Чтение онлайн

А вот кресло очень удобное. Я бы даже сказала — ортопедическое.

Сажусь в него, оцениваю вид — то, что нужно, никто не сможет подобраться ко мне незамеченным спереди, а сзади меня надежно защищает глухая стена.

Собираю в одну папку сразу все — и документы, которые вынесла из офиса, и те файлы, которые Адрей пересылал своей мамаше. Кстати, надо бы прикинуть, каким образом можно воспользоваться этой информацией. Но сейчас на повестке дня другая задача.

Я умею быстро анализировать информацию, но сейчас другой случай, потому что у меня до сих пор нет четкого представления о том, что нужно найти. И одному богу известно, сколько времени на все это может уйти. Но всегда надо с чего-то начинать.

Сначала сортирую все документы из рабочей папки — откладываю те, что не представляют никакой пользы, и отдельно — более интересные, где мелькают знакомые и не очень знакомые названия. Рисую наглядную таблицу, куда и откуда «ТехноФинансы выводили и заводили деньги», какие суммы и какими способами. Ничего сложного пока, потому что все это так или иначе и так было у меня перед носом. Обращаю внимание, что некоторые маленькие фирмочки, которые когда-то помогали Завольскому перекачивать бабло, уже канули в лету с грифом «банкрот», а некоторые он успешно поглотил более крупными филиалами.

Но есть пара названий, которые сразу обращают на себя внимание нетипичным «поведением». Обычно старый боров работает по хорошо отработанной схеме — покупает что-то за бесценок, какое-то время перекачивает по не засвеченному «маршруту» некоторую часть бабла, а потом, когда на горизонте появляются заинтересованные государственные органы — быстро делает банкротом и сливает за копейки. Он проворачивал такое по меньшей мере несколько раз уже в то время, когда я пришла к нему в офис, и бог знает сколько до того.

Но есть и совершенно обратная схема, когда в «прокладку» вливается огромная сумма, ее рентабельность возрастает в разы… и Завольский как будто «уступает ее конкурентам» за чисто символическую сумму. Вообще такое иногда практикуется, если два крупных игрока не могут развернуться на одной плоскости, а кушать хочется обоим, приходится искать бескровные компромиссы. Нормальная практика здорового бизнеса.

Но.

Завольский никогда и ничего не отдаст добровольно, тем более, жирный кусок пирога, под завязку накаченный его денежками. Он за копейку удавится.

Если только… полученный от потери профит не перекроет его недополученную выгоду.

Тень догадки мелькает в моей голове, и я снова перелопачиваю все документы, чтобы вынести в отдельный список все связанные с ними названия. А потом, отставив все это добро, начинаю искать покупателей в сети.

Первый — крупный кредиторский сервис, который когда-то был на слуху, а потом неожиданно исчез с горизонта. Информации немного, но мне все-таки удается раскопать, что он попал в поле зрения соответствующих органов по отмыванию незадекларированного дохода, и быстро пошел на дно.

Странное совпадение? Или вообще не совпадение?

Я нахожу еще одно название из списка. С ним проще, потому что вся история случилась буквально за несколько месяцев до моего появления в «ТехноФинансах», можно сказать — свежачок. И его история, за исключением незначительных финансов, полностью идентична истории предшественника: сначала он поглощает выглядящих крайне привлекательно кусок «мяса», а потом, в течение нескольких месяцев, начинаются крупные неприятности с финансово-проверяющими органами.

В обоих случаях как будто работают по прямой наводке. Я много чего знаю о том, как обходить желание государства получить свою долю с прибыли, как правильно скрывать деньги и, что куда важнее — как это делать не привлекая внимания. Обычно, кроме совсем уж топорных дилетантских способов, никто не делает это прямо в лоб, так что даже в случае не идеальной схемы, нужны месяцы, чтобы свести концы с концами. А в обоих случаях, схема была спрятана более чем аккуратно. Не идеально, но найти ее, если не знать, где искать, было бы очень сложно.

Но они знали, где искать.

— Ты так и будешь здесь прятаться от солнечного света, маленький сверчок?

Я настолько увлекаюсь соим маленьким расследованием, что совершенно упускаю из виду появление Угорича. Он стоит неподалеку, около подножия лестницы, но его голос, как всегда, звучит как будто прямо у меня в голове.

Чтоб его.

Усилием воли подавляю неприятную дрожь в коленях. Ничего не могу с собой поделать — это как будто естественная реакция моего организма на появление его чудовища. Такая же, как и прекращать дышать, если падаешь под воду или зажмуриваться, когда масло брызжет со сковородки. Я сменила двух психологов и психотерапевта, перелопатила себя почти до основания, прежде чем вырыла спрятанную глубоко в памяти причину, но так и не смогла побороть чувство оцепенения, возникающее одномоментно с появлением Угорича.

Но теперь я хотя бы могу ему сопротивляться.

— Не все из нас могут позволить себе не работать в выходные. — Я как бы между дело, чтобы это не выглядело подозрительно, закрываю крышку ноутбука.

Но Угорич все равно косит на нее взглядом.

— Какие-то важные документы?

— Какая-то особенная заинтересованность?

Мы оба держим паузу, давая понять, что первый, кто ответит, будет считаться слабаком.

И Константин отступает, сводя все к шутке о том, что офисные сотрудники — оставшийся от рабства атавизм.

— А все мы находимся в кабале у жесткого и кровавого монстра по имени «Деньги», — делаю вид, что мне интересен этот диалог, хотя на самом деле готова буквально прямым текстом послать его куда подальше. — И приносить ему в жертву нужно самое ценное — время.

— И молодость. — Угорич снова беззастенчиво лапает меня взглядом.

Я делаю вид, что у меня в ладони зеркало, куда смотрюсь и оцениваю свой внешний вид. Потом поправляю волосы и беззаботно пожимаю плечами.

— Думаю, у меня есть еще примерно час, прежде чем связанные с работой возрастные изменения станут необратимы.

— Если бы моя жена думала так же, не не пришлось бы пахать как проклятому.

— Разве это не задача настоящего мужчины — заботиться о своей семье и приносить жене и детям самый жирный кусок мамонта?

Он запрокидывает голову и произносит три издевательских каркающих «ха».

В эту минуту ненависть к нему настолько велика, что приходится нервно засунуть ладони в карманы толстовки, чтобы он не видел, как от непреодолимого желания выцарапать ему глаза, корчатся мои пальцы.

Когда-нибудь — или уже очень скоро — я смогу это сделать. Пусть и фигурально, но от этого не менее болезненно.