Чтение онлайн

– Точно??
– воскликнула, высунувшись из-за дверцы и несколько напугав женщину неожиданным появлением.

Она засмеялась.

– Точно, точно. Смотрел и в глазах непонимание читалось. А когда Лешка отворачивался, на него смотрела ты, с тем же непониманием и вселенской обидой!
– я вздохнула.
– Он дорожит тобой. А поверь, этот паренек очень трудно сходится с людьми. А если сходится, то это считай навсегда... А ты?
– сдвинула брови женщина. И тон ее тоже изменился.
– Как ты относишься к Леше? Если как к игрушке, то лучше не мучай его. А если... настроена серьезно, то приготовься к трудной жизни.

Трудной?.. Что это значит?

А вообще, Олеся Павловна напомнила мне Мари, когда та спрашивала о моем отношении к ее брату. Вот почти копия! Точнее - Мари копия женщины. "Особенно... глаза", - неожиданно поняла. И не только. У Леши похожий разрез глаз... Тряхнула головой. Да мало ли похожих людей?

Женщина ждала моего ответа. И я с серьезностью сказала:

– Он - моя жизнь.

Как и Мари тогда, она улыбнулась с заметным облегчением.

– Тогда хорошо.

И ушла. А я бросилась поднимать штаны с пола и натягивать их. Когда закончила, завернула волосы в пучок и побежала на первый этаж.

Посреди стола стояла огромное блюдце, размером... вот если бы я кольцом сомкнула перед собой руки -такого вот размера. Диаметром сантиметров сорок, как чуть погодя определил наметанный глаз. И оно было полупустое!! Две обжоры, Мари и Ксюшка поглощали пирожки со скоростью пылесоса Фрекен Бок из знаменитого советского мультика. И я бросилась к столу их догонять. Да чтобы такую вкуснятину и без меня уминать?!

Леша подошел позже, когда на блюде оставалось всего три пирожка и на два я уже нацелила свои загребущие ручки. Пирожки выпали из разом ослабевших пальцев, а саму меня заклинило в одной позе, довольно смешной со стороны - вон как Ксюшка покатилась. Полностью одетый парень перевел глаза-щелочки на девочку, а потом на раковину и пошлепал - именно не пошел, а зашлепал босыми пятками, по напольной плитке в сторону раковины. Умылся несколько раз, смешно фыркая, и только после этого направился к столу и уселся на свое старое место. За ним пришла Олеся Павловна и отправилась к тумбе наводить нам с ним чай. Парень медленно осмотрел столешницу, перебегая взглядом от одной чашке к другой, и остановился на моих пальцах, которые сжимали кружку. Поднял его на обладательницу пальцев и... улыбнулся одними уголками губ с совершенно спокойным выражением что глаз, что лица.

– Доброе утро всем!
– громко воскликнул он и уцепил мои пирожки, разом заглотив один, не поперхнувшись.

Мари фыркнула.

– Для кого утро, а для кого уже день!
– и многозначительно посмотрела на настенные часы. Половина одиннадцатого?!
– Мы с Ксюшей, между прочим, - маленькая девочка с важностью покивала, - хотели посмотреть на утреннее море, но из-за кого-то...

– Море?!
– заорала я, вскочив. Все без исключения с удивленно посмотрели на меня, а ребенок еще и с некоторым страхом. А как же иначе - сидела-сидела, и вдруг БАЦ! и вскакивает.

Несколько смутившись, села на место.

Первой очнулась Мари.

– Ну да, море, - подтвердила. Оно же тут, - она махнула рукой вперед, - в двух шагах, как леди Олеся сказала...

– Когда идем?
– вперила в нее требовательный взгляд.

Море... ласковое и безграничное синее море, да еще и в цвете... Да это же мечта!!

– М-м-м... вообще-то хотели после завтрака...

– А мы уже позавтракали!
– Опять не сдержалась и вскочила.
– Верно ведь?

Ксюшка закивала и запрыгала по комнате с радостными визгами, Леша с философским видом дожевал остаток пирожка, а Мари посмотрела на нас, пожала плечами и одним глотком допила чай.

Позавтракали, вот и хорошо. Отправляемся на море!

– Ну-ка стоять!
– скомандовала Олеся Павловна, когда мы с Ксюшей упрыгали к выходу. Пришлось обернуться с некоторой опаской. Разве будут таким тоном говорить что-то хорошее?

– Имейте в виду, - она смотрела почему-то на меня, а еще на Мари. Последнее понятно, Мари среди нас как мамочка, но вот я... а ну да, ребенок, - к ледяной кромке близко не подходите - обвалится и ухните в море. Кроме того, что вода ледяная, сегодня волны большие. Так что если упадете, то это все - унесет, и без шанса на возвращение.

Я сглотнула. Желание увидеть море немного поутихло... но не исчезло совсем. Да и не полезу же я ведь к воде! Мне достаточно будет и издалека посмотреть... вспомнить, какое оно, это море. Не на картинках, а в живую. Ведь последний раз я была на море, когда папа был еще с нами. А после... после всего, что случилось, я, хоть и жила километрах в двухстах от берега, больше около воды не была. Не считала нужным. Серое море - оно вгоняет в тоску и уныние... Но ничего! Серости сказано "нет", и я теперь всегда и все буду видеть в цвете. Знаю точно. Потому что иначе не может быть, ведь рядом мой любимый.

Кстати, о любимом, рядом с которым неловко стоять, говорить и смотреть на него, даже не встречаясь взглядами. Он вел себя так, будто ничего особенного утром не произошло, и я не знала, радоваться этому или наоборот. Но все равно старалась от него держаться подальше, предпочитая идти рядом с Мари или под ручку с Ксюшкой. С чего-то вдруг этот маленький моторчик в безобидной личине маленькой, невинной девочки теперь таскал меня за собой повсюду. А не Мари, к примеру, как должно быть по логике. Или наши вчерашние игрульки вызвали такое расположение и доверие со стороны девочки, переплюнув даже расположение к взрослой Мари?..

А вот интересно, сколько девушке лет? Никогда не умела на вид определять возраст людей. Но ей точно не может быть больше двадцати пяти - у нас в универе так взрослых не водится. Но на меня, или вот к примеру, Ленку - а та меня старше на два года, - Мари не похожа. Она более взрослая. Значит, ей где-то в районе двадцати трех. А... Леше? Вот с кем даже гадать бесполезно. Кто он, что он - парень окутан тайнами. Которые я когда-нибудь раскрою. Но продолжая разговор сама с собой о возрасте - мне сугубо чихать, сколько ему. Да если бы было тридцать - что, конечно же, невозможно, - все равно. Он - это он. Милый, улыбчивый, один из самых красивых людей на планете, добрый... любящий, таящий внутри свою вторую, темную сторону - мой Леша. И я его люблю любым.

Что-то я ушла не в те дебри...

– Соня, ты такая большая, а идешь так медленно!
– сурово обвинила меня Ксюшка, тяня вперед по дорожке, разрезающей на две части реденькую рощу, которая росла неподалеку от дома Олеся Павловны. Я сразу заметила, что за деревьями только небо, но не придала этому особого значения, а зря. Если бы придала - увидела море намного раньше.

Берега этого моря в нашей области высокие - даже навскидку не скажешь, сколько именно метров, десять-пятнадцать, наверное. Выглядит, словно в многослойном пироге, где каждый слой имеет свой цвет - от песочного до насыщенно-шоколадного, в середке вырезали неровный круг и напустили туда газировки. Это я не по памяти описываю - это я вижу собственными глазами, спускаясь по деревянной лестнице в самому пляжу. Только пляжем теперь его не назовешь - песка не видно за толстым слоев снега и наледи, что сформировалась в огромные серовато-бурые валуны там, где снежная пустыня соприкасается в темным, серо-зеленым морем. А оно - отражало хмурое небо, какое бывает перед штормом. О приближающимся буйстве стихии говорили и довольно высокие волны, врезающиеся в ледяные валуны, взметая вверх прозрачные брызги, и пронизывающий сильный ветер, доносящий до меня холодные брызги... море было очень близко. Прилив?