Чтение онлайн

— Никто оттуда ещё не возвращался. И вообще, нам старшие просто так ерунду не говорят, — нахмурилась Найва.

— Ну, как хотите. Математику продолжаем?

До вечера мы решали разные задачки. Вечером, когда спускали коз на верёвках, гарпии попытались скинуть на нас камни, чтобы козы разбились. Но мы эти их фокусы тоже знаем — пока двое спускали коз, третий держал над ними плетёный щит. Гарпии улетели ни с чем, а мы получили вечером несколько литров молока. Шесть литров молока стоили целого дня стараний.

За следующие шесть дней только одной козе удалось удрать от нас. В ходе её ловли Серый съехал по крутом склону и расцарапал руку очень глубоко, так, что остался шрам. Нам пришлось спускать его на верёвке, как козу, рукой он действовать не мог. Серый потом этим шрамом очень гордился. У нас считается, что шрамы украшают мужчину.

— Собирайтесь. Вы едете в Макланту, соседнюю пещеру, по обмену, — сказал папа неделю назад. Не то чтобы эта новость была для нас неожиданной, но некоторое волнение она вызвала. Мы ещё никогда в жизни не покидали нашей пещеры. Впрочем, некоторые наши соплеменники её вообще никогда не покидают.

Сегодня эта поездка начинается. Ради нас ворота открыли пораньше — чтобы скакуны успели довезти наши повозки до пещеры Отдохновения Странствующих. Так называются две пещеры, которые расположены на расстоянии трети пути от нашей и соседней пещер. Вообще-то доехать до них можно за шесть — семь часов, но кто знает, что произойдёт по пути, сколько придётся отсиживаться на деревьях, пока нас будут сторожить хищные ящеры? Поэтому при путешествиях между пещерами стараются выехать пораньше.

Детей посылают по обмену в соседние пещеры для того, чтобы они могли познакомиться с другими детьми и — может быть — со временем пожениться. Людей в наших пещерах очень мало, и потому постоянные браки между родственниками могут привести к вырождению. Чтобы замедлить этот процесс, и была придумана традиция меняться детьми, обычно на три недели. Ехать до другой пещеры опасно, но зато те, кто доедет, становятся очень популярными — все хотели бы выйти замуж или пожениться с чужими, перспектива иметь детей с хвостиками и без ума никого не радует. Наша мама происходит из соседней пещеры, но её родители погибли, когда ей было 12 лет, и род прервался на ней и её сестре. У тёти Агелаи детей пока нет, потому мы можем выбирать любого человека из соседней пещеры.

— Вы будете жить у моей сестры, у Агелаи. Тётю Агелаю слушайтесь, от работы не отлынивайте, по дороге не глазейте по сторонам абы как, а сторожите опасность, холодное не пейте, на холодном не сидите, ядовитую крапиву руками не трогайте, шершней не дразните! — напутствовала нас на дорогу мама. Рядом с нами то же самое делали родители двенадцати других детей. Наконец глава конвоя — наши три повозки сопровождают шестеро воинов — дал знак трогаться, и бесконечные наставления стихли. Скакуны резво припустили по дороге, вытягивая далеко вперёд длинные шеи, и мы потеряли маму из виду. Мама держала за руку Масю, а свободной рукой почему-то смахивала слёзы.

Нам тоже стало ненадолго грустно, но вокруг были весёлые друзья, впереди было большое приключение, и вскоре мы забыли о печали.

— И это вы называете дорогой? И этих вы называете скакунами? — ворчал пёсик Петя, глядя на то, как воины втаскивают повозки на трехметровый скальный уступ, а скакуны с разбега, хлопая крыльями, вскакивают на него.

— А кто же это, если не скакуны? — удивилась Найва.

— Больше всего они похожи на куриц, только ощипанных, — продолжал ворчать Петя, — а такого, чтобы дорога шла-шла и упиралась в трехметровую скалу — такого я вообще нигде не видел.

Тут уже я удивился:

— А что же, прорубать скалу?

— А что сложного? Пятеро мужчин у вас железными молотами вырубают пещеру три на пять за три часа. Такой проход они проделают часов за пять. Ленится ваше начальство просто.

Мне пришлось признать правоту Пети:

— Наверное, ты прав. Но таких стен на пути ещё два десятка, а нашим людям и так есть, чем заняться, и железа мало. Кроме того, лёгкие повозки поднять — три секунды. Смотри: воины их подняли быстрее, чем мы на стену зашли пешком!

Петя посмотрел и крякнул, как утка. Дело в том, что переход через скальные преграды отработан нашими воинами в совершенстве: скакунов распрягают одним движением рычага, четверо воинов взлетают на скалу по специально укреплённым верёвочным перилам, остальные подают тросы повозок. Умные дрессированные скакуны вспрыгивают на преграду и сами встают под упряжь, которая крепится обратным движением рычага. В итоге повозки готовы к движению раньше, чем мы добираемся по боковым ступеням.

Поездка до промежуточной пещеры оказалась спокойной и весёлой. Один раз нас немного напугали хищные ящеры, но они промелькнули в отдалении и больше не показывались. Мы даже не стали карабкаться на деревья. Ближе к полудню нас облетела пара гарпий — разведчиков. Увидев шестерых мужчин, вооруженных тяжелыми самострелами, они потеряли к нам интерес и отправились искать более доступную добычу. На середине пути мы встретились с группой из Макланты, она состояла из четырнадцати детей и восьми охранников. Они приветствовали нас весёлым визгом. Свою половину пути они тоже одолели без происшествий.

Ночь в пещере Отдохновения Странствующих была очень весёлой: мы пекли на костре картошку, поджаривали хлеб и копчёное мясо, веселились и дурачились. Эта пещера была намного глубже, чем пещера Последнего Приюта, и имела двойные ворота. Легли спать намного позже, чем дома. Начальнику конвоя пришлось на нас немного прикрикнуть, чтобы загнать в спальные мешки. На следующий день вскоре после полудня мы въезжали в пещеру соседей.

Эта пещера была больше, и земли вокруг неё были намного изобильнее наших приморских. Мало того, здесь большинство использовавшихся земель находились на высоком естественном скальном плато, отвесные стены которого препятствовали проникновению крупных хищников. Зато моря здесь не было. Если у нас всегда можно было залезть в ванную и открыть кран, чтобы получить подогретую морскую воду в любых количествах (её грели и нагнетали действующие от волн насосы), то здесь разрешалось только немного побрызгать на себя водой. Воду племя брало из глубинных колодцев, и её было немного.

Тётя Агелая приняла нас ласково. Она говорила, что видела нас совсем маленькими, но мы этого не помнили. Нас познакомили с группой детей, с которыми мы будем работать на полях с завтрашнего дня. На обед дали гороховую кашу. Вечером был маленький праздник, на котором пели и танцевали, в основном местные. Найва тоже в ответ станцевала, но без Макуны и без соответствующей музыки она смотрелась не так великолепно, как дома. Кое-кто из наших спел. Меня немного удивило то, что на праздничном ужине не было общего угощения — каждый ел только то, что принёс с собою. На ужин тётя Агелая опять дала нам гороховую кашу, что было серьёзным нарушением правил безопасности. Зато мы получили в своё распоряжение огромную пещеру, в которой было целых шесть коек — ниш! Тётя Агелая сказала, что раньше здесь жили её родители и дедушка с бабушкой.

— А почему горох на ночь запрещён? — удивился вечером Петя.

— Капуста, фасоль и горох на ночь запрещены. От них много пукаешь.

— Ну и что?

— Бывали случаи, когда вентиляция не срабатывала и люди задыхались в своих газах насмерть. Поэтому на ночь либо яблоки, либо каши.

— Как у вас всё сложно, — проворчал Петя.

Гороховую кашу мы получили и на утро. Мама наказывала нам не капризничать, поэтому мы не протестовали, но горох начинал надоедать.

Дети в нашей группе подобрались неплохие, весёлые, изо всей группы противными были только двое. Путь до поля мы проделали, непрерывно шутя и смеясь. Уборка картошки — не та операция, от которой хочется смеяться, уже через пару часов у нас ныли спины и болели ноги. Но это была привычная, знакомая работа, такая же, как и дома, и это немного успокаивало. Дети и здесь любили играть в игру «Угадай кто кинул в тебя сгнившей картофелиной». Но мы тоже играли в эти игры, мы были не слабы, и счёт в итоге оказался равным. На местных произвело впечатление то, что мы не кинулись хныкать или жаловаться взрослым. К концу дня мы стали почти своими.

Удивило то, что на полях почти не было взрослых. И это в период уборки, когда многие растения перезревают! У нас в это время на поля выходят все, кто стоит на ногах. Здесь же за весь день я увидел всего несколько человек, по большей части — охранников, которые страховали нас от гарпий и драконов. Огромные поля с осыпающимися злаками и перезревшими овощами стояли неубранными. Поскольку сидеть на одной гороховой каше нам не хотелось, мы припрятали пару картофелин.

Вечером я спросил об этом тётю. Тётя Агелая довольно сердито сказала: