Чтение онлайн

Адвокат снова что-то мычит, но в целом даже эти нечленораздельные звуки более чем внятный ответ «да».

Интересный ребус получается. От меня эта жирная тварь шифруется, все мои попытки хотя бы формально держать с ним контакт рубит на корню, но адвоката нашел на другом конце света. Значит, старый боров в курсе, что его сыноча-корзиночка вляпался по самые небалуйся и решил действовать у меня за спиной.

— Ну и зачем вы тогда мне звоните? — Встаю, с трудом переставляя уставшие ноги. А ведь это я уже начихала на дресскод и неделю хожу в туфлях, которые скорее подходят к образу городского жиголо, чем к моему строгому платью и пиджаку. — Решайте вопросы с Юрием Степановичем, он ведь держит руку на пульсе.

— Юрий Степанович сказал, чтобы вы… — Адвокат так нервно сглатывает, будто продолжать разговор ему мешает «прибор» Завольского. — Он сказал, что этот вопрос должны решать вы.

— Так и сказал? — Останавливаюсь у зеркала, разглядывая свое бледное лицо и отсутствие румянца хотя бы в зачаточной стадии. А ведь я собиралась после работы смотаться на тренировку, хотя бы подышать на гантели.

— Да.

— Нет, он ведь явно сказал как-то по-другому. Перескажите слово в слово, Виктор, да не тряситесь — глаза я вам не выцарапаю и горло не перегрызу, потому что мобильные технологии настолько далеко еще не шагнули.

— «Вопрос с Андреем должна решить Валерия Дмитриевна, потому что если она этого не сделает — я ее в землю собственными руками положу», — нестройной скороговоркой пересказывает адвокат и в конце трагически выдыхает.

Подозреваю, что Завольский по привычке назвал меня сукой, а не по имени-отчеству, но не суть. Куда интереснее внезапно всплывший факт, что старый боров напрямую со мной контактировать не хочет, но руку на пульсе происходящего держит более-менее основательно. А это значит что?

Проверка «ТехноФинанс» глубоко и основательно запустила свои руки в его грязные делишки, но жирный боров будет изо всех сил пытаться откосить и перевесить на меня всех собак. Могу поспорить, что при таком варианте развития событий, если бы в один «прекрасный» день меня в наручниках вывели из офиса, он сделал бы круглые глаза и перед иконами поклялся, что видит меня впервые в жизни. Ну не прямо в такой абсурдной обертке, но сам факт того, что он сейчас изо всех сил будет стараться создать видимость, что я с самого начала действовала у него за спиной как полностью автономная фигура. А он, святая невинность, знать не знал, слыхом не слыхивал и т. д.

— Валерия Дмитриевна? — напоминает о себе адвокат, пока я прокручиваю все это в голове и показываю Завольскому все, что я о нем думаю полным арсеналом мимики и жестов.

— Когда Юрий Степанович снова с вами свяжется, передайте ему… — В моей голове есть несколько подходящих едких фраз, но все это будет выглядеть как будто я приняла его дурацкий вызов. А мне игра в догонялки его отбитого сыночка уже осточертела. — Нет, ничего не передавайте.

— Ничего? Но ведь нужно что-то делать…

Мне этого бедолагу даже немного жаль. Попал между молотом и наковальней и прекрасно понимает, что чтобы он не сделал — прилетит в любом случае хотя бы от одного из нас. Что само по себе уже звучит как фиговый сценарий на жизнь.

— Делайте все, что считаете нужным. Держите контакт с Юрием Степановичем, раз он все равно в курсе. Меня по поводу Андрея больше не беспокойте. Если сможете вернуть его домой — отправляйте прямиком в реабилитационный центр «Ре-Нова», все необходимые документы я подпишу, счета оплачу.

Кладу трубку, нарочно не прощаясь, потому что не хочу желать ему ни удачи, ни всего доброго. Ловить окончательного слетевшего с катушек разбалованного сыночка папаши-садиста — это лотерея, в которую забыли положить выигрышные номера.

До зала сегодня я все-таки доезжаю — как бы не старалась стряхнуть с себя послевкусие этого разговора, оно оседает на мне мертвецки тяжелым саваном, избавиться от которого удается только после умеренной тренировки (насколько получается в моем далеко не радужном положении). Но зато сразу после душа чувствую себя значительно лучше и даже испытываю умеренный аппетит. Самое время наведаться в тот мясной ресторан, где подают нежнейшую телячью печень — я уже дней десять, как не могу до него доехать.

Мне даже везет сесть за уютный столик около окна, откуда можно глазеть как люди пытаются спрятаться от хлынувшего ливня. Моя любимая погода, чтобы гулять пешком, жаль, что такие развлечения придется отложить минимум до конца беременности, чтобы не нарываться на риск соплей, гриппа или чего-то похуже.

Печень здесь действительно отличная, но гораздо вкуснее хрустящие снаружи и мягкие внутри кругляши баклажанов, которые я уминаю буквально как не в себя и сразу прошу принести еще одну порцию. В жизни не думала, что буду так радоваться простому человеческому аппетиту. И тому чудесному факту, что мой желудок, наконец, не стремится тут же вернуть содержимое обратно в тарелку.

Сегодня я даже на удивление крепко сплю.

Жаль, что только ту часть ночи, которую заканчивает назойливый телефонный звонок.

Не включаю свет, беру телефон с тумбы, сразу перевожу на громкую связь и снова роняю голову на полушку.

Адвокат.

Прошло около десяти часов — вполне достаточно, чтобы отловить Андрюшу и даже запихнуть его в самолет. Но верится с трудом.

— Валерия Дмитриевна, Андрей Юрьевич… была авария… они зачем-то пытались скрыться от полиции…

В моей голове начинает играть похоронный марш, но почему-то под издевательский аккомпанемент детской свистульки.

— Врачи ничего не смогли сделать.

— Андрей умер? — уточняю на всякий случай, потому что мало ли что — вдруг врачи не смогли спасти только какую-то конечность, а не всю тушку целиком.

— Дддда, — заикается адвокат. — Примите мои соболезнования.

— Ага. — Быстро прикидываю, как мне теперь разгребать это дерьмо, и понимаю, что хочу по максимуму свести на нет свое участие в этом процессе. Какого черта? Я богатая женщина, у меня сложная беременность, в моем положении совершенно нормально делегировать такие специальным службам. — Я пришлю вам номер телефона своей помощницы — решайте все вопросы с ней. Она абсолютно компетентна действовать от моего имени.

— Я… понял. — Но по голосу слышно, что это и близко не так. — Будет много формальностей с перевозкой тела и они тут хотят сделать экспертизу, потому что есть ее погибшие. Можно попытаться выдвинуть обвинение…

— Мы не будем выдвигать никаких обвинений, — обрубаю его попытку намекнуть на месть, которую мы можем устроить тайским правохранительным органам или кто там пытался вернуть Андрея в застенок. — Сделайте все как можно быстрее. Если ради этого нужно отказаться от всех обвинений — отказывайтесь. Вендетты не будет. Ни в каком виде. Забудьте об этом, Виктор. Просто верните Андрея домой.