Чтение онлайн

Однажды мы разговорились. Тётя Ксения сказала, что тоже в детстве занималась танцами, только не эстрадными, как я, а балетом. Несколько часов мы потратили на приятную беседу о том, в чём заключаются отличия (я мотыжила землю на поле, на вершине скалы, и нам никто не мешал). Отличия оказались не такими уж и большими.

— А математические загадки вы не знаете?

Математических задач Ксюша не помнила, зато предложила научить играть в шахматы. В шахматы я играть умела, мы иногда играли с дядей Петей и с Лейте.

— Некогда мне в шахматы играть. Спать хочется смертельно. А что ещё вы умеете? Крылья не умеете делать?

— Нет, не умею, это надо капитана… дядю Петю ждать. Это он на инженера учился. А я в детстве в секцию скалолазания ходила, мы даже в горы выезжали по скалам лазить. Слушай, а правда, давай я тебя по скалам научу лазить? Возьмёшь и слезешь с этой скалы.

— Как, по вертикальной стене? Такого не бывает, я не муха.

— Ты удивишься, на каких маленьких зацепках может висеть человек. И даже там, где нет зацепок, а только трещины в скале. А трещины есть в любой скале. Будешь по вертикали ходить, как по полу родной пещеры. Я на соревнованиях на такую высоту, как пещера гарпий, за три минуты залезала. А ну-ка покажи твою руку… гибкие пальцы, три сочленения… подойдёт. Придётся только научиться подтягиваться.

Подтягиваться я не умела. То есть умела, но плохо. На танцах нас тренировали больше работать ногами. Я неплохо лазила по веткам, но когда тётя Ксюша потребовала подтянуться на небольшом выступе скалы, я едва подтянулась три раза.

— Плохо, надо подтягиваться минимум пятнадцать раз, — оценила тётя Ксюша.

— Пятнадцать раз! — ужаснулась я.

— Не бойся, за три недели накачаем твои мышцы.

С этого дня мы начали тренироваться. Тётя Ксюша заставляла подтягиваться по многу раз в день, по два — по три подтягивания. Когда я оставалась одна, мы учились лазить по скалам. Это действительно оказалось несложным. Скалы, которые на первый взгляд казались отвесными и ровными, при ближайшем рассмотрении оказывались усеянными мелкими выступами, трещинами и выбоинами. Тётя Ксюша не могла показать, как ставить руки и ноги, но даже устных объяснений хватало, чтобы понять. Искать большие зацепки оказалось необязательным — тётя Ксюша учила, что можно сунуть кулак в вертикальную трещину, зажать там, и он будет держать не хуже ручки. Ещё можно было залезть в вертикальную трещину и распереться там спиной и ногами, или только ногами — так можно было легко стоять даже в вертикальной гладкой трещине, где не было никаких зацепок. Нечто подобное мы проделывали в коридорах летающего корабля, когда на нас напали рыжие волки.

Через три недели я лазила уже неплохо. Маленькая скала, на которой я училась в первые дни и которая казалась почти непроходимой, теперь была не страшнее ступенек в пещерах. Теперь я могла взобраться по ней с закрытыми глазами, а в некоторых местах даже без рук.

Через три недели и два дня плена прилетел дядя Петя. Тётя Ксюша тоже осталась, чтобы помогать советами во время побега. Побег был назначен на раннее утро следующего дня.

Когда я, дрожа от страха, приблизилась к краю обрыва, Светило только вставало над горизонтом. Гарпии — лентяйки ещё спали в своих пещерах, укутанные одеялами, сплетёнными людьми из специальных трав. Но я всё равно боялась — отходить так далеко от огородов нам не разрешалось, в основном, для того, чтобы не попасть на зуб драконам.

Было довольно холодно, середина осени никак не способствовала прогулкам без одежды. Но я не брала никакую одежду, да и не было у меня никакой одежды. То лохматое одеяло — накидку, которое я связала из остатков трав от одеял гарпий, годилось только для неспешной ходьбы, но никак не для лазания по скалам.

Приблизившись к обрыву, я поняла, что побег не удался. Весь верх скал зарос разными травами. Попытка подойти поближе и пробраться к камням закончилась бы только соскальзыванием в обрыв.

— Надо искать расщелину, — сказал Петя.

Следующий час я искала выход, свободный от трав, но так и не нашла. Та сторона, что была обращена к морю, заросла скользкими лишайниками и мхом. В отчаянии я вышла через «главный» вход, на площадку гарпий, и глянула вниз.

— Прыгай — прыгай, — поддразнили сторожевые гарпии, — из тебя получится хорошая отбивная, даже отбивать не надо.

Побег был исключён и с этой стороны. Все скалы ниже площадки были завалены навозом сотен поколений гарпий. Лезть по этому скользкому и непрочному покрытию было невозможно. Провожаемая криками гарпий: «Отбивная! Отбивать не надо! Хи-хи!», я вернулась обратно.

— А давай сделаем тебе парашют? — предложил Петя.

— Лучше верёвку сделать, спустится на ней там, где растут травы, а ниже по скале полезет, — предложила тётя Ксюша.

— Нам верёвки запрещено делать. Дуду говорил, кто начнёт верёвку делать — сразу смерть. А что такое парашют?

— Это такое устройство из ткани… раскрывается в воздухе и замедляет падение. У вас тут атмосфера плотнее, чем у нас, вес у тебя небольшой, парашют для тебя будет совсем небольшим. Дай-ка я посчитаю. Так, плотность воздуха два с половиной кило на куб… Скорость спуска семь метров в секунду, это как с трёх метров спрыгнуть… Вес у тебя килограмм двадцать — двадцать пять. Один квадратный метр даст силу в шесть кило… итого нужно четыре квадратных метра. Везёт вам, у нас потребовалось бы девять квадратов.

— Так мало? — удивилась я. А потом приуныла: — У меня совсем нет ткани.

— А шкуры есть?

— Шкур много. Гарпии много живности съедают, шкуры нам дают облизывать, а потом выкидывают.

— Вот из них и сделай.

За этим разговором мы подошли к моей пещерке — маленькому отростку от основного хода, который мне выделили для ночлега. Там меня уже ждал сердитый Дуду. Вместо обычной глуповатой улыбки, которую он носил во все времена (даже когда называл тех, кто назначен на съедение), его лицо сейчас выражало очень большое подозрение.

— Ты где была? Тебя гарпии к себе требуют! — набросился он на меня. Сердце у меня замерло — неужели бестии что-то пронюхали о моём побеге? Но внешне я не подала и виду и пошла за Дуду.

Оказалось, что дело было совсем не в побеге. Гарпии где-то украли двухлетнюю девочку. Её мама погибла. От лап гарпий или от нападения хищника, мне не сказали. Гарпии, которые её принесли, летели всю ночь, и ребёнок был в полубессознательном состоянии.

— Ты будешь ей мамой. Ты вырастишь нам хорошую служанку! — проскрипела одна из старых гарпий, — А если ты будешь плохо заботиться и она умрёт, мы тебя съедим! Хи-хи!

— Хорошую служанку! Съедим, если что! Хи-хи-хи! — подхватили остальные старые гарпии.

Я молча поклонилась, взяла девочку на руки и ушла. Вечером этого дня тётя Ксения распрощалась и улетела в свой мир. Счастливые. Хотят — летят сюда, хотят — туда.

Девочка пришла в себя только через сутки. Все эти сутки она спала, кормить её приходилось жидкой кашкой, которую она глотала, почти не просыпаясь. Её звали Лара, она происходила из Вертулии — пещеры, которая была третьей от нас. Она помнила только, как на них с мамой напал хищный ящер, дальнейшего она не знала. Я сказала, что теперь буду ей мамой. Лара заплакала. Я бы на её месте тоже заплакала.

Появление ребёнка неожиданно помогло с побегом. С меня сняли часть обязанностей по работе на огородах. Когда я взяла кучу шкур для изготовления парашюта, то сказала, что это для одежды ребёнку, и ни у кого возражений не возникло. Возни с Ларой было много, она не всегда ещё умела проситься в туалет, приходилось вытирать — Дуду следил, чтобы в пещерах было относительно чисто. Гадить где попало разрешалось лишь гарпиям, поскольку за ними убирали люди.

Я сделала Ларе небольшой рюкзак — сиденье из сыромятных ремней, теперь я везде могла носить её на себе, за спиной — на поле или на кухню, это было быстрее, чем водить за руку. Но основное назначение рюкзака было, конечно, совсем другим — он должен был держать Лару во время прыжка с парашютом. Дуду углядел это новшество и тут же добавил мне работы на поле.