роскошном теле, древнее хтоническое зло.

— В чем дело? — Я лихорадочно пытаюсь понять, что вообще могло случиться. Но вот так сразу на ум вообще ничего не приходит. Хотя правильнее будет сказать — мой мозг парализован этим внезапным опасным Вадимом.

— Где я могу увидеть Твое Величество? — язвит Вадим.

— Я могу приехать в твой клуб — кажется, там безопасно и…

— Приезжай на конюшни, — перебивает он. Грубо и жестко. — Сегодня к восьми?

У меня в шесть тренировка, сейчас я занимаюсь час с небольшим, и в основном только чтобы погонять кровь и поддерживать себя в форме — чем больше усилий вложу в это сейчас, тем быстрее смогу вернуться в форму после родов. Заранее выделила себе на это не больше трех-четырех месяцев.

Но после тренировки у меня будет как раз час на дорогу до конюшен.

Меня так и подмывает спросить, в чем проблема встретиться в клубе, но «специфическое» настроение Вадима не располагает задавать лишние вопросы. Поэтому я просто говорю, что постараюсь приехать к восьми, но беру пятнадцать минут на возможное опоздание из-за пробок. Он коротко чеканит, что будет меня ждать и просто кладет трубку.

Я еще какое-то время смотрю на телефон, делая заметку, что в этот раз между нами не было ни единого, даже формального, тепла. Если не брать в расчет его дурное настроение, то поговорили сухо и по-деловому, хотя я думала, что более сухо чем в нашу с ним прошлую «видеосвязь» уже просто не может быть. Но в этот раз хоть без женской жопы на плече — и на том спасибо, Вадим Александрович.

В зале сегодня малолюдно, хотя меня угораздило приехать в самых час-пик. Я люблю заниматься утром, чтобы успеть дать своему телу дозу бодрости еще до обеда, но сейчас это скорее исключение, чем правило.

Вадим торчит в моей голове весь этот проклятый час, точнее — все семьдесят три минуты. Я безуспешно пытаюсь заглушить его голос подкастом в наушниках, но это ни хрена не помогает. Не спасает даже тяжелый скандинавский рок, который я выкручиваю почти до болезненной громкости.

Быстро принимаю душ, переодеваюсь в спортивный костюм, который таскаю с собой в машине как раз на случай, если приходится торчать на работе до победного, и уже нет времени заезжать домой, а после зала уже нет сил запаковывать себя обратно в дресс-код.

На дорогу, ожидаемо, трачу больше времени, потому что как назло собираю все «красные» светофоры. В итоге опаздываю не на пятнадцать минут, а на полных полчаса. Как итог — меня встречает не Вадим, а кто-то из его работников, седой и хмурый мужчина с подкрученными роскошными усами и бакенбардами как у ковбоя. Это Вадим настолько на меня разобиделся, что решил пожертвовать нашими договоренностями хранить анонимность ради маленькой мести или я просто себя накручиваю и здесь нам действительно полностью безопасно встречаться?

Мой провожатый только здоровается и говорит, что проведет меня.

На этот раз мы идем по дорожке налево, в противоположную сторону от той, где Вадим угощал меня мясом собственного приготовления. Чуть дальше, за вереницей конюшен, где сейчас довольно много лошадей, небольшая зеленая площадка и горка. Поднимаемся на нее, и дальше — вниз, по гравиевой дорожке до беседки. Там я сразу замечаю Вадима. Мой провожатый сразу откланивается и уходит, так что остаток пути — десяток метров, я с чистой совестью прохожу черепашьим шагом, наслаждаясь свежим, почти сладким воздухом.

— Не хватает только пирогов, — комментирую сервированный столик в центре, на котором стоит кофейник, корзинки с фруктами и сдобой, а отдельно — несколько креманок с медом и, видимо, каким-то ягодным джемом.

— Тридцать семь минут, Лори. Не то, чтобы я не хочу войти в твое положение, но в следующий раз сразу называй объективное время своего опоздания.

— Обязательно, как только придумаю как пролетать над пробками и договориться со светофором. В чем дело, Авдеев?

Пошел он куда подальше со своей гребаной гостеприимностью.

— Ты мне соврала, Лори. — Взгляд у Вадима полностью абсолютно непроницаемо-черный. Даже мороз по коже — как будто смотрю в бездну, из которой на меня смотрит какая-то, прости господи, древняя кровожадная хтонь из ужасов Лавкрафта. — Я несколько раз спрашивал, не замаралась ли ты в делах Завольского и ты убедила меня, что тебя нет нигде.

Ах вот оно что.

Теперь, когда он добавил к своим обвинениям причину и следствие, я догадываюсь, откуда дует ветер. Точнее. Теперь знаю наверняка, потому что во всех делишках старого борова мои ФИО могут фигурировать только там, куда Завольский буквально вставил их собственной рукой. Ищейки из фининспекции докопались до того банковского перевода.

— С этим какие-то проблемы? — Если он ждал, что я брошусь извиняться и рвать на жопе волосы — то очень напрасно. Только зря потраченное печень и варенье.

— Проблемы… — Вадим медленно постукивает пальцами по столешнице. Хмыкает и качает головой. Челка падает ему на лицо, полностью лишая меня возможности разглядеть на нем хоть крупицы его мыслей. — Проблемы… А проблема, Лори, собственно, теперь только одна — либо мы сворачиваем лавочку, либо ты, блять, сядешь!

Последние четыре слова он буквально выплевывает мне в лицо.

Нужны все мои моральные силы, чтобы не отвернуться, не сесть и не сбежать, потому что инстинктивно мне хочется сделать сразу все.

— Я просил о такой мелочи, Лори — помочь мне отвести от тебя удар! Eбаная мелочь! Если бы сказала сразу, то…

— … то что? — несмотря на внутреннюю панику, все-таки рискую перебить я. — Ты бы приказал своим ищейкам сворачивать лавочку, да? И на этом все бы закончилось? Старя мразь в который раз вышел сухим и чистеньким из воды, но зато, конечно, на мою кристально чистую репутацию не упала бы ни одна кривая тень сомнения.

— Речь не о твоей репутации. Хватить корчить из себя дуру, Лори — я знаю, что в твоей хорошенькой белокурой головке ум мощностью в тысячу лошадиных сил, и развести меня вот этой херней у тебя точно не получится.

— Это моя жизнь, Авдеев. Ясно тебе? М.О.Я.

Последнее слово произношу выразительно по буквам.

Вадим в ответ так сильно сжимает челюсти, что на мгновение мне кажется — кожа на его скулах вот-вот лопнет от напряжения.

— Лори, есть вещи, которые невозможно откатить назад.