Чтение онлайн

Ондрей оглянулся. К лестнице бежало четверо мужиков с дубьём. Дьякон спрыгнул. На него сразу навалились трое. Но Фому перехватил Васька и сходу ударил его в зубы. Ворон вложил в удар всю свою силу. Но Фомушка даже не качнулся, и занёс правую руку. Ворон укрылся от удара. Тут Фома достал его левой. Недаром его считали лучшим из мос­ковских кулачных бойцов. Вася рухнул, как подкошенный.

Ондрей стряхнул повисших на нём мужиков и рванулся к Фоме. Тот ловко перехватил правую руку дьякона и завернул за спину. Ондрей попытался вывернуться, однако Фомушка уже схватил его за ворот ту­лупа.

— Левую давай! — рявкнул он на мужиков. — Вяжи! Да что ж вы раззявы трое с одним управиться не смогли!

— Почто ты, ирод, Ваську убил! — крикнул дьякон.

Фома усмехнулся:

— Жив твой Ворон. Я его легонько. Ничо, отлежится на сено­вале, оклемается. А ты шагай в дом, к хозяйке!

Боярыня в высокой кичке и бобровой душегрейке сидела в крас­ном углу на лавке. За её плечом стояла старуха Аксинья, ключница. И такое торжество светилось на её лице, что Ондрей сразу понял, кто их выследил.

— Поймали вора, — сказал Фомушка. — Прикажешь на конюшню и в батоги?

— Я его знаю, — молвила боярыня. — Это ж толмач фрязина! Дья­кон из Кафы. Отвечай, какое воровство задумал в моём доме? Да не ври!

— Помилуй, государыня! — ответил Ондрей, низко кланяясь. — Никакого воровства я не творил. Да ведь к хозяину не пускают. А он тоскует в заключении. Вот я и принёс ему гостинцы. Взгляни сама, го­сударыня. Я не из дома тащил, а в дом.

Дворник Тихон снял суму, поставил на стол перед боярыней:

— Прикажете развязать, Наталья Денисовна?

В суме лежали мешочек орехов, две дюжины румяных яблок, гор­шочек мёда и маленькая книжка. Пока хозяйка осматривала гостинцы, Ондрей потихоньку разглядывал набелённое лицо женщины. До сих пор он видел хозяйку мельком, пару раз издали.

«Что скрыто за этим уверенным ликом с насурьмяненными бро­вями? Что прячет сарафан из дорогого сукна? Молодая ещё баба, кра­сивая, лет за тридцать. Лицо властное. Да видно, что не дура. Врать такой — только запутаешься. Не ошибись, Ондрей, судьба твоя реша­ется», — думал дьякон.

— Сласти, словно дитю малому! А что за книжка? Дай-ко! — ска­зала боярыня и открыла книгу. — Не по-нашему написано. Да и ровно- то как! Буковка в буковку. Хороший писец видать делал.

— Сия книга не писана, а печатана с деревянных литер. Фрязины вырезают буковки из дерева, складывают книгу и печатают сколько надо, хоть и сто штук, — сказал дьякон.

— Эвона! А что тут? Евангелие?

— Евангелие я ему сразу принёс, — ответил Ондрей. — Это свет­ская книга. «Декамерон» называется. Господин мой сказывал, недавно у них напечатана.

— О чём она? — спросила Наталья Денисовна.

Ондрей смутился:

— Тут, боярыня, скоромные побасенки о весёлых женках да мо­нахах латинских.

— Скоромные, говоришь? — хозяйка отложила книгу и с любопыт­ством стала разглядывать Ондрея. — Ладно. Потом посмотрим. А пошто ты заради сего еретика так стараешься? Он ведь государев пре­ступник. А ты живота не жалеешь. Верный слуга?

— Служу, как могу, — ответил дьякон. — Дело-то не в сем фрязине. Он, правда, хоть и латынец, а всё же христианин. Да вся семья моя в Кафе осталась заложниками за его жизнь и здоровье. Пропадёт он — хозяин отдаст моих родных на муки. Как же мне, Наталья Денисовна, не стараться. Да и не виновен он перед государем. Оговорили его.

Боярыня задумалась. Потом кивнула мужикам:

— Ступайте. Я сама с ним разберусь. Садись, дьякон. Расскажи-ка толком.

Мужики поклонились в пояс и ушли, а Ондрей в который раз пе­ресказал всю историю. Старался говорить так, чтобы боярыня пове­рила.

«Коли она мне поверит, значит, Господь меня не оставил», — за­гадал он.

Хозяйка слушала, подперев ладонью щёку.

— Горемычная твоя головушка. Сгноят твово господина. И ты пропадёшь, и семья.

— Ежедень молю Пресвятую Деву и Николу Чудотворца, дабы ми­новала нас чаша сия. Государь казнит, да государь и милует.

— Да он и думать забыл о твоем фрязине. А тебя пред лицо госу­дарево не пустят.

— Верно, боярыня. Я человек малый. Но через неделю Рождество Богородицы. Государь будет угощать архиреев и попов московских. Отец Митрофаний, игумен Чудова монастыря, обещал печаловаться пред Великим князем за невинно осуждённого. Да епископ Прохор. И протопоп Алексий.

Боярыня удивлённо подняла брови:

— Как же ты в столь краткое время самых именитых мужей цер­ковных сговорил?

— Не за себя, а за правду прошу. И матушка моя говорила: «Доб­рое слово и гору сдвинет».

Наталья Денисовна улыбнулась. Лицо её похорошело.

— А ты не глуп. Развяжи ему руки, Аксинья. Да принеси мёда сычёного да заедок. На Руси бают: сперва гостя напоить, накормить, а потом уж расспрашивать. Экий ты большой вымахал да ладный... Как тебя крестили? Ондреем? Садись поближе, Ондрюша. Почитай-ка мне из этой фряжской книги.

В Чудов монастырь Ондрей вернулся перед заутренней. Отец Анфим после службы завёл его в свою келью. Взял батожок.

— Становись на колени, грешник! Котуешь? — строго спросил монах и начал лупить батогом по плечам и по спине.

Дьякон вспоминал свою Марьюшку, терпел молча. Затем Анфим наложил на Ондрея епитемию: каждый день пятьдесят раз читать на коленях «Отче наш» и «Богородицу».

— Ладно. Хватит с тебя. Ступай, поспи часок, а то клевать носом будешь.

Вечером пришёл Васька, отвел Ондрея в сторонку и сказал:

— Счастлив твой Бог, дьякон! Я думал, пропали мы. Ан вон куда повернуло. Экую красавицу дебелую прельстил. Аксинья приказала пе­редать тебе: приходи, как стемнеет да людишки уснут. Дыру в заборе знаешь, боковая дверь в хоромы будет не заперта. Ждёт тебя боярыня. Греха не боится.

Наталья Денисовна поцеловала Ондрея в губы:

— Пришёл, желанный! Нынче гонец прибыл из Торжка. Воевода извещает, что должен там задержаться. Две недели у нас, радость ты моя.