Чтение онлайн

— Что-то я пока не очень понимаю откуда во всей этой идиллии взялся муж.

Марина неожиданно резко перестает паясничать, встает и возвращается на свое место на диване. Тянется за вином, но раздумывает и в последний момент кладет в рот большую сочную виноградину. Каким бы циничным ни был ее рассказ, упоминание о муже явно идет вразрез с ее откровениями.

— Он просто любил меня, — она говорит это как будто даже с обидой на то, что я совсем не уделили внимания истории ее морального разложения. — Любил и хотел сделать счастливой. Ему было плевать, как и с кем я провожу время, главное, что я всегда возвращалась к нему.

Замечание о том, что такой «любви» тоже посвящено пару параграфов в Большой энциклопедии психических заболеваний, держу при себе. Хотя вряд ли Марина об этом не знает.

— Слава был… не таким как вы все.

Она поднимается и, осмотревшись, начинает собирать разбросанные по всей квартире вещи. Одевается прямо на ходу, пару раз чуть не падает, потому что путается в подоле собственной юбки. Закончив с гардеробом, приводит в порядок волосы, причем ей для этого даже не нужно зеркало — сразу видно отточенную до автоматизма привычку быстро исчезать.

— Ничего, что я немного поныла? — спрашивает она, подкрашивая губы тоже без зеркала. У нее довольно яркий блеск с кисточкой, но Марина наносит его четко по контуру.

— Без проблем — люблю иногда побыть сливным бачком.

— В тот день, когда ты перестанешь быть таким уродом, Шутов, в тебя обязательно кто-то влюбится по-настоящему. Возможно даже какая-то хорошая девушка.

Я салютую ей зажатой между пальцами сигаретой, но Марина уходит даже не оглянувшись.

Глава пятьдесят вторая: Лори

Настоящее

— Тааааак, посмотрим кто тут у нас, — с видом человека, готовящегося открыть новую планету, говорит врач-УЗИст, распределяя валиком проводящий гель по моему животу. — Может быть немного щекотно.

Я смотрю в потолок и зачем-то пытаюсь дышать ровно, втягивая и выпуская воздух равномерными аккуратными порциями. Где-то прочитала, что на небольших сроках ребенок похож на большую семечку, только скорее какого-то инопланетного растения, поэтому на всякий случай стараюсь не смотреть в монитор. Не хочу до конца срока ходить с мыслью, что во мне растет маленький «Чужой».

Должно пройти больше времени, прежде чем я окончательно свыкнусь с мыслью о своем будущем мамстве и в моей голове вызреют правильные ассоциации. Возможно когда-то я даже смогу выучить парочку сюсюкательных слов. Я до сих пор с трудом вижу себя в роли матери, но те редкие гротескные образы, которые иногда рисует мое воображение, скорее похожи на «свой в доску дружбан», чем на классическую маму. Не могу сказать, что меня сильно расстроит, если будущее окажется действительно таким.

— Размер плода соответствует сроку в шестнадцать недель, — говорит доктор, и я непроизвольно вскидываю голову.

— Шестнадцать? Было же… девять? Десять?

— Да, мамочка, было, — посмеивается он, как будто во всем этом есть что-то чертовски веселое. — Но время-то идет. Вот у вас уже набежало шестнадцать неделек. Советую уже сейчас задуматься о новом гардеробе — через пару месяцев он вам пригодится. Ну или раньше. Была у меня одна пациентка — на двадцатой неделе раздуло как кита, я дважды проверял, уже думал, что за своими сединами пропустил двойню. А была еще одна…

Пока что-то высматривает в мониторе и одновременно травит совершенно не интересные мне рабочие байки, я с ужасом ловлю себя на мысли, что скоро на мене моего идеального плоского живота с красивым рельефом будет… глобус? Я только кое-как свыклась с отеками (справедливости ради — сейчас они меня уже почти не беспокоят), и вот новый «приятный сюрприз».

Из всех женщин в мире, я точно самая морально неподготовленная на роль матери.

Когда доктор, наконец, заканчивает и протягивает мне салфетку, я нервно стираю с живота остатки геля и когда заправляю рубашку за пояс брюк, с облегчением вздыхаю, потому что зазор между кожей и ремнем ровно такой же, что и утром, и несколько недель назад.

— Вот, — он протягивает мне карту, исчерканную традиционными медицинскими каракулями и совершенно непонятными мне циферками. — Увидимся когда вам будет двадцать четыре недели.

Я несколько раз прокручиваю в его его странную, лишенную смысла фразу, но когда до меня доходит, что он имеет ввиду срок моей беременности, с трудом держу рот на замке, чтобы не брякнуть, что в отличие от «яжемамок» я не считаю себя и ребенка — одним и тем же. И при этом совершенно прекрасно себя чувствую.

От УЗИста мне еще нужно зайти к своему ведущему врачу — она, слава богу, та еще циничная тетка и не пытается шпынять меня за то, что в первую очередь я задаю вопросы о своем здоровье и состоянии. Никогда не понимала идиотских фильмов, где между беременностью и сохранением жизни, совершенно здоровая молодая женщина выбирает добровольную смерть. И все это под соусом чуть ли не героической драмы. А то, что этого ребенка папаша, скорее всего, при первой же возможности скинет на бабу с дедом, всегда почему-то оставалось за кадром. Как и мачеха, которая за очень редкими исключениями будет относится к этому ребенку как к щенку, из-за которого мужик не может привести ее к себе, чтобы потрахаться.

Ирина Федоровна еще раз изучает все мои анализы и по ее улыбке понятно, что там все в пределах нормы.

— Печень говяжью только побольше ешьте, Валерия — гемоглобин все равно надо бы немного подтянуть.

Мама рассказывала, что когда ходила беременная мной, то ее до самых родов тошнило от одного вида и запаха печени, неважно чьей, неважно в каком виде приготовленной. Я не большой фанат этого субпродукта, но в принципе могу нормально его есть и даже знаю отличный маленький мясной ресторан, где из печени готовят несколько интересных вкусных блюд. Учитывая, что сейчас уже шестой час вечера, самое время туда наведаться и нормально поужинать, заодно и проверить, как растущий во мне «инопланетянин» отнесется к этому деликатесу.

Но примерно на полпути туда меня настигает звонок из офиса и голос моей перепуганной помощницы, которая сообщает, что в офис пришли люди и требуют предоставить им доступ к некоторым рабочим документам.

— Чьи люди? От кого они? Почему пропустила охрана?! — На первом же перекрестке резко сворачиваю вправо и выруливаю в сторону офиса.

— Сказали, что они от Лукашина Сергея Ивановича, по его просьбе хотят провести аудит и это чистая формальность. Но они требуют документы, которые только для личного пользования.

Как говорится — не прошло и полвека, как Лукашин решил напомнить о своих аппетитах.

— Валерия Дмитриевна? — нервничает моя помощница, потому что на время очередного автоманевра я снова ненадолго замолкаю.

— Ничего им не показывай, вызывай охрану. Я скоро буду.

Обычно я очень аккуратно вожу. Точнее, я всегда воду осторожно и предпочитаю сбросить скорость, чем гнать вперед ради обгона. После того, как несколько лет назад попала в аварию, из-за которой до сих пор иногда мучаюсь головными болями, вообще дую даже на воду. Но сегодня приходится отодвинуть свои принципы и дать по газам. Я знаю, как действуют «шестерки» таких, как Лукашин: они умеют надавить на те болевые точки, которые заставят мою помощницу сделать так, как им нужно даже вопреки моему запрету. Она потом даже толком сказать не сможет, почему так произошло.