Чтение онлайн

Пан Болеслав побледнел, схватился за саблю, и Патрик едва успел схватить за уздечку и удержать его.

— С ума спятил! На крепость верхом, с одной саблей! Да у тебя и рука ещё не зажила.

— Братья гибнут! — скрипел зубами пан. — А я тут, в сторонке...

— Чем ты поможешь братьям? Сложишь голову ни за грош? Мо­лись! Победа в руце Господа.

Пан Болеслав дрожащей рукой вытер пот с лица.

— Без пушек монастыря не взять. А ведь во дворце Радзиевских артиллерии хватает. Неужто никто не сообразит подтащить пушки к окнам?

Должно быть, нашёлся толковый офицер среди добровольцев. В дворцовом окне показалось тупое жерло пушки. Потом ещё два! От ударов ядер затряслась стена собора бернардинцев. Вот уже по ней прошла трещина!

— Долго не устоит! Ура!!! Сдаются! Белый флаг над воротами. — закричал Болек.

Это была победа. Из занятых форпостов легко простреливался весь город до королевского дворца. Скоро над Краковскими воротами запели трубы. Шведы выслали парламентёров с белым флагом.

Гордон с другом поскакали к дворцу Лещинского, где, как они знали, была ставка короля, узнать подробности. По счастью, Болек уви­дал знакомого офицера.

Пан хорунжий ведал все новости: шведам дали всего два часа на ратификацию. Условия весьма милостивые:

Всем шведам и иноземцам, но не полякам, разрешен свободный выход из города с оружием и знамёнами. Им обещан безопасный проход до Торна.

Поляки займут городские ворота и замок. Все пушки останутся в Вар­шаве. Больных отправят в Новый Двур по Висле. Мёртвых так же.

Шведы могут свободно унести всё своё имущество, кроме церковных цен­ностей и украшений.

Женщин отвезут в Новый Двур водою. Виттенберг постарается освобо­дить из плена всех польских женщин.

Шведы вернут все книги из Королевской библиотеки и заплатят все свои долги. Освободят всех пленных, не станут минировать ни город, ни дворец.

И, наконец, они дадут слово четыре недели не брать оружие и не воевать против Польши.

Патрик даже кратко записал сии условия для памяти в дневник, который не так давно начал вести.

— Поехали к Краковским воротам. Там будут парламентёры, — предложил Болек.

У ворот шумела огромная толпа горожан, подмастерьев, мелкой шляхты. Тощий пан в грязном кунтуше, с длинной саблей в руке кричал с воза:

— Нас предали! Вокруг короля трусы и изменники! Позволили цим гадам свободно уйти из Варшавы со всем добром! Они всю Польшу ограбили, а теперь увезут наши денежки в свою Швецию. На штурм, братья! В Варшаве есть чем поживиться!

— Панове, как можно! Пан Круль дал слово, — пытался перекри­чать смутьяна почтенный шляхтич на соловом жеребце. — Мы ж не та­тары какие, не разбойники.

— А что нам король? Он себе сбёг в Силезию, бросил нас, — орал тощий.

Чернь слушала его, а не благоразумные речи.

— Два часа явно прошли, — заметил Патрик. — Где же парламен­тёры?

И, будто отвечая ему, рявкнула пушка, потом вторая.

— На приступ! — закричал тощий. — Бей шведов, кто в Бога ве­рует!

Толпа решительно бросилась к стенам.

— Лестницы тащи! Лестницы.

До стен добежать не успели. Снова запели трубы, и над башней заполоскал белый флаг. Это были парламентёры. Навстречу послам выехали Чарнецкий и гетман Лянцкоронский. Королевские гвар­дейцы окружили шведов плотным кольцом, защищая их от ревущей толпы.

— Тише, детушки, тише! — закричал Чарнецкий, поднимая бу­лаву. — Послы — дело святое!

Отважный старик был любимцем толпы. Он не раз бил шведов, и к его длинной, седой бороде относились с почтением. Ближние смолкли. И, хоть в задних рядах орали «Бей их, кто в Бога верует!», по­слов довезли до усадьбы Лещинских благополучно. Но, как только за ними захлопнулись тяжёлые ворота, толпа вновь заревела:

— Нас предали! Обман! Где наша добыча?

Особо бесновался тощий шляхтич в рваном кунтуше:

— Лестницы сюда! Во дворец!!! Пусть король заплатит.

Четверо вельмож подошли к открытому окну:

— Панове! Король заплатит! Расходитесь по домам.

Толпа только ревела в ответ:

— Обманщики! Обещать-то горазды. Деньги сейчас!!!

Простолюдины уже принесли лестницы. Придворные забеспо­коились. Впрямь ведь полезут на стены. Озверевших людей не остано­вишь. И тогда кто-то из вельмож крикнул:

— Возьмём Варшаву, армянские купцы заплатят.

По толпе понеслось:

— Армяне заплатят! Армяне!

— А что ждать-то?! — выкрикнул шляхтич. — Вон на рынке их ла­вочки! Айда грабить!

И толпа ринулась громить и грабить лавки невинных армян.

Домой возвращались в сумерках, шагом. Молчали.

— Не завидую я участи короля польского, — вполголоса заметил Патрик. — Уж больно нрав у поляков переменчив. Утром они лезут в огонь, штурмуют город с отвагой необыкновенной. А вечером готовы взять приступом своего короля, понуждая его изменить королевской клятве! Понять сего не можно. Надеюсь, я Вас не обидел, пан Боле­слав?

Тот ответил не сразу:

— Нет. Не обидел. То есть правда.

Услышав о сдаче Варшавы, пани Матильда страшно разволнова­лась:

— Там же Анеля, доченька моя! Какой ужас! Бог знает, что может случиться с юной пани. Пан Гордон, я понимаю, вы устали. Но я Вас умоляю, скачите за нею немедленно! Будьте рыцарем.

Подстароста кивнул головой: