Чтение онлайн

Меня стремительно бросили на спину и придавили... нет, вдавили с силой в матрас, не разрывая поцелуя. Только стал он намного более настойчивым, жадным. Испуганно распахиваю глаза и встречаюсь с прищуренным взглядом, в тягучей глубине которого плещется что-то не совсем понятное, но подчиняющее, опутывающее похлеще веревок не только тело, но и разум. Я не могу пошевелиться, не могу подумать о том, чтобы вырваться... да и не удастся это. Руки схвачены за запястья и вжаты в мягкую подушку, а тело придавлено всем немаленьким весом парня. Как же тяжело... трудно дышать... задыхаюсь. Но я не хочу высвобождаться. Наоборот. Пусть... пусть так и будет. И я подаюсь вперед, хотя куда уж дальше.

В голове перемкнуло и здравый смысл улетучился, не сказав напоследок "прощай".

Пальцы, которые, казалось, если еще сильней сдавят запястья, то легко переломят их пополам, вдруг разжались. Немного шершавая рука заскользила вверх, пальцы переплелись с моими, и в этом жесте было столько нежности... и она немного не похожа на нежность поцелуя. Та - граничит с безумием, а эта - более трепетная.

Что-то мокрое медленно провело по нижней губе, и в голове взорвался мини-салют. Леша приподнялся, и я смогла сделать вдох полной грудью. И... нечто странное привлекло внимание. В бедро что-то уперлось, и я не могла понять - что. Что-то не сильно большое и находящееся...

От сознания, что представляет собой это загадочное - теперь уже нет - "что-то" резко вернулся и здравый смысл, и разум, и я дернула головой в сторону, разрывая поцелуй и округленными глазами уставилась в прищуренные и затуманенные зеленые, в которых все четче проявлялось непонимание... а потом и осознание. Леша беззвучно выругался и откатился в сторону, оставшись лежать на животе. А я вскочила и выдавив что-то вроде: "Я пошла", выбежала в коридор, едва не потеряв по дороге шорты.

Так, Соня, спокойно! Это естественно... вроде бы как. И ты не маленькая девочка, а вполне себе взрослый человек, не нужно так пугаться и старательно краснеть, не нужно... Приложила обе руки к сумасшедшее стучащему сердцу. А ну, цыц! И ты тоже успокаивайся! И вообще, кто и виноват в такой... реакции, то только я. Кому захотелось поцелуйчиков утренних, а? Кто не смог вовремя остановиться? Кто не вырвался, когда надо было бы? А то, что ты не подумала о последствиях - а могла бы, Леша уже два раза на это намекал, - к которым совершенно оказалась не готова, так это, еще раз повторюсь, целиком и полностью моя вина. Не ребенок, знаю, что такое парни с их "тонкой душевной организацией".

Так что все. Ты - спокойна. Спокойная, я сказала! Ты забыла о том, что случилось... ничего не случилось...

Только как я Леше в глаза решусь посмотреть?

"Эх, дура..." - тяжело вздохнула, заходя в отведенную мне комнату. И застыла на пороге, обнаружив в ней Олесю Павловну, как раз застилающую постель. Женщина обернулась, мы столкнулись взглядами... Она улыбнулась и приветливо пожелала доброго утра. Я завопила про себя и едва удержалась от того, чтобы не схватиться за голову. Что только она обо мне подумает?! "Правду, Соня, правду", - успокоила одна бессердечная мысль. Что я гадкая, развратная девица, известно что делавшая в комнате парня... это правда, конечно, но не в таком смысле, в каком подумала она!!

О, моя репутация... как же низко она пала.

– Я... я... н-не то-о-о... н-не туда-а...э-э-э...
– отчаянно пытаясь выдавить хоть что-то путное, проблеяла, протянув, зачем-то вперед руку.

Женщина расправила последние складки на однотонном синем покрывале, развернулась ко мне со все той же улыбкой.

– А я как раз тебя звать пришла к завтраку. Все уже собрались, только вас с Лешкой не хватает. Зашла, а тут, - она развела руками, - тебя нет. Хотела уже бросаться по дому искать, но Маришка меня остановила, сказала, что знает где ты...
– внимательный взгляд прошелся по мне, начиная от пяток и заканчивая макушкой. Я попыталась одернуть задравшуюся шортину, одернуть футболку и пригладить волосы одновременно. Очень даже понятно, что она подумала. Но женщина не сняла доброжелательной улыбки и не сменила приветливого тона, только задумчивость добавилась.
– Теперь я и сама вижу...

Вот этого я не вынесла. Не могу я, ну просто не могу, чтобы ко мне люди относились подобным образом. Пусть на лице у нее приветливость, но в голове...

Откуда только силы и слова взялись? Я выложила всю историю моего появления в Лешиной комнате, опустив, конечно, утреннее происшествие, и немного приукрасив - что мы с парнем ночевали по разным сторонам кровати. На лице Олеси Павловны поначалу светилось недоумение, но больше чем половину рассказа она в открытую смеялась, широко раскрыв рот, то сгибаясь пополам, то прогибаясь в спине, и схватившись за живот. Женщина разом сбросила половину своих лет, и стала совсем моей ровесницей.

Я пристыжено замолкла. Она посмеялась еще пару секунд и уже прикладывала все силы - а это было видно - чтобы успокоиться. Охала, смахивала выступившие слезы, коротко хихикала, замолкала, глубоко вдыхала и выдыхала. И вот, распрямилась и посмотрела на меня, но уже немного по-другому. В ее синих глазах светилось какое-то... расположение. И доброжелательность в них стало глубже и лишилось "официального" налета.

Сразу стало не в пример легче.

– Ребенок и есть... Вылитая моя племяшка Ксюшка! Она тоже всяких бабаек боится и спать одна не может.
– Олеся Павловна подошла и похлопала меня по макушке. Вот, и еще один высокий человек... ей даже не пришлось сильно руку поднимать. Женщина улыбнулась уже более тепло и... вдруг извинилась: - Прости, что подумала о тебе так плохо. После такого рассказа вижу, что такой ребенок вряд ли способен на то, что я в голове на него повесила.
– Я зарделась от похвалы и от вины тоже. Не способен, но оказалась очень близка к тому самому. И это, "Незнание не освобождает от ответственности".
– В общем, Сонечка, одевайся и спускайся вниз. А то от пирожков с капустой ничего не останется, - она задорно подмигнула.

– Пирожки...
– благоговейно выдохнула я, представив это кулинарное великолепие, поспешно кивнула и бросилась к шкафу, где на одной из полок оставила свою одежку. Быстрее-быстрее! Ради пирожков да утром...я готова на многое!

– Соня?
– окликнула меня женщина. Я высунулась из-за дверцы шкафа, натягивая одновременно кофту. Олеся Павловна стояла возле двери. Руки, согнутые в локте, были сцеплены на уровне живота, и находились в постоянном движении. Выглядела так, словно она чувствовала неуверенность. Из-за этого я прониклась еще большим вниманием.
– Не ревнуй Лешку ко мне.

Я глупо открыла и закрыла рот, только спустя время найдя, что ответить:

– А... как вы узнали?

Улыбка женщины стала мудрой и понимающей. И я поняла, что эта женщина не такая уж и молодая, как показалось раньше. Ей не едва за тридцать, а лет на шесть-восемь больше. Просто она хорошо следит за собой, поэтому морщин - основных свидетелей возраста - практически нет.

– Не надо, хорошо?

Я потупила взгляд, а потом и вовсе спряталась за дверцу.

– Он не смотрел на меня. Забыл совсем и разговаривал только с вами, - словно оправдываясь, сказала, нервно мня в руках джинсы и рассматривая ткань.

– Нет, не забывал, - возразила она. И добавила, превосходя ответный вопрос-обвинение одной личности: - Да, мы разговаривали, смотрели друг на друга, но Лешка с завидной регулярностью скашивал на тебя глаза. Вот только ты в стол смотрела.

Джинсы шлепнулись на пол.

Это что получается? Я... всея моя обида - дутая? И столько негативных эмоций - по недоразумению?!